Теплица (сборник) - Олдисс Брайан Уилсон - Страница 161

- Я не в полном смысле ученый, а поэтому не стану вдаваться в технические подробности дела - к общему, полагаю, удовольствию, - сказал Силверстон. - И до сих пор я не пытался переиначить существующие физические и прочие законы. Но, как только будет ниспровергнут тоталитарный режим (а я искренне верю в это), снова заработают научно-исследовательские институты и вся наука будет пересмотрена в свете новой глобальной теории.

А пока я просто приведу вам несколько примеров того, как мы теперь должны оценивать явления по макроскопической шкале.

Вы, конечно, знаете теперь, что все, относимое человеком к прошлому, на самом деле принадлежит будущему. Итак, будем теперь считать, что Земля с течением времени обратится в жидкую раскаленную массу, а затем разорвется на части, чтобы стать газом и межзвездной пылью, разносимой прочь во все стороны.

Все это происходит в постепенно сжимающейся Вселенной. Эффект Допплера только подтверждает наши утверждения о том, что отдаленные звезды и галактики сближаются с нами. И настанет момент, когда вся Вселенная спрессуется в единый предвечный атом. Таковым будет конец Вселенной. Вот вам и ответ на вопрос, который давно уже никому не дает покоя. Другое дело, Что мы теперь не знаем, как зародилась Земля, не говоря уже о жизни на ней.

Однако сколько крови попортили людям фундаментальные законы науки (точнее их выработка) - и все они ни к черту не годятся. Взять хотя бы, к примеру, столь превозносимый второй закон термодинамики: теперь-то мы ясно видим, что тепло распространяется от холодных тел к горячим, что все солнца - сборщики жара, а не его источники. Даже саму природу тепла нужно рассматривать иначе.

Но не спешите, рано еще ваять надгробие для науки. Некоторые ее законы все-таки останутся неизменными. Закон Бой ля, скажем, - об объеме газа. А почему бы и нет? Не знаю, правда, как быть с теорией относительности. Но на всей классической механике пора поставить жирный крест. Припомните только этот первый закон Ньютона - о том, что тело остается в покое, пока на него не воздействует внешняя сила. А теперь сравните это с истинным положением вещей! Футбольный мяч лежит на поле, вдруг он начинает катиться, ускоряется, ударяет по ноге футболиста!

Лекцию прервал неистовый вопль Хауэса, схватившегося за голову:

- Да он безумен!

- И правда, поначалу мне казалось, что я схожу с ума. Уинлок нисколько не усомнился в этом, стоило мне начать излагать свою теорию, поэтому мы и поссорились. Но теперь я верю, что мозг мой работает на удивление здраво. С другой стороны, вся история человечества - сплошное сумасшествие.

Хауэс в отчаянии хлопнул ладонью по лысому черепу:

- Так. Вы хотите, чтобы я поверил, будто луч лазера выстреливает из уже мертвого тела, входит в дуло моего пистолета, когда я спускаю курок? Нет уж, дудки. Ну скажите мне, безумец, как можно убить кого-нибудь в этой вот вашей Вселенной наизнанку?!

- Признаться, я тоже этого никак не пойму, - поддержал его Борроу.

- Согласен, это представить трудно, - отвечал Силверстон. - Но всегда нужно помнить, что природа повинуется и будет повиноваться все тем же законам. Изменилось и исказилось только наше восприятие. И всегда, всегда было так: луч выстреливал из тела в ваш пистолет, затем вы спускали курок, а затем у вас появлялось намерение сделать это.

- О Господи! Да почему никто не остановит его?! И вы, Буш, - вы так спокойно выслушиваете эту галиматью! Но ведь вы все видите своими глазами, что все происходит не так!

- Говорите за себя, Хауэс, - возразил Буш. - Я как раз начинаю видеть все так, как описывает профессор. Это кажется нам безумием только потому, что сознание наше искажает реальность. Поэтому Ньютон и вывел (точнее выведет) свой закон в перевернутом виде.

Хауэс в сердцах махнул рукой:

- Ладно же. Допустим, все происходит по-вашему. Но почему же, во имя неба, почему мы видим все наоборот?!

