Грозовые Земли - Робертс Джон Мэддокс - Страница 224

— Не похоже, чтобы ты очень удивилась, — разочарованно произнес он.

— Я высоко ценю твою искренность. Понятно, что это своего рода попытка объяснить, почему тебе так срочно надо уезжать. Но кое о чем я уже сама догадалась. Ты много бредил, когда я принесла тебя сюда.

Его лицо вспыхнуло.

— И что я говорил?

— У тебя была лихорадка, поэтому все звучало бессвязно. И говорил ты на своем диалекте, а я понимаю его с трудом. Но «Гейл» и «отец» всегда относились к одному человеку. Ты бормотал что-то о стальных шахтах. И еще говорил о каких-то ужасных людоедах Гассеме и Лерисе.

— Они не людоеды. Они…

— Я знаю, кто они. Много времени требуется, чтобы вести с дальнего востока достигли наших краев, но однажды это происходит. Репутация Гассема Завоевателя и Лерисы — его королевы, хорошо известна здесь. Ненависть между Гассемом и Гейлом Стальным Королем превратилась в символ взаимной вражды. Ты очень наивен, если всерьез думал, что наш народ до сих пор в неведении.

Каирн слегка упал духом.

— Наверное. Я привык к медленному обмену новостями, с караванами, пересекающими нашу страну.

— Они и сюда добираются. Но гораздо важнее, что у нас есть моряки. Наши корабли торгуют в южных портах, даже в Чиве. Новости быстро передаются по морю.

— Следовало об этом задуматься. Мой отец в юности немного плавал по морю. Но я никогда не видел океана. Меня и Великая Река потрясла.

— Вот что значит путешествовать вдали от дома. Радуйся, что я понимаю важность твоей миссии. Я-то знаю, что не смогла бы удержать тебя здесь, даже если бы захотела.

Каирн не очень понял, что она хотела этим сказать.

— Но мне действительно хочется, чтобы ты остался еще на несколько дней. Я знаю, тебе кажется, что ты совсем здоров, но это не так.

Он разрывался между необходимостью отыскать отца и желанием остаться со Звездным Оком.

— Возможно, еще день-два не будут лишними. Чем крепче я стану, тем быстрее смогу передвигаться.

Убирая со стола, она улыбалась. Прежде, чем выйти наружу и позаботиться о животных, она велела Каирну ложиться. Он послушался, но на этот раз не провалился в тяжелый сон и осознал, что лечение почти завершилось.

Ее не было долго. Она вернулась с влажными волосами, одежда облепила мокрое тело. Ничего ему не сказав, она уселась у очага и долго расчесывала волосы, пока они, сухие и блестящие, не улеглись ей на плечи. Каирн с удовольствием наблюдал за этим простым, чувственным действом. Она отложила щетку и поднялась. В отличие от предыдущих ночей, она не пошла в свою постель, но остановилась рядом с ним. Каирн услышал шелест ткани, и платье упало на пол. Он почуял запах духов, изготовленных ею из цветочных лепестков, смешанный с ароматом ее тела.

— Ты же понимаешь, — сказала она, скользнув в постель рядом с ним, — все это мимолетно. Ты уже сказал, что должен уезжать.

В голове не осталось ни единой мысли. В угасающем свете очага ее тело казалось бледным за исключением темных сосков и черного треугольника между ногами. Каирн заключил ее в объятия, не обращая внимания на слабую боль в ранах, и они погрузились в богатство новых ощущений. Тело ее оказалось невероятно податливым, только соски отвердели. Его язык погрузился ей в рот, а рука скользнула вниз до расщелины между ягодицами, поглаживая их.

Дыхание его участилось. Рука обхватила его отвердевший стебель, нежно лаская. Его рука скользнула ей между ног, и бедра раздвинулись с влажным звуком. Черный пушистый холмик — а дальше нежная, влажная плоть.

Нежно, помня о раненом бедре, Звездное Око перекатилась и легла на него сверху.

— Ты сегодня ездил верхом на кабо, — выдохнула она. — Как насчет еще одной поездки верхом? — И счастливо вскрикнула, когда Каирн проник в нее.

