Точка отсчета - Корнуэлл Патрисия - Страница 52

— Если вы не против.

Мы поднялись по ступенькам в ее большую, яркую кухню. Я сразу поняла, что Харви любит готовить. Кухня была оборудована всем необходимым, на крючках висела разнообразная утварь, а то, что стояло на плите, распространяло густой соблазнительный запах, в котором угадывались говядина и лук. Может быть, бефстроганов. Или рагу.

— Посидите здесь, у окна, а я поднимусь в комнату, — сказала Харви.

Я села к столу и стала смотреть на дом Келли Шепард. За разбитыми окнами ходили люди, кто-то установил прожектор, потому что солнце уже садилось.

Разумеется, ее не могла не интересовать жизнь такой экзотичной и красивой женщины, и вряд ли кто-то мог войти в дом Келли, оставшись при этом незамеченным. Мне хотелось бы о многом расспросить хозяйку, однако приходилось проявлять осторожность, потому что посторонние еще не знали о том, что мисс Шепард умерла насильственной смертью.

— Поверить не могу! — воскликнула Харви, возвращаясь в кухню. — Тут у меня нашлось кое-что получше фотографий. Знаете, на прошлой неделе телевизионщики были в больнице, снимали репортаж о травматологическом центре. Его потом показали в вечерних новостях, а я записала. Даже и не знаю, почему это я сразу не вспомнила. Вы уж извините, но из-за случившегося у меня голова работает не так, как надо.

В руке у нее была видеокассета. Мы прошли в гостиную, и Харви вставила кассету в видеомагнитофон. Пока она перематывала пленку, я сидела в синем кресле, и под ногами у меня был синий ковер. Наконец хозяйка нажала кнопку, и на экране появилась больница Лихай-Вэлли. Съемки велись с борта вертолета «скорой помощи». Только тогда я поняла, что Келли Шепард была не простой медсестрой, а членом бригады парамедиков, не только выезжавшей, но и вылетавшей на вызовы.

Дальше мы увидели Келли бегущей по коридору вместе с коллегами по бригаде.

— Извините, извините, — повторяла она, проскакивая между попадавшимися на пути людьми.

Келли Шепард и вправду была прекрасным человеком, и оператор с удовольствием следовал за каждым ее шагом, ловил каждое движение тела, наслаждался каждой черточкой лица. Не приходилось сомневаться, что пациенты были от Келли без ума.

Потом мы увидели Келли в кафетерии уже после возвращения с вызова.

— Нам приходится соперничать с временем, — говорила она в микрофон. — Каждая минута опоздания грозит обернуться смертью. Вот вам и адреналин.

Интервью шло по довольно банальному сценарию, но в какой-то момент камера сдвинулась с места.

— Я редко что-то записываю, — рассказывала Харви, — но ведь не каждый день по телевизору показывают кого-то знакомого.

Дошло не сразу.

— Остановите пленку! — попросила я. — Перемотайте назад. Да, хватит. Еще. Остановите.

В кадре застыла женщина на заднем плане.

— Нет, — прошептала я. — Невозможно.

Кэрри Гризен была в джинсах и застиранной рубашке. Она сидела за обеденным столом вместе с другими работниками больницы. Я узнала ее не сразу, потому что волосы у нее отросли и были перекрашены в рыжий цвет, тогда как при последней нашей встрече они были короткие и светлые. Меня привлекли ее глаза. Глаза, похожие на черные дыры. Не переставая жевать, Кэрри смотрела прямо в камеру, и они, ее глаза, привычно поразили меня холодной злобой.

Никогда мне не забыть этот взгляд.

Я встала, подошла к видеомагнитофону и вынула кассету.

— Извините, мне придется забрать это. Обещаю вернуть.

— Хорошо. Вы только не забудьте. Другой у меня нет. — Сандра Харви тоже поднялась. — С вами все нормально? У вас такое выражение, словно вы увидели призрак.

— Мне нужно идти. Еще раз спасибо.

Я добежала до соседнего дома, поднялась по ступенькам и вошла в комнату, по щиколотку залитую холодной водой, которая все еще капала с крыши. Вокруг меня ходили агенты, кто-то разговаривал, кто-то фотографировал.

— Тьюн! — позвала я.

Передвигаться по дому было нелегко, приходилось всматриваться под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь или не упасть. Я лишь мельком заметила, как один из агентов опускает в пластиковый мешок обгоревший труп кошки.

— Тьюн!

Ее уверенные шаги прозвучали совсем рядом, и в следующее мгновение она уже держала меня за руку.