Силверстон устало вздохнул:

- Я уже говорил об этом. Мы воспринимаем мир через призму искажающего его сознания - точно так же глазной хрусталик изначально воспринимает все перевернутым вверх ногами. - Он обернулся к Борроу, который грыз нанизанные на прут кусочки жаркого. - Ну а вы, мой друг? Вы принимаете все это?

- Мне кажется, легче понять и вообразить эту ситуацию с мертвым телом, чем идею о сжимающейся Вселенной. Давайте представим сценку с пресловутым застреленным в виде комикса. На первой картинке - лежащее тело. На второй оно приподнято; на третьей - почти вертикально, и из него исходит луч. На четвертой луч возвращается в пистолет, на пятой - спускается курок, а на шестой в голову хозяина пистолета приходит мысль об этом. По нашему опыту Странствий мы знаем, что все эти шесть сценок сосуществуют во времени, как и все исторические события. А теперь представим наши картинки на странице. Можно прочесть их с первой по шестую, а можно - с шестой по первую, хотя верное прочтение только одно. Так получилось, что мы всегда просматривали их в обратном направлении. Теперь вы понимаете, капитан? Хауэса передернуло:

- Энн, будьте добры - еще чашечку кофе.

Повисло неловкое молчание. Силверстон и Буш беспомощно переглядывались. У Буша состояние эйфории сменилось теперь тяжелой подавленностью; он едва притронулся к еде и время от времени исподлобья взглядывал на непрошеных гостей-призраков.

- Энн, я просил еще чашку кофе! - раздраженно бросил Хауэс.

Энн сидела, обхватив колени руками и тупо уставившись в обломок скалы. Ее неподвижное лицо ровным счетом ничего не выражало. Встревожившись, Буш легонько тряхнул ее плечо.

- С тобой все в порядке, Энн? Она медленно обернулась:

- Что, будете под дулом пистолета проповедовать мне свою теорию? Мне кажется, вы все спите или галлюцинируете - это проклятое место околдовало вас. Как вам не понять, что все ваши разглагольствования - чистейшее надругательство над человеческой жизнью?.. Нет, ни слова больше - с меня достаточно. Я сейчас же отправляюсь - в юрский, к черту на рога, куда угодно, лишь бы не слышать ваших бредней!

- Нет, нет! - Силверстон вскочил и взял ее за руки, видя, что она на грани истерики. - Энн, я не могу позволить вам уйти! Нам всем как воздух необходим сейчас женский здравый смысл. На нас возложена почти апостольская миссия: мы должны вернуться в две тысячи девяносто третий год, когда уясним для себя все, и донести до людей…

- Ну, меня-то вы проповедовать не заставите, Норман! Да и какой из меня проповедник, я человек обыкновенный, в отличие от вас.

- Мы все обыкновенные, и всем обыкновенным людям предстоит посмотреть правде в глаза.

- Но зачем?! Я вполне счастливо прожила с ложью тридцать два года и так буду жить дальше.

- А вы уверены, что счастливо? Разве не ощущали вы подсознательно нависшее над нашим поколением откровение - великое и страшное?! Люди не должны остаться в неведении!

- Предоставьте ее мне, профессор, - вполголоса сказал Буш и обнял Энн за плечи. - Послушай меня. Ты нам очень сейчас нужна. Совсем скоро тебе станет легче - я знаю, ты сильная и стойкая и все вынесешь.

Энн заставила -себя улыбнуться.

- Так, говоришь, я сильная? Все вы, мужчины, одинаковы. Вам жизнь не жизнь без всего нового, шокирующего, без блеска и мишуры. Эта ваша сценка с зарядом, влетающим в дуло пистолета!..

- Роджер все замечательно объяснил.

- Угу, объяснил! - Энн язвительно рассмеялась. - Его голова сама не знает, что мелет язык. Ведь, по-вашему, выходит, что оживает труп - бездыханное окровавленное тело. Значит, так надо понимать: кровь всасывается обратно в вены, а затем этот симпатяга парень встает и разгуливает как ни в чем не бывало!

- Господи Иисусе! - вырвалось у Буша.

- Замечательно, возьмем того же Христа, - подхватила Энн. - Вот висит он на кресте, затем в бок его вонзается копье, потом он оживает, легионеры выколачивают гвозди из его ладоней, спускают на землю и отпускают обратно к ученикам. Еще одна картинка!