Очерки истории российской внешней разведки. Том 2 - Примаков Евгений Максимович - Страница 53

С нашей стороны Поссанеру было обещано ежемесячное вознаграждение и дано слово, что в случае провала или каких-либо других нежелательных ситуаций мы не бросим его на произвол судьбы и дадим ему возможность найти убежище в СССР. Поссанер был согласен с этими условиями и просил проверить его и убедиться, что он действительно на 100 процентов служит нам.

С декабря 1931 года с Поссанером началась активная работа как с источником информации. Представленный им список связей производил сильное впечатление. В него входила вся нацистская верхушка того времени: Гитлер, Гиммлер, Геббельс, Розенберг, Рем, Штрассер, их адъютанты, доверенные лица и друзья, руководители отрядов СА и СС, а также некоторые иностранные дипломаты и руководящие разведчики разных европейских стран. Направляя в Центр материалы на Поссанера, резидент из Берлина писал: «Нет надобности много говорить на тему о той фактической и потенциальной ценности, которую представляет собой А/270. Это — наш первый действительно серьезный источник по национал-социалистам, т. е. той самой партии, которая сегодня играет одну из крупнейших ролей и которая за последнее время, одержав ряд побед, готовится к власти. А/270 ценен для нас не только как бывший начальник разведки гитлеровцев, но и как человек, оставшийся сейчас в партии и имеющий действительно крупные связи».

На первых порах Поссанер полностью оправдывал надежды резидентуры. В письменном виде он передал информацию, которой располагал, — о деятельности национал-социалистской партии, ее руководителях, работе партийной разведки, по ряду других вопросов внутриполитической обстановки в стране.

Однако перед резидентурой встал вопрос: что дальше? Источник к этому времени уже не занимал руководящих постов в партии, а предложенное ему руководство австрийским «Хеймвером» значительно сужало его информационные возможности. В этой ситуации, учитывая, что страсти вокруг Поссанера в нацистских кругах несколько улеглись, резидентура рекомендовала ему изыскать способы вернуть доверие нацистских лидеров и снова занять руководящее положение в партийной разведке.

Поссанер с энтузиазмом взялся за выполнение этой рекомендации. Он вернулся в Мюнхен и, используя свои связи, сумел заинтересовать руководителя внешнеполитической разведки нацистов Моца, который предложил ему возглавить восточный отдел внешней разведки. Попутно в беседе с Моцем Поссанер получил интересную информацию о том, что национал-социалисты, уверенные в скором приходе к власти, уже имеют готовый «скелет» будущего правительства. В частности, делами МИД занимается Розенберг, а будущей внешней разведкой — Моц.

Для закрепления положения Поссанер пытался активизировать свои связи в «Коричневом доме»: кроме Моца он встречался с Розенбергом, графом де Муленом, Хильмаром фон Деекеном и другими влиятельными нацистами. В марте 1932 года по заданию резидентуры подготовил и передал тщательно отработанный план «Коричневого дома».

Но не все шло гладко. Еще в январе 1932 года резидентура писала в Центр: «Враги А/270, которые добились его компрометации и тем самым отстранения от активной работы, будут и впредь вести за А/270 тщательное наблюдение». Эти опасения оправдались. Недруги Поссанера стали распускать в «Коричневом доме» различные слухи, пытаясь очернить его. Предложение Моца о переходе в разведку повисло в воздухе.

Когда 9 апреля 1932 г. Поссанер выехал из Мюнхена в Берлин для встречи с сотрудником резидентуры, по прибытии на вокзал Анхальт по указанию находившегося здесь же руководителя СС в Берлине Делюге он был задержан полицейским постом. При обыске в полицей-президиуме в чемодане Поссанера был обнаружен револьвер, а также кусочек фотопленки с заснятым на нем планом «Коричневого дома». Сначала ему заявили, что задержали по подозрению в шпионаже в пользу Англии. Однако обвинение было столь нелепо и без доказательно, что от него тут же отказались, но заявили, что за незаконный провоз оружия дело направляется в суд. 22 апреля 1932 г. суд оштрафовал Поссанера на 100 марок. Он был освобожден из предварительного заключения в берлинской тюрьме Моабит и 24 апреля вышел на встречу.

