Смертельно безмолвна - 2 - Дьюал Эшли - Страница 73

- Со дня ее приезда.

Пастор Хью тяжко приподнимается, испустив жалкое кряхтение. На нем сутана, я не видел

людей в сутанах. Она идиотская и широкая, будто пижама. Пастор бредет к стене.

- Скажи мне, Мэттью, ты легко сходишься с людьми?

- Не понимаю, к чему этот вопрос.

- Ответь.

- Нет. – С вызовом поднимаю голову. – Нелегко.

- Но что заставило тебя пойти на контакт с Ариадной Монфор?

«Пойти на контакт», вот как это называлось. Я наклоняю в бок голову, не понимая, о чем он

говорит, и переплетаю на коленях замерзшие пальцы. Вздор. К чему он клонит?

- Ты никогда не задумывался, что истинный мотив ваших отношений кроется где-то за

пределами человеческого понимания? – Пастор переводит на меня блеклый взгляд, а я с

недоумением морщусь. – Это одна из ее диавольских способностей – подчинять.

- Хотите сказать, что она заставила меня быть рядом?

- Увы.

- Я бы знал.

- Сомневаюсь, мой мальчик. Очень сильно сомневаюсь.

- Даже если и так, какое это имеет отношение к нашей проблеме?

- Я хочу убедиться.

- В чем именно?

- В том, что ты осознал, что случилось! – Глаза пастора становятся широкими, и он с

удивлением осматривает меня, будто видит впервые. – Ты – редкий экземпляр.

- Что? – Горло сдавливает, и я свожу брови. – Что простите?

- С ведьмами никто из смертных не сходился. Они живут отдельно, обособленно. Ты проник

так глубоко, как никому из нас не удавалось, ты очутился в сердце Монфор.

Сглатываю. На долю секунды мой разум посещает токсическая мысль, что я предаю Норин,

Мэри-Линетт, Джейсона. Что я оказался там, где не должен быть. Но я встряхиваю головой и

вновь возвращаюсь к реальности. В отличие от них я понимаю, что есть вещи, в которых

необходимо соблюдать ледяной расчет, хладнокровность.

Я готов быть плохим, если это спасет многих людей.

- Мы десятками лет выслеживаем ковены, Мэттью. И уничтожаем их.

- Но сейчас вам нужен я.

- Сейчас мы столкнулись с первоначальным злом. Господь явился мне во сне, он был

милостив, показав выход, пролив свет на те вопросы, что смертным постичь не дано.

- И что же это за вопросы?

- Как найти путь к сердцу его. – Задумчиво протягивает мужчина. – Как отчистить от

векового бесстыдства наше поколение, мой мальчик.

Я киваю. Вот это чушь. Но мне наплевать. Пусть несет свою ересь, мне важно только

получить ответы на интересующие меня вопросы. Я как всегда справлюсь со всем один.

- Много недель назад директор Барнетт вызвал Ариадну к себе в кабинет. – Говорю я и

серьезно хмурю лоб. – Он сказал, что знает ее секрет, а она стерла ему память. Заставила его обо

всем позабыть. Вы знали об этом?

- Разумеется.

- Но в тот же день, – продолжаю я, кивнув головой, – директор Барнетт и отец Бетти, шериф

Пэмроу, поймали ее на парковке и похитили. Барнетт ничего не забыл. Как?

- Пожалуй, этот секрет я тебе раскрою только в том случае, если буду уверен, что ты на моей

стороне. – Пастор перестает издеваться над четками и смотрит на меня спокойно, почти

благоговейно. У него мягкие черты лица. У него добрые глаза. А еще у него любовь к пыткам и

желание истребить всех ведьм, что попадаются на пути. И что самое страшное, я уже не знаю,

что должно настораживать больше: пастор Хью или его жертвы.

- Что я должен сделать? – Мой голос твердый и безразличный. Смотрю ровно в глаза

мужчины, а он кивает, словно и не думал, что я поступлю иначе.

- Добудь личную вещь Ариадны Монфор и добудь образец ее крови.

Вещь и кровь. Звучит по-идиотски. Я не могу промолчать и поэтому спрашиваю:

- Зачем?

- Узнаешь, когда завершишь миссию, сынок.

Стискиваю зубы и вдруг усмехаюсь.

- Это совсем не просто. Добыть кровь Монфор.

- Поэтому мы и ждали именно тебя, Мэттью.

