Душа грозы (СИ) - Беренс Лилия - Страница 54

— Как это — оказаться полубогом? Извини, если задаю слишком много вопросов, просто…

— Просто ты северянка, — улыбнулся Дарий. — Почему-то твои соплеменники на меня неоднозначно реагируют. Я не чувствую себя полубогом. Да — обладаю силой, да — боги ко мне благосклонны. Но мне совсем не нравится чужое преклонение. Большую часть своей жизни я считал себя человеком, а потом вдруг оказалось, что никогда им на самом деле не был. И все стали от меня чего-то ждать, на что-то надеяться. Словно, получив силу, я потерял свободу. Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу себе принадлежать…

В глазах на миг помутилось, Дарий качнулся, но сразу же усилием воли привел себя в порядок. Айна заметила его состояние, мягко подошла и положила пальцы ему на виски. Теплая волна смыла усталость, прояснив уставший разум.

— Лучше? — Заглянула она ему в глаза. Северянка была высокой девушкой и лишь самую малость уступала в росте Дарию.

— Да, спасибо, — он немедленно отступил от нее на пару шагов.

От девушки вновь накатила горячая волна смешанных эмоций, терпеть которую у него просто не было сил. Но она опять подошла и взяла его руку в свои ладони.

— Сколько времени ты без сна?

— Два дня, кажется…

— Тебе нужно отдохнуть! Ты столько пережил!

Дарий вырвал ладонь из ее рук и уже откровенно отшатнулся.

— Почему ты меня избегаешь? — Удивилась девушка. — Каждый раз отскакиваешь, словно я прокаженная.

Парень отвернулся.

— Скажи, Айна, вас в Академии не учили закрывать свои эмоции?

— Учили, — еще сильнее удивилась она вопросу. — Эмоциональные блоки — очень простое заклинание, но держать его несколько неприятно. Словно по тебе мурашки ползают. Учителя говорили, что это побочный эффект, проходящий по мере привыкания, но я не выдержала еще дольше нескольких минут. Да и зачем оно? Магов, способных что-то понять по чужим эмоциям встречается не больше одного на тысячу.

— Сделай одолжение, — потер переносицу громовой волк. — Закройся, пожалуйста. Рядом с тобой просто невозможно находиться.

— О боги! Ты эмпат? — Девушка на глазах заливалась румянцем.

К ней медленно приходило осознание того, что Дарий ощущал ВСЕ ее эмоции! А она чувствовала такое, что… Кошмар! Мощная волна стыда, обиды, самобичевания и кучи других чужих чувств вновь захлестнула громового волка. У него уже начала болеть голова. С простыми людьми такого никогда не было! Может быть причина такой ментальной силы эмоций в том, что Айна — маг. Парень не знал. Все маги, с которыми он раньше имел дело, обязательно закрывались. А вот эта девушка… Еще немного — и он просто сбежит от нее подальше в лес!

— Закройся скорее, Айна. У меня уже нет никаких сил это терпеть.

Целительница спешно возвела эмоциональные блоки, жуткие волны эмоций перестали захлестывать Дария с головой, но ее щеки по-прежнему горели от стыда.

— Дарий, прости меня! Я не знала! Мне довелось перечитать множество летописей и архивных документов, но там ни слова не было про эмпатию!

— Спасибо… — устало опустился на пол парень, сбрасывая с себя, высасывающие последние силы, медитативные оковы разума.

— Да не за что. Сейчас несколько минут потерплю эти мурашки — и привыкну. Надеюсь…

— Нет… Спасибо, что назвала по имени.

— Но ведь ты сам попросил, — удивилась Айна.

— Да, конечно. Но все равно. Обычно вы не слушаете моих просьб.

— Радуш — означает Душа грозы. Почему тебе так неприятно?

— Я уже говорил. Слишком похоже на имя Темного.

— Слово Радун тоже пришло к вам с севера, из нашего старого языка. Сейчас им мало кто пользуется, почти все перешли на паларский, но знание языка все равно осталось. На первый взгляд, эти имена действительно похожи, но у нас все зависит от окончания. Как и в данном случае, окончание может изменить значение слова на противоположное. Если Радуш — это душа грозы, то Радун — переводится как гроза душ или, вернее — угроза душам. Как видишь, разница колоссальная.

— Все равно, не надо.

— Как скажешь, — легко согласилась девушка. — Можно спросить?

— Смотря что.

— Почему ты не вылечил своего друга так же, как мою лошадь? Или на людях не действует?