Глава пятая

Далеко за полдень Гейл пошел в лавку Птичьего Носа. Свободное время он потратил на изучение странного, раздражающего города. По его опыту, города были шумными, переполненными людьми местами, где все стремились раздобыть средства к существованию и старались перекричать соперников. Это место было тихим. В других городах любили шумное веселье и помпезные публичные праздники. Ничего похожего в Крэге не было. Напротив, все выглядели подавленными. Люди работали в лихорадочном напряжении и, похоже, редко имели свободное время. Город не был промышленным центром, но люди занимались необходимыми ремеслами. У него сложилось впечатление, что рабы использовались в основном в сельском хозяйстве. Остальные были либо мастеровыми, либо торговцами. Кроме того, он увидел множество солдат, которых муштровали прямо на улицах. Они шагали в ногу из одного места в другое. Большинство несли огненные трубки, так впечатлившие Гейла. Но даже солдаты маршировали под грохот небольшого барабана вместо громких звуков рогов и пронзительных дудок, так любимых солдатами других стран. Все, казалось, что-то скрывали, пряча за неистовой работой великий всепроникающий страх.

Он полюбовался с парапета эффектным зрелищем реки и движением по ней. Корабли и плоты прокладывали свой путь по реке в тени нахмуренной крепости. Гейл понимал, что это только его воображение, но ему казалось, что они крадучись шли вниз по течению, а, благополучно миновав Крэг, с великим облегчением спешили дальше.

Гейл не мог понять, что именно было здесь таким отталкивающим. Он бывал в городах, где жестокость являлась безудержной, где господа публично секли своих проштрафившихся рабов, где в курящихся часовнях приносили кровавые человеческие жертвы. Он видел, как голодные и отчаявшиеся бедняки продавали своих детей. Здесь все было по-другому. Зло не было явным, и все же до сих пор ему не встречался город, от которого так хотелось держаться подальше. Но при его деле чрезвычайной важности собственные иррациональные чувства не имели значения.

В лавке Птичьего Носа нарядно одетый человек обернулся и начал рассматривать вошедшего Гейла. Человек был высок, с бритой головой, точь-в-точь как многие другие в городе, одетые чересчур хорошо, чтобы оказаться простыми мастеровыми, но недостаточно пышно, чтобы считаться знатью.

— Купец Алза, — приближаясь, сказал Птичий Нос, — множество высокопоставленных слуг из богатых домов зашли к нам, чтобы осмотреть ваши уникальные товары. Этот человек, Стюард Дома Дракона, оказал вам честь своим великим терпением. Он давно ожидает вашего прибытия, мне казалось, что вы придете немного раньше.

— Меня задержали другие дела, — не извиняясь, сказал Гейл.

— Моя госпожа, сударыня Утренняя Птичка, — сказал лысый человек, — большой ценитель изящных искусств и мастерства. Сегодня утром я увидел все это и рассказал ей. Госпожа отправила меня назад дожидаться вас. Это говорило глубине ее интереса, ибо лишило ее моих услуг, но никому другому она этого поручить не желает.

— Я высоко ценю эту любезность, — сухо сказал Гейл.

— Моя госпожа отправила меня привести вас…

— Привести? — резко прервал его Гейл.

Птичий Нос делал встревоженные, успокаивающие жесты.

— Хорошо, пригласить вас, если вам больше нравится это слово, сегодня вечером в ее дом, чтобы вы могли все показать все лично. Я бы предложил вам взять одну-две ваших лучших вещи. Если моя госпожа сочтет их достойными ее интереса, она отправит слуг, дабы принести все остальное.

Гейл не особенно обрадовался. Он сомневался, чтобы в этой стране даже самые знатные дамы обладали большой властью или влиянием. Однако надо же с чего-то начинать?

— Я буду счастлив. Она желает принять меня сегодня вечером?

— Предпочтительно вернуться вместе со мной, — сказал стюард.

— Тогда разрешите потратить несколько минут, дабы приготовить товары, и мы можем отправляться.

Птичий Нос помог Гейлу упаковать выбранные вещи и прошипел:

— Госпожа Утренняя Птичка, пожалуй, самая богатая дама страны! Она несколько эксцентрична, но ни под каким видом не ведите себя с ней нагло, да вообще ни с кем из знати. Она крайне щедра, когда вещь ее пленяет, поэтому будьте смиренны и убедительны, и мы сумеем извлечь из этого пользу.