Теплица (сборник) - Олдисс Брайан Уилсон - Страница 114

Она не могла понять, почему он разговаривает с ней таким ледяным тоном.

— Но ты не держишь положение под контролем, Грэн. Сталкер идет туда, куда хочет, и мы бессильны здесь что-либо предпринять. Вот об этом я и беспокоюсь.

— Ты беспокоишься, потому что ты глупая, — ответил Грэн.

Очень обиженная, она все же, как могла, старалась успокоить и себя и Грэна.

— Как только сойдем на землю, мы все успокоимся. Может быть, тогда ты станешь добрее ко мне.

Сталкер приближался к берегу. Люди заметили четыре или пять ему подобных, которые делали то же самое. Их движения, внешность и сходство с живыми существами выделяли их на фоне мрачной природы. Окружавшая Грэна и Яттмур жизнь резко отличалась от мира, из которого они ушли. От того, прежнего, мира теплицы здесь осталась только тень. Несмотря на то что над горизонтом низко висело кроваво-красное солнце, сумерки покрывали все.

Море казалось безжизненным. По берегам его не виднелось зловещих морских водорослей, в воде не плескалась рыба. Картину запустения дополняло абсолютное спокойствие океана. Повинуясь инстинкту, сталкеры выбрали для миграции время, когда штормы уже миновали.

На земле также господствовали тишина и спокойствие. Здесь рос лес. Но, оглушенный тенью и холодом, живой лишь наполовину, он задыхался в голубых и серых красках вечного вечера. Двигаясь над деревьями, люди посмотрели вниз и увидели, что листва их покрыта плесенью.

— Когда мы остановимся? — прошептала Яттмур.

Грэн молчал, но она не ожидала ответа. С каменным лицом он пристально вглядывался вперед, не обращая внимания на нее. Сдерживая свой гнев, она до боли сжала кулаки, — так сильно, что ногти вонзились в ладони; она понимала, что Грэн ни в чем не виноват. Осторожно ступая, сталкеры двигались над лесом. Они шли, а солнце, наполовину скрытое за угрюмой листвой, все время оставалось сзади. Они шли в темноту, которая означала конец мира и света. С деревьев поднялась стая птиц и полетела на солнце; а они все шли, не останавливаясь.

Несмотря на растущее понимание опасности, у людей сохранился хороший аппетит. Когда им хотелось спать, они спали, тесно прижавшись друг к другу. Однако Грэн по-прежнему ни с кем не разговаривал.

Окружающий их пейзаж изменился, хотя и не в лучшую сторону. Сталкер пересекал низину. Под ними раскинулась темнота, хотя тело сталкера и было слабо освещено солнечным светом. По-прежнему их окружал лес — изуродованный, напоминающий слепца, неуверенно шагающего вперед, выставив перед собой руки и растопырив пальцы, во всем облике которого сквозит страх. Листьев на деревьях почти не было, а обнаженные ветви приняли самые причудливые формы; могучее дерево, которое за прошедшие столетия превратилось в джунгли, боролось за право произрастания там, где никогда не собиралось расти.

Впереди простиралась тьма. И, как бы подчеркивая окружающую темноту, возвышался небольшой холм. Он стоял, удерживая на своих разбитых плечах всю тяжесть ночи. Солнце освещало вершину холма, и она отливала золотом. За холмом ждала неизвестность.

Сталкер подошел к подножию холма и начал подъем. Через долину, по направлению к холму, двигались еще пять сталкеров. Один уже находился совсем рядом, остальных почти полностью скрывала мгла.

Подъем давался сталкеру с трудом, но он упорно шел вперед.

Здесь тоже рос лес. Для этого ему пришлось пробиться через вечную темень долины. И тут, на последнем освещенном клочке земли, на склонах холма, обращенных к заходящему солнцу, лес рос, словно вспомнив о своем былом могуществе.

— Сталкер, наверное, остановится здесь, — сказала Яттмур. — Как ты думаешь, Грэн?

Они достигли вершины, но сталкер продолжал идти дальше.

— Я не знаю. Да и откуда мне знать?

— Он должен остановиться здесь. Куда же он идет?!

— Говорю тебе, я не знаю!

— А твой морэл?

— Он тоже не знает. Оставь меня в покое. Подожди немного, и сама все увидишь.

Даже тамми замолчали, глядя по сторонам на незнакомую местность со смешанным чувством надежды и страха.

