Авалон: Хроники Бессмертных (СИ) - Ермаков Антон - Страница 36

     – Смотри куда прёшь, корова!

     – Чего ты сказал? – Настя мгновенно вспыхнула. – Сам же меня задел и ещё наезжаешь!

     – Это ты меня задела! – парень ткнул в её сторону пальцем. Его друзья тоже остановились, не понимая, что произошло.

     Евгений тут же вступился за Настю, и рявкнул в сторону незнакомой компании:

     – Эй, может вы придержите дружка-то своего, а? А то он явно с мозгами не дружит!

     – Это кто это тут не дружит? Это ты про меня? – парень начал подходить к Евгену.

     – Саш, да ты чего, пойдем! – кто-то из друзей неугомонного молодого человека попытался остановить его, но тот отмахнулся.

     – Так-так, ребят, ну-ка спокойно, – Антон придвинулся поближе к Жене, на всякий случай. – Не начинайте.

     Подошедший Саша приблизил свое лицо вплотную к лицу Евгена и злобно произнёс:

     – Неприятностей захотелось? Давно в больнице не лежал?

     Малиновская, стоявшая в этот момент за спиной у Жени, вдруг с ужасом увидела, что его правая рука начинает чуть заметно светиться, словно наливаясь внутренним багровым огнём. Боже, он же сейчас выйдет из себя и применит магию! – подумала Маша. Она едва заметно толкнула в плечо стоящего поблизости Бирюка, взглядом указав на возможную опасность, и умоляюще прошептала:

     – Отвлеки их чем-нибудь!

     Бирюк не растерялся и одним стремительным движением опрокинул стоящую на столе Танину сумку. Сумка с громким дребезгом грохнулась на пол, оттуда посыпалась косметика и прочая девчачья ерунда.

     – Ой-ой-ой! – воскликнула Таня и бросилась собирать рассыпавшиеся вещи.

     Все тут же расступились, отвлекшись от перепалки, и Машка, воспользовавшись моментом, схватила Евгена за руку чуть повыше локтя, притянула к себе и зашипела ему в ухо: – Не дури! У нас потом такие неприятности будут!

     – Пусти меня! – прорычал Евген.

     – С ума сошёл! Нам нельзя применять магию!

     Однако возникшая суматоха с Таниной сумкой как-то поубавила воинственный настрой, и незнакомый парень, бросив напоследок Евгену: «Я тебя запомнил!», удалился вместе со своей компанией.

     Евген громко фыркнул, и его лицо все ещё оставалось немного пунцовым из-за прилившей от гнева крови.

     – Все… успокоились? – полувопросительно пробормотала Настя.

     – У меня пудреница разбилась, – ныла