- Ты подобрался ближе всех. – Вновь напоминает о себе Джиллианна. Но я даже в ее

сторону голову не поворачиваю. Раньше я чувствовал вину. Теперь я не чувствую ничего.

- Ничего не выйдет. Она убьет меня прежде, чем я подберусь к ней хотя бы на метр.

- Придумай что-нибудь.

- Нет смысла придумывать. Она всегда на шаг впереди меня.

- Вот, – Джил неожиданно снимает с шеи цепочку. Я думаю, она собирается вручить мне

крестик, и заранее прищуриваюсь, будто бы девушка протягивает мне радиоактивную дрянь. Но

на удивление Джил отдает мне маленький пузырек с какой-то жидкостью. – Это все, что у нас

осталось, Мэтти. Последний шанс.

Что за черт? Рассматриваю микроскопическую капсулу с черной водой и щурюсь. Я ни

черта не понимаю. Я ненавижу ни черта не понимать; перевожу недовольный взгляд на пастора

и вскидываю брови.

- Может, объясните, что это?

- Это возможность сохранить разум чистым, мой мальчик.

- А выражаясь человеческим языком?

- Это эликсир, который не позволит Ариадне Монфор управлять тобой.

Что? Я растерянно цепенею. Противоядие? Они действительно нашли способ, как не

попасть в сети ее способностей? Не может быть. Я крепко сжимаю пузырек и спрашиваю:

- Какой состав? Как вы это сделали?

- Всему свое время, Мэттью Нортон.

- Я должен знать.

- Ты должен отчистить душу. – Пастор Хью приближается ко мне и сводит брови. Не знаю,

какую праведную чушь он собирается втирать мне, но внутри все переворачивается. Я сжимаю

до скрипа зубы, а он кладет тяжеленную ладонь на мое плечо. – Бог простит то, что ты сотворил, мальчик мой. Но ты обязан выполнить миссию. Он выбрал именно тебя.

- Для чего?

- Для того чтобы избавить мир от чумы. Ариадна – чума, ее кровь отравлена.

- Вы хотите, чтобы я ее убил.

- Да, – не колеблясь, отвечает мужчина, а затем присаживается рядом со мной и едва

слышно шепчет, – но ты ведь тоже этого хочешь, не так ли?

***

Я прихожу в коттедж Монфор.

Дверь открыта, будто жители этого дома никого не боятся: не боятся воров и психов, не

боятся преступников, совершивших самые страшные злодеяния. Жители этого дома все видели.

Им уже не страшно.

Я знаю, что сестры Монфор как всегда сидят на кухне или в гостиной. Но я не хочу с ними

пересекаться. Сначала мне нужно пробраться в комнату Ариадны, только потом мне дозволено

отвлечься на решение других проблем. Я поднимаюсь по лестнице, спокойным, ровным шагом

следую к спальне Ариадны Монфор.

Признаться, приятно ничего не чувствовать. Приятно ощущать пустоту. Люди бегут от

пустоты. Она им кажется ужасной, а я нахожу себя в стагнации. Нахожу себя в тишине.

Касаюсь пальцами дверной ручки, отталкиваю дверь, прохожу в спальню, замираю у комода

с вещами и грубым движением распахиваю тумбочки. Беспорядок. Вся жизнь Ари состояла в

сплошном беспорядке. Ее действия были стихийны, ее поступки - взбалмошны. Она несла за

собой хаос, и ей вполне нравилось оставлять за спиной руины, ведь близкие с поразительной

чуткостью закрывали глаза на все ее ошибки и прихоти.

Я недовольно вытаскиваю пару маек и собираюсь закрыть шкаф, но останавливаюсь,

заметив черную футболку. Едва не разрываю ее, выдирая из невидимых когтей комода. Та самая

мятая футболка, в которой Ари заявилась на биологию в первый день. «Рамоунз». Я уже

ненавижу эту группу. Невольно зажмуриваюсь и стискиваю в пальцах тонкую ткань.

- Наплевать, – говорю себя я и бросаю на пол майки, оставив в руках лишь футболку.

Я уверен, эта вещь хранит в себе больше воспоминаний, чем вся комната Ари вместе взятая.

Хотя, теперь я вообще сомневаюсь, что добрая Ари когда-то существовала, я уже в нее не верю,

уже ее не помню. Она была, да, была когда-то. Но сейчас перед глазами стоит лишь тварь с

черными глазами, которая, не задумываясь, отнимает жизнь.