Душа грозы (СИ) - Беренс Лилия - Страница 26

Никакого возражения от вороного не поступило, так что Дарий начал свой рассказ, транслируя умному животному картины из воспоминаний, свои чувства, переживания. Он ничего не скрывал. И было в этом рассказе нечто магическое. Впервые он полностью перед кем-то раскрылся и чувствовал в ответ такое же сопереживание, такую же боль. И разделив ее между собой, обоим постепенно становилось легче. Конь тоже раскрылся перед оборотнем. Вот он маленький жеребенок, которого передали странному мужчине. Вот этот мужчина заботится о нем, выкармливает, нежно рассказывает что-то по своему, по-человечески, ему на ухо. И, хоть вороной ничего не понимал, его сердце млело от ласки хозяина, от одобрительного голоса. Вот приезжает еще один человек, он с завистью рассматривает жеребца, причмокивая языком. А через день они вместе уезжают в поисках приключений. Хозяин на его спине, ветер, свистящий в ушах, радостный смех. Битва с первым монстром. Он укушен за заднюю лодыжку, хозяин выхаживает его, о чем-то громко споря со своим напарником. Потом снова дорога, сражения. И драка между хозяином и его напарником. Острый нож, впившийся в тело хозяина, запах его крови, предсмертный крик. Удар кулаком по морде жеребца, не пустившего в седло убийцу. Удары палкой по всему телу. Боль. Безразличие.

Оборотень отшатнулся от вороного.

— Так его убили? И этот подлец представил все так, словно твой хозяин погиб в схватке с нечистью!

Конь отвернулся, нюхая землю. Есть ему не хотелось, но привычка… Дарий потянул за поводья, вынуждая вороного вновь на себя посмотреть.

— Хочешь, я накажу его? Мы вместе накажем. Такое нельзя прощать! Я найду его! — Из горла Дария вырвался утробный гневный рык. Услышав его, притихли птицы на деревьях. Наступила невероятная для окружающей природы тишина. Только тихое журчание реки, да шелест листвы на деревьях не давал окончательно поверить в полное вымирание округи. Дарий взялся медитативно приводить свои эмоции в порядок. Конь с интересом наблюдал.

— Ты не можешь вот так просто сдаться. Как и я не могу. У нас обоих есть незаконченное дело. Я помогу тебе в твоем, клянусь тебе. А потом, если захочешь, можешь помочь мне в моем.

Конь застыл в нерешительности. Трудно сказать, что он о чем-то думал, но его эмоции говорили — вороной ощущает правоту оборотня. Жеребец был согласен. Тряхнув гривой, он подошел к реке и сделал несколько нерешительных глотков. После чего с некоторым сомнением, словно пересиливая себя, отщипнул несколько пучков сочной летней травы.

— Вот и молодец, — нежно ободряюще прошептал Дарий, обняв жеребца за шею. — Это верное решение.

Вернулись к дому кузнеца они вдвоем. Оборотень снял с коня узду и тот послушно брел следом. В глазах его больше не было покорности судьбе. Они сияли упрямством и злостью на собственную слабость, до которой он себя довел. Дарий ободряюще похлопывал его по шее, успокаивая тем, что наесть мяса он еще успеет. А то, что не отомстил за своего хозяина сразу — так он бы и не смог ничего сделать против человека, рубящегося с нечистью. Но вместе они с него еще спросят. Парень старательно запомнил четкую картинку лица охотника. Жаль, не сохранилось запаха. Но он его найдет.

Оставив своего нового коня, оборотень отправился в ту самую таверну, где когда-то знакомился с деревенскими. Хотя теперь это уже была не таверна. Ушлый полноватый хозяин быстро влился в новую городскую струю, сразу же затеяв перестройку своего заведения. Теперь оно гордо именовалось гостиницей, отличалось чистотой столов, постели и вкусной едой.

Дорк, владелец гостиницы, протирал и без того чистую барную стойку. Посетителей было еще не много, но все время подходили новые. Три пышногрудые официанточки задорно сновали между столов с широкими круглыми подносами в руках.

— А, Дарий! — обрадовался Дорк, завидев оборотня. — Как же я рад! Заходи скорее! Давно тебя не было. Будешь кушать? Жена моя такие ростбифы сделала — пальцы откусишь!

— Спасибо, но я не голоден, — приветливо улыбнулся парень. — Я к тебе вот по какому вопросу. С две недели назад у тебя должен был останавливаться один охотник за нечистью. Не высокий, крепкий мужчина лет тридцати в чешуйчатой броне и узким ларанским мечом у пояса? Не припомнишь?