Даже не думая останавливаться, сталкер шагал вперед; его ноги продолжали выбирать наиболее безопасный путь. Судя по всему, если он и собирался где-то остановиться, то только не здесь, на этом последнем бастионе тепла и света.

— Я прыгаю! — закричал Грэн, вскакивая.

Его глаза стали дикими, и Яттмур не поняла, сказал это Грэн или же морэл. Она обхватила руками его колени и закричала, что он разобьется. Он поднял палку, чтобы ударить ее, и замер — сталкер, не останавливаясь, перевалил через вершину холма и начал спуск по неосвещенному склону.

Еще какое-то мгновение солнце светило им. Перед ними промелькнули мир, окрашенный золотом, море черной листвы, еще один сталкер, идущий слева от них. А затем все это закрыл поднявшийся холм, и их окутал мир ночи. Они закричали — все одновременно, но крик их поглотили окружавшие невидимые просторы.

Яттмур казалось, что произошла одна-единственная перемена: из жизни они шагнули в смерть. Не говоря ни слова, она уткнулась лицом в мягкий волосатый бок сидевшего рядом тамми.

Ухватившись за то, что сказал ему морэл, Грэн произнес:

— В этом мире одна его часть всегда повернута к солнцу; мы двигаемся туда, где все время ночь, — туда, где вечная тьма.

Зубы его стучали. Яттмур прикоснулась к Грэну, открыла глаза и посмотрела ему в лицо. В темноте на нее смотрело лицо призрака, но тем не менее она почувствовала себя лучше. Грэн обнял девушку и прижался щекой к ее лицу.

XXI

Земля была густо усеяна камнями и обломками скал. Все это было принесено сюда древней рекой, которой больше не существовало; русло ее пролегало в долине. Они по-прежнему шли над землей, над которой ничего не росло.

— Давайте умрем! — простонал один из Рыбаков. — Это так ужасно — жить в стране смерти. Сделай, чтобы все было правильно, о, Великий пастух. Воспользуйся своим маленьким безжалостным мечом. Позволь нам покинуть эту бесконечную страну смерти!

— О, холод обжигает нас! — запричитали тамми хором.

Грэн не обратил внимания на их стоны. Когда же, наконец, они окончательно надоели ему, и он поднял палку, чтобы побить их, его остановила Яттмур.

— Они ведь совершенно правы. Я бы тоже поплакала вместе с ними, потому что скоро мы все умрем. Мир кончился, Грэн. Здесь властвует только смерть.

— Может быть, мы несвободны сейчас. Но ведь сталкеры-то абсолютно свободны. Они не пойдут навстречу своей смерти. Ты превращаешься в тамми, женщина!

Немного помолчав, Яттмур ответила:

— Я хочу тепла, а не упреков. Я чувствую смертельную слабость.

Она говорила, не зная, что слабость, которую она приняла за смерть, на самом деле была новой жизнью. Грэн не отреагировал.

Сталкер шел вперед. Убаюканная причитаниями тамми, Яттмур заснула. Первый раз она проснулась от холода: плач прекратился; вокруг все спали. Второй раз она проснулась и услышала, как плачет Грэн. Но, находясь в состоянии апатии, она вновь погрузилась в беспокойный сон.

Открыв глаза в очередной раз, она мгновенно проснулась. Прямо перед ними, в зловещем сумраке висела бесформенная красная масса. Испугавшись, и в то же время надеясь на что-то, Яттмур затрясла Грэна за плечо.

— Смотри, Грэн! — закричала она, показывая вперед. — Там что-то горит! Куда мы идем?

Сталкер пошел быстрее, словно увидев конечную цель своего пути.

В окружающей темноте совершенно невозможно было разобрать, что находится впереди. Долгое время им приходилось пристально вглядываться в темноту, прежде чем они увидели, куда они движутся. Прямо перед ними начинался горный кряж. И, по мере того, как сталкер поднимался вверх, они рассмотрели все, что находилось позади него. Вдалеке возвышалась гора с тройной вершиной. Именно она светилась красным. Сталкер достиг вершины кряжа, и люди увидели гору уже полностью. Незабываемое зрелище!

Посреди пустыни возвышалась гора — высокая и величественная. Ее основание растворялось во мгле; а вершины так высоко уходили в небо, что их освещало солнце, и они светились розовым теплом и отбрасывали свет к подножию, сокрытому во мраке.