— Действует, — грустно усмехнулся Дарий. — Моя кровь — не панацея. У Ольда была рана на горле и стрела в спине. Эти раны она и залечила, а вот яд… Когда мы его нашли, он был очень слаб из-за потери крови. Его сердце едва билось и этого оказалось достаточно, чтобы яд остался не активным. Моя кровь, попадая в организм другого существа, действует очень недолго, ее сила быстро гаснет. Отрава никак себя не проявляла, потому и мой свет на нее не подействовал, а когда кровоток восстановился и сердце забилось быстрее, разнося яд по его организму — было уже поздно. Теперь должно пройти несколько дней, прежде чем можно будет повторно дать свою кровь, не убив его. Вот только у него нет этого времени, но ты можешь его дать. Не нужно рисковать собой, просто сделай так, чтоб он прожил еще два-три дня.

— Дарий, я не смогу дать ему трех дней. Простой ритуал даст нам время максимум до следующего вечера. Сутки, не больше. И повторить его я тоже не смогу. Рунная магия — не простой раздел. Каждый ритуал можно к одному и тому же человеку применить не более одного раза. Поэтому, стоит попробовать мой вариант.

— Если я увижу, что тебе не хватает сил — то прерву его, — жестко ответил громовой волк. — Не знаю, почему ты так хочешь пожертвовать жизнью, но я этого не допущу.

— Договорились, — кивнула Айна.

Она знала, что врать Радушу нельзя, но ведь он может попытаться? Главное, что не помешает начать… Хорошо, он не знает того, что начатый ритуал рунной магии остановить невозможно. Даже если унести мага от места ритуала — руны все равно возьмут свое. Пожертвовать жизнью… Какое громкое слово. Да, именно это она и сделает. Ради всех княжеств, ради ее народа. Ведь это и предсказывал шаман. К этому она готовилась четыре года… Он не должен узнать, но должен пообещать. Да, перед смертью она возьмет с него обещание, которое подобное существо не сможет нарушить.

— Так что там с когтями? — Прервал неловкую тишину громовой волк.

— Ах, да! — Опомнилась девушка. — Их нужно растереть в порошок. Только не знаю, как это сделать… Они ведь очень крепкие.

— Есть в чем? — поинтересовался парень, радуясь возможности заняться делом.

— У меня есть гранитная ступка с пестиком.

— Давай.

Айна выудила из своей сумки необходимые предметы и протянула их громовому волку. Дарий принял каменную чашу с таким же каменным пестиком, достал из нагрудного кармана четыре срезанных до половины когтя и взялся растирать. С его силой в этом не было ничего сложного. Айна с минуту понаблюдала за его успехами и вернулась к начертанию узоров.

Вскоре на полу появились две узорчатые спирали, удаленные друг от друга на пару шагов. Закручивались они в разные стороны, соединяясь множеством рунных цепочек между собой. Цепочки то сливались, то расходились в разные стороны. Это был очень сложный и красивый рисунок.

— Готово, — вздохнула Айна. На улице уже окончательно стемнело и Дарию пришлось зажечь несколько лучин, чтобы ей было видно свои рисунки. — Положи своего друга вот на этот узор, — указала она на одну из спиралей.

Дарий послушно поднял спящего Ольда с соломенной подстилки перенес в указанное место. Айна заняла противоположную спираль, поставив между собой и больным золотистую курильницу.

— Как только я зажгу смесь — не подходи и не мешай, иначе убьешь нас обоих. Все заклинания должны быть произнесены точно в нужные временные отрезки.

— Хорошо, — кивнул Дарий, усаживаясь в привычную позу для медитаций и внимательно следя за действиями северянки. — Если что-то пойдет не так — я сразу же остановлю это.

— Конечно, — натянуто улыбнулась Айна. Дария передернуло. Что-то не так. Это ведь была ложь? Или показалось?

Девушка зажгла курильницу и начала шептать заклинания. Правая рука сжала рукоять кинжала и начала вырезать на левом плече узоры. По нежной белой коже целительницы побежали кровавые струйки. Дарий в ужасе дернулся, но вовремя вспомнил наказ Айны — не мешать. Она не говорила, что будет себя резать! Ненормальная! А северянка все продолжала шептать заклинания, то произнося их громче, то тише. Вся левая рука от плеча до ладони уже была покрыта узорчатыми порезами. Когда не осталось места, она взяла нож в левую, и продолжила это самоистязание на здоровой руке. Ее нежно-зеленая мантия окрасилась багрянцем, дыхание стало прерывистым, а слова вырывались с большим трудом. Наконец прозвучало последнее слово, Айна отбросила кинжал и прижалась обеими ладонями к узору на дощатом полу.