— Осторожнее, здесь...

Я перебила:

— Нам необходимо найти Люси.

— Что-то случилось?

Она повела меня к выходу.

— Где Люси?

— На пожаре в Филадельфии. Какой-то бакалейный магазин или склад. Возможно, поджог. Кей, какого черта...

Мы оказались на лужайке. Я сжимала видеокассету, как будто в ней заключалась моя единственная надежда.

— Тьюн, пожалуйста. — Я встретила ее взгляд. — Отвезите меня в Филадельфию.

— Хорошо, — сказала она.

Глава 16

Мы доехали до Филадельфии за сорок пять минут, поскольку Макговерн спешила. Она также связалась по радио со своей штаб-квартирой и, пользуясь защищенным оперативным каналом, передала мою информацию и просьбу нацелить работающих на улице агентов на поиски Кэрри Гризен. Пока Макговерн разговаривала со своими, я по сотовому позвонила Марино.

— Она здесь. Прилетай.

— Вот сука! Бентон и Люси уже знают?

— Мне еще нужно найти их.

— Скоро буду.

Ни я, ни Макговерн не верили, что Кэрри задержалась в округе Лихай. Она должна была быть там, где можно нанести удар по самому незащищенному из нас, и я не сомневалась, хотя и не могла объяснить почему, что Кэрри уже узнала о переезде Люси в Филадельфию. Если предчувствия не обманывали меня, за моей племянницей уже следили. И еще я была убеждена — хотя это тоже могло показаться кому-то бессмыслицей, — что убийства в Уоррентоне и здесь имели своей целью каким-то образом заманить в западню тех из нас, кто помог отправить Кэрри за решетку.

— Но ведь убийство в Уоррентоне случилось еще до того, как ваша приятельница сбежала из «Кирби», — напомнила Макговерн, сворачивая на Честнат-стрит.

— Знаю, — ответила я, чувствуя, как страх сдавливает сердце. — Мне и самой ничего не понятно, но я уверена, что Кэрри имеет к нему какое-то отношение. И то, что она промелькнула в новостях, тоже не случайность и не совпадение. Кэрри Гризен знала, что после убийства Келли Шепард мы начнем изучать все, что с ней связано, и рано или поздно увидим эту запись. Она все предусмотрела, черт бы ее побрал!

Пожар, о котором упоминала Тьюн, случился на западной окраине Пенсильванского университета. Уже стемнело, и мигающие огни были видны на расстоянии в несколько миль. Полиция блокировала два квартала улицы. Мы увидели по меньшей мере восемь пожарных машин, четыре или пять грузовиков и несколько пожарных вертолетов, кружащих над горящим зданием на высоте примерно семидесяти футов и обстреливающих дымящуюся крышу из водометов. Урчали двигатели, барабанили по деревянным стенам упругие струи воды, лопалось и звенело разбитое стекло. Там и тут улицу пересекали похожие на распухших змей шланги, и вода подступала уже к колпакам колес припаркованных неподалеку автомобилей.

Сгрудившиеся на тротуаре фотографы и репортеры заметно оживились, когда мы с Макговерн вышли из машины.

— АТО расследует этот случай? — спросил какой-то телевизионщик, выставив вперед микрофон.

— Мы просто приехали посмотреть, — на ходу ответила Макговерн.

— Значит ли это, что вы подозреваете поджог?

— Выясняем. И пожалуйста, мистер, держитесь немного подальше.

Репортер остался у пожарной машины, а мы с Макговерн подошли поближе к складу. Огонь перекинулся на расположенную неподалеку парикмахерскую, и пожарные, орудуя топорами и ломами, пробивали отверстия в крыше. Агенты АТО опрашивали потенциальных свидетелей, у входа в подвал сновали следователи в защитных касках. До меня долетали обрывки разговоров, в которых упоминались тумблеры, счетчики и какое-то украденное оборудование. Из окон вырывались клубы черного дыма.

— Люси, должно быть, внутри, — прошептала мне на ухо Макговерн.

Я последовала за ней. Стеклянная витрина была разбита, и стремительный поток холодной воды выносил на улицу банки с консервированным тунцом, гроздья почерневших бананов, гигиенические салфетки, пакеты с картофельными чипсами и бутылки с соусами. Пожарный выхватил из воды банку с растворимым кофе и, пожав плечами, бросил ее в машину. Мощные лучи прожекторов обшаривали задымленное, закопченное пространство разоренного склада, выхватывая из темноты покореженные балки и спутанные нити проводов, свисающие с прогнувшихся опор.