Теплица (сборник) - Олдисс Брайан Уилсон - Страница 202

— Гм… И нечто похожее мы наблюдаем в разговорах, вы к этому клоните?

Ноэль повела плечом.

— У нас в университете был один профессор — немец — так вот он изучал амигдалу, миндалевидное тело. По его мнению, в каждой из ситуаций, о которых я говорила, миндалина как бы перебрасывает нас в прошлое, только умозрительно. Он утверждал, что пока не появился неокортекс, именно миндалина выполняла функции головного мозга. И знаете, мы ведь и вправду способны мысленно переноситься в прошлое…

«Вот тебе и лютик», — подумал Даарк.

Ноэль тем временем продолжала:

— …что заодно позволяет объяснить нашу любовь к историческим романам.

Тут сработал ее визгун.

— Ноэль? Звонили астрономы, говорят, ЧП на горизонте.

Вернувшись к работе, Фихт изучал все тот же загадочный шар в недрах облака Оорта. Стоял третий час ночи. Его товарищи уже отошли ко сну. А он только что обнаружил, что вокруг Эриды вроде бы обращается еще один крошечный спутник, второй по счету. Страшным усилием воли астроном сдержал позыв разбудить коллег и объявить об открытии. Стиснув виски ладонями, Фихт описывал круги по обсерватории — и тут краешком глаза заметил искорку. Он кашлянул.

Уставился на неожиданное сияющее пятнышко к северу. Нет, это не комета. Тогда что? Близко. И километра не будет. Фихт не мог, не осмеливался высказать догадку.

Он поднял Разира, и тот сразу насторожился. Они вместе принялись разглядывать источник света.

Судя по азимуту, ответ может быть только один. Это Зюйдамерская башня, и она полыхает. Языки пламени крыльями выбивались из верхних ярусов, чтобы тут же погаснуть как обрезанные. Огонь жил на башенном кислороде, но погибал без воздуха, которого не имелось снаружи.

Пока Фихт трясся как от озноба, Разир метнулся к рубильнику сирены гражданской тревоги, после чего заскочил в скоростной лифт и понесся вниз.

Вой сирены разбудил ярусы, и сейчас в коридорах толпился встревоженный народ. Херб крикнул:

— Что, если нас засыплет искрами и мы тоже полыхнем?!

— А-а, да брось ты, — отмахнулась Ума. — Как это вообще возможно? Забыл разве: тут пламя не передается.

Лок ее поддержала.

— Внимание всем! Эй! Сюда слушайте! Ситуация чрезвычайная — понятное дело, для зюйдамерцев, но и для нас тоже. Что будем делать? И если у кого нет идей, пусть держит рот на замке.

— Да разве им поможешь? — ныла Керн. — У нас и так воды не хватает. Я уж не говорю про шланги. Нет, пожарники из нас никакие.

— Спешу обратить ваше внимание, — вставил циничный Доран, — что огонь успеет уничтожить весь тамошний кислород раньше, чем туда доскачет призовой рысак.

— Значит, они все обречены! — воскликнула Строй.

— Благодарю вас, — поклонился Доран. — Вы лучше меня знаете, что я хотел сказать.

— Некоторые могут выбраться, надев дыхательные маски, — заметила только что подошедшая Ноэль.

Толпа застыла с разинутыми ртами. Творилось нечто новое и внушающее смутную тревогу.

Сан-Диего был одновременно городом и портом на юго-западном побережье Северной Америки. От вездесущей рецессии он пострадал меньше других, коль скоро судоходство осталось на плаву. А все оттого, что тем, кто верил в авиаперевозки, грозила вечная опасность от рук террористов, которые наизобретали всяческих ракет, чтобы поджигать ими топливные баки самолетов. Даже с превеликого расстояния, например, со льдов северо-западной Канады.

Перемещения на скоростных автокарах тоже не были подарком: мины, от которых раньше страдал весь прочий мир, нынче добрались и до Штатов. И это несмотря на постоянное патрулирование полицией (которая после недавнего инцидента сама успела попасть под подозрение).

Никогда еще Штаты не оказывались в столь плачевном положении. И все же Мангалян — чья преждевременная кончина оказалась глупой выдумкой — держал перед конференц-залом Дома собраний Сан-Диего речь, полную оптимизма и выражений на чистейшем испанском языке.