Дорк ненадолго задумался.

— А-а! Так ты, наверное, господина Савала имеешь ввиду. Был, как не быть. Приехал, снял комнату. Дней восемь пил страшно, потом убрался, хвала Единому. Шумный больно был постоялец, всех девчонок перепугал мне. А зачем он тебе?

— Ты уж прости, но пока не скажу. Не время еще. Не осталось ли у тебя чего из его вещей? Чтобы запах хранило. Вдруг забыл что?

— Так сапоги забыл! Купил у нашего сапожника, дня четыре носил, а потом, видите ли, они ему тесными стали. Сапожник с ним ругался страшно, денег вернуть отказался. Так он эти сапоги в него и пошвырял. Я, конечно, обувь подобрал и в комнате ему оставил. Да только брать их собой он все равно не стал. Так и лежат у меня в кладовых.

— Можешь отдать их мне? — приободрился Дарий. — Я заплачу если нужно!

— Да что ты! — замахал руками Дорк. — По лицу же вижу, что для дела нужно. Неужели натворил чего?

— Натворил, — обронил парень, разглядывая зал.

— Сейчас принесу! Подожди немного.

Хозяин гостиницы скрылся за неприметной дверью. Послышался грохот и отборная ругань, снова грохот, и наконец, Дорк вернулся с парой по виду не плохих сапог. Дарий взял обувь, потянул носом и удовлетворенно кивнул.

— Это больше, чем я надеялся. Спасибо тебе.

— Да не за что! Ты приходи хоть, совсем забывать стал.

— Времени не было, — приветливо улыбнулся оборотень. — Сам знаешь, жить некогда. Вот сегодня с трудом отпросился коня купить. Через пару месяцев свадьба у Ларта, а нам, знатным, без коня приезжать не положено! — Тут он лихо подмигнул Дорку и пошел в сторону выхода. Позади послышалось сдавленное хмыканье.

— Да уж, совсем загонял жрец нашего паренька.

Удовлетворенный появившейся зацепкой в этом деле, Дарий вернулся в дом кузнеца. Конь стоял во дворе, вопросительно смотря, как парень приближается. Оборотень ментально пересказал все, что сумел выяснить. Обнюхав добытые сапоги, жеребец с какой-то остервенелой злостью бросился к стоящему рядом корыту с овсом и принялся есть. Парень положил руку ему на шею.

— Остановись. Ты слишком долго голодал и теперь можешь погибнуть от такой неумеренности.

Конь оторвал губы от корма и вопросительно посмотрел на Дария.

— Мы достанем его. Не сомневайся. Больше — не значит лучше. Не важно, сколько пройдет времени. Я могу найти его по запаху даже на другом конце света, а он значительно ближе, я его чувствую. Но без тебя не пойду.

— Он отказался заходить в сарай для скотины. — Послышался голос кузнеца, вышедшего из дома. — Мне тут стало интересно, и я поузнавал, где ты взял своего доходягу. Ты в курсе, что он единоседельный?

— В курсе, — отозвался оборотень, поглаживая шелковистую морду своего нового товарища.

— И что ты намерен с ним делать? Он же тебя не подпустит.

— Подпустит, — усмехнулся Дарий. — У нас договор.

— У вас чего? — поползли вверх брови Камиля.

— Я обнаружил у себя еще одну способность. Не знаю, как с остальными животными, а с этим конем я могу говорить ментально. Он невероятно умен.

— Дела… — задумчиво проговорил кузнец. — Ну, если ты уверен…

— Он ничего не ел. Ждал смерти.

— Угу. То, что ел он — это я видел. Только шарахается от всех. Хотя вижу, с тобой вроде ладит. И Ольда не подпускал. Сын его почистить хотел, но не вышло.

— Я сам почищу. Все будет хорошо. Главное, чтобы он поскорее сил набрался. А потом нас обоих ждет одно очень важное дело.

Конь согласно всхрапнул. Дарий подумал, что его надо бы приучить к виду громового волка. Все же жеребец может сильно перепугаться при виде огромного хищника.

— Как зовут то его? — снова подал голос кузнец.

— Пока никак, — отозвался парень. — Старое имя причиняет ему слишком много боли, а получить новое он еще не готов. Настанет время — и мы вместе выберем ему новое имя, подходящее для новой жизни.