Авалон: Хроники Бессмертных (СИ) - Ермаков Антон - Страница 33

     Когда же, спустя довольно продолжительное время, все наелись, и пришла пора уходить, Сильфида и Флавиус сказали им, что сегодня останутся здесь и провожать их не будут.

     – Тем более, – добавил Флавиус, – у вас теперь есть такая сильная и надежная охрана, – имея ввиду Пончика.

     Новую встречу, по уже сложившейся традиции, также назначили на субботу – впереди была последняя неделя сессии, после чего все они, наконец-таки, могли быть полностью свободны.

     – Когда мы сдадим все экзамены, то сможем гораздо чаще, чем раз в неделю, сюда приходить, – объяснял Антон Сильфиде. – Потому что нам уже не нужно будет ни к чему готовиться и ничего учить, и станет гораздо больше свободного времени.

     – Да кое-кто и сейчас себя не особенно утруждает подготовкой, – тихонько сказала Настя так, чтобы слышал только Евген.

     Тот в ответ показал ей язык.

     – Хорошо, – согласилась Сильфида. – Чем больше времени вы будете посвящать тренировкам, тем более я буду за вас спокойна. Хотя, я думаю, у нас пока ещё есть некоторое время. Но это пока. До свидания, мои дорогие, и – будьте осторожны.

     Друзья пустились в обратный путь, а когда добрались до границы Кленового леса, то обернулись, чтобы ещё раз посмотреть на замок. Флавиус и Сильфида всё ещё стояли на Стрельбище и махали им руками. Помахав на прощанье в ответ, компания двинулась дальше. Все, как обычно, шли пешком, а Маша в этот раз ехала на спине у своей обожаемой Медведицы под шутливые комментарии Евгена о том, что она хорошо устроилась.

     – Хватит бурчать, залезай ко мне, если хочешь, – предложила ему Малиновская.

     – Нет уж, спасибо, я как-то не привык на зверях разъезжать, – отказался Евген.

     Пончик повернула голову и громко фыркнула ему в лицо. Все покатились со смеху.

     Они миновали Старого Клёна, который уже спал крепким, глубоким сном, а потом подошли к Порталу.

     – Маш, я надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем взять Медведицу с собой, – напомнил Антон Малиновской. – Она ведь всё-таки в лесу живет. Здесь её дом.

     – Да, так жалко, – грустно произнесла Мария, обняв Пончика за шею. – Я бы с удовольствием её забрала. Но, наверное, нельзя.

     Пончик, похоже, и сама это прекрасно понимала. Она медленно присела, и Машка аккуратно скатилась с её спины. Медведица ткнулась своим холодным носом в её правую щеку и что-то проворчала.

     – Она говорит, что будет ждать меня и очень скучать, – пояснила Малиновская остальным.

     Маша потрепала свою любимицу по голове, и затем та, сойдя с тропинки куда-то в сторону, скрылась в густых, труднопроходимых зарослях ежевики, росшей здесь вдоль тропы. Ещё какое-то время до них доносился треск ломаемых кустов, а потом всё стихло.

     – Ой, сумасшедший день, – Настя приобняла Марию за плечо.

     – И не говори, – вздохнула та в ответ.

     И так, обнявшись, они вместе с остальными прошли сквозь портал обратно, снова очутившись в Измайловском лесу.

     * * *

     Примерно через сорок минут, распрощавшись со всеми друзьями, Антон, Маша и Настя, уставшие, но довольные результатами очередного похода, поднимались пешком к своим квартирам, потому что лифт опять не работал. Как не без иронии заметила Настасья, раз у них сложилась традиция ходить на магические тренировки по субботам, то их лифт, по-видимому, тоже выработал свою традицию – по этим самым субботам не работать.

     Они дошли до пятого этажа и уже начали прощаться с Антоном, и тут Машка всё-таки решилась. Как будто что-то щелкнуло в её голове – она не знала, почему это так важно для неё, но почувствовала, что просто обязана об этом поговорить.

     – Насть, ты иди, – махнула она подруге рукой. – Мне тут нужно… кое-что сказать Антохе.