— Эта великая страна превозможет любые невзгоды, как уже не раз доказывала своими победами над врагами и обстоятельствами. Да, сейчас война пришла к вам в дом… я имею в виду восточные штаты… но вы все равно оде́ржите верх и лишь окрепнете в борьбе, в чем я ничуть не сомневаюсь. Ваш долг состоит не только в том, чтобы помогать войскам, но и сохранять все те либеральные ценности, за которые вас так уважает мир. Позвольте один пример. Он более чем кстати. Речь идет о вашей — нашей — колонизации Марса. В глазах многих финансирование сего беспрецедентного проекта лишь обескровливает лучшие вузы. А я утверждаю, что наша заявка на Марс в роли обиталища человека представляет собой естественный шаг, который надо делать, пока есть силы. Впрочем, выход на научную тропу отнюдь не означает отказ от моральной ответственности. Нам уже открылась новая страница марсианской истории, которая много чего поведала о ранимости всей Солнечной системы. С обретением дополнительных сведений мы станем лучше понимать ордовикский период и его фауну.

Однако прежде необходимо обратиться к более насущному вопросу.

Одна из башен нарушила правила внутреннего распорядка, которые мы с вами установили после всестороннего обсуждения — и в результате сама же и пострадала. Случился пожар, уничтоживший Зюйдамерскую колонию, чьи жители проштрафились. Мы тем не менее не видим себя в роли судей. Напротив, считаем своим долгом приходить на помощь там, где только возможно. В связи с этим я приказал Западной башне принять и разместить всех уцелевших, и я знаю, что наши отважные колонисты выполнят мое распоряжение.

А теперь к следующему пункту повестки дня…

Мангалян сделал секундную паузу, с удовольствием отмечая одобрительный гул, которым было встречено его заявление, — и не обращая внимания на всех тех, кто хмуро воздержался от аплодисментов.

Когда встреча завершилась, Мангалян со своей охраной выскользнул через боковую дверь грандиозного конференц-зала. Он не собирался отвечать на вопросы, тем более давать интервью прессе, и не мешкая устремился по плохо освещенному коридору.

Его телохранитель, Рэй Саскач по прозвищу «Носорог», был новичком в своем деле, однако проявил настоящий профессионализм.

— Сюда! — скомандовал Носорог, придерживая босса за рукав. — Лучше свернуть в этот проход, так безопаснее. Машина уже ждет.

Следуя указаниям, Мангалян забирался все глубже и глубже в закоулки Дома собраний. Освещение и здесь оставляло желать лучшего. В дальнем конце маячил некий силуэт, что-то вроде человека в униформе.

И тут Мангаляна вдруг пробило чувство опасности. Он замер. Не исключено, что это миндалина зашептала ему на ушко.

— Ах, я оставил свой блокнот…

Не успел он развернуться, чтобы бегом кинуться обратно, как Носорог обвил его шею могучей рукой, вздернул повыше и всадил колено в почку. Человек в униформе помчался на подмогу предателю.

Вдвоем они оттащили барахтавшегося Мангаляна к ближайшей двери, что выходила на задний двор Дома собраний, где стоял рычащий грузовик.

— Будешь знать, как доить вузы… — пыхтел Носорог. — Тоже мне, раскомандовался…

Мангаляна швырнули в кузов и захлопнули дверцу.

Больше его живым не видели.

29

Вопросы эволюции

Оглушающее известие о гибели Мангаляна — на сей раз, увы, всамделишной — еще не успело достичь Фарсиды, когда перед колонистами встал крохотный, но срочный вопрос. А все потому, что Шия заявилась в медсанчасть с приличным «фонарем». Мало того, врачи опасались, что поврежден зрачок. Вот уже больше года минуло с потери младенца, а Шия так и не вышла из депрессии; сочувствие, проявленное санитарками, заставило ее разрыдаться.

Слухи тем временем множились.

— Тут и гадать нечего: Фиппова работенка, — заявила Лок, которая еще во время перелета проявила себя закоренелой мужененавистницей. — В кутузку его, подлеца.