Следует отметить, что перипетии, о которых Поссанер докладывал в резидентуру, руководство резидентуры старалось перепроверять, и каждый раз искренность источника подтверждалась. Так и в этом случае через возможности резидентуры были получены копии материалов следствия по делу Поссанера, которые подтвердили, что он рассказывает правду.

Поссанер сообщил, в частности, что в Мюнхене он встретил старого знакомого по молодежной организации австрийского «Хеймвера» Роберта Левине и возобновил с ним общение. Ведущие за Пос-санером наблюдение сотрудники СС сразу же это установили и, поскольку Роберт Левине состоял в СА, потребовали от него, чтобы он вел наблюдение за Поссанером. При этом они сослались на то, что Поссанер якобы… французский шпион. Роберт Левине сразу рассказал об этом Поссанеру.

Резидентуре стало ясно, что как источник ценной информации по нацистской партии А/270 практически потерян. Однако для сохранения лица источника ему было рекомендовано направить официальные письма Моцу и Гитлеру с просьбой прекратить его преследование, что Поссанер и сделал.

Это не помогло. 19 мая 1932 г. в комнату в Мюнхене, где он в то время жил с женой, ворвались служащие уголовной полиции и обоих арестовали, произведя обыск. На этот раз против него было выдвинуто обвинение ни больше ни меньше как в «организации заговора в целях убийства Гитлера». Обвинение было построено на песке, и 25 мая он был освобожден так же неожиданно, как и арестован, но как «нежелательный иностранец» выслан из Баварии. Такое же решение было принято и полицей-президиумом Пруссии.

Поссанер был вынужден вновь уехать в Вену. Резидентура понимала, что после всех этих событий Поссанер больше не располагал возможностями для получения информации по НСДАП, однако не хотела терять его как помощника с большими способностями к разведработе. Поэтому ему было рекомендовано восстановить связи в монархических кругах Австрии и укрепить там свое положение. В цетях безопасности источника связь с ним на несколько месяцев была прекращена.

Как всегда, Поссанер активно принялся за новое поручение, довольно быстро восстановил и укрепил свои связи с монархистами в Австрии, в том числе с эрцгерцогом Альбрехтом. В июле по поручению монархистов приезжал в Берлин. Однако в конце октября на встрече сообщил, что работать в монархистских организациях нет смысла. Они погрязли в мелочных интригах, занимаются сбором сплетен и топчутся на одном месте. На вопрос сотрудника резидентуры, как он представляет себе свою дальнейшую работу, ответил: «Я ожидал этого вопроса, так как сам понимаю, что получать жалованье и ничего не делать не имею никакого морального права; теперь я вижу, что в результате конфликта с нацистами я глубоко скомпрометирован и вряд ли сумею пристроиться в какую-либо другую интересующую вас организацию».

«Он развел руками, — сообщалось в письме в Центр, — и сказал: «Я вижу, мне остается только пустить себе пулю в лоб. Придя к вам, я сообщил все, что знал, и теперь, когда ничего не могу дать, не хочу вас больше обременять». Он думал уже о том, не начать ли ему изучать русский язык и уехать в Союз в качестве хотя бы чернорабочего. Вообще у А/270 мрачные настроения».

Эти настроения были несколько развеяны сотрудником резидентуры, который посоветовал ему подумать, не сумеет ли он заняться вербовочной работой, оставаясь в стороне от нацистов и других политических партий. Поссанер оживился. Вскоре он принес список своих связей, состоявший из 51 человека, куда входили политики, промышленники, журналисты, военные, иностранные дипломаты и другие лица из Германии, Австрии, Голландии, Венгрии, Румынии, Польши, Чехословакии. По этому списку можно было выбрать объекты для вербовочной работы.

В конце 1932 года Поссанер приобрел для советской разведки ценный источник под псевдонимом «Сюрприз». «Сюрприз» был сотрудником разведуправления германского Военного министерства, имел солидные связи и за шесть месяцев — с сентября 1932 года по февраль 1933 года — передал Поссанеру 34 ценных информационных материала. Они содержали сведения о структуре и руководящем составе разведки военного министерства, о работе этой разведки по Польше, Югославии и Австрии, об агентуре министерства из белогвардейских деятелей.