     – Я поняла, – Настасья многозначительно кивнула и скрылась за дверью. Похоже, она и вправду догадалась о теме предстоящего разговора и тактично удалилась, чтобы им не мешать.

     Антон недоумённо посмотрел на Малиновскую.

     – Тошенька, ты только, пожалуйста, не бесись, – начала Маша издалека, – я просто хочу кое о чем с тобой поговорить.

     – Давай, я тебя слушаю, – Антон приподнял брови.

     – Ты, ради всего святого, не подумай, что я лезу не в своё дело, хотя, возможно, это сейчас именно так и будет выглядеть. Просто я вижу, как тебе тяжело, и… – в этот момент её глаза встретились с глазами Антона.

     Это длилось лишь несколько коротких мгновений, но Маша вдруг почувствовала нечто вроде легкого толчка в своё сознание, а потом перед её взором стремительно пронеслись цветные, нереально яркие картинки, в том числе и та, четырёхдневной давности, когда она, стоя почти на этом самом месте, стала невольной свидетельницей другого, не слишком приятного для её друга разговора.

     – Ты все видела и слышала. Как мы ругались, – это был не вопрос, это было утверждение.

     Лицо Антона мгновенно стало жёстким, а его черты – острыми и напряженными. Малиновская сначала заметно опешила от такой чересчур стремительной сообразительности, а потом вдруг догадалась:

     – Ты прочитал мои мысли?

     – Какое это имеет значение? – раздражённо спросил Антон.

     – Да или нет?

     – Допустим, да. Это что-то меняет?

     Машка похлопала глазами, а затем немного сконфуженно произнесла:

     – Ну, это немного нечестно… тебе не кажется?

     Антон промолчал.

     – Получается, ты знаешь, о чем я думаю, но я-то не обладаю такой привилегией. Ты сам давно это понял? Это твоя способность, да?

     – Честно говоря, зрительное чтение мыслей у меня произошло впервые, – признался Антон. – Но я догадывался. Знаешь, в последнее время я очень чутко начал реагировать на окружающих. На настроение людей. Мне вдруг стали явственно видны все их страхи, сомнения и помыслы, скрытые за словесной пеленой. Это так странно. Но всё-таки я думаю, что для прямого чтения мыслей – такого, как сейчас – мне необходим зрительный контакт.

     – Ты знаешь, мне кажется, что это очень классная способность! – восторженно произнесла Малиновская.

     – Да, может быть, – Антон снова помрачнел. – Но она стала причиной моего расставания, – он повернулся к Маше спиной и стал смотреть в окно. – Я вижу истинные цели людей. Они хотят убедить меня в обратном, но я-то знаю. У меня всегда была неплохая интуиция, и это не моё мнение, Маш, но теперь я знаю по-настоящему. Это очень тяжелый дар. Согласен, на первый взгляд все выглядит круто, но… знаешь, что? Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл им не обладать!

     И вот они снова вернулись к тому, о чём хотела поговорить Мария, только теперь она уже совсем не знала, что ей в этом случае сказать.

     – Знаешь, в жизни бывает много разных ссор и обид, – она попыталась выразить свои мысли. – Но это не повод, чтобы разрывать отношения. Я уверена – у вас все будет хорошо!

     – Нет. Не будет, – твердо ответил Антон.

     – Ты всегда был немного упрямым, Тош. Все можно исправить. – Маша пыталась поддержать его.

     – Есть вещи, которые исправить нельзя.

     – Например?

     – Например, смерть.

     – Но твоя девушка ведь не умерла? – немного с опаской поинтересовалась Малиновская.

     – Я говорю сейчас не о физической смерти. Дело не в ней, а в утрате доверия. Люди могут многое простить, но только не ложь, – Антон помолчал немного, а потом добавил: – Смерть отношений – это тоже смерть. Больше мы не будем говорить об этом.

     Снова наступило молчание; пожалуй, это было самое неуютное молчание, в которое случалось погружаться Малиновской в присутствии Антона. Маша просто стояла и разглядывала его широкую спину, не зная, что ещё можно добавить к этому разговору. Она уже отчасти пожалела, что вообще ввязалась во всё это – понять, так она всё равно ничего не поняла, и её друг явно не собирался рассказывать больше. Потом Антон повернулся и посмотрел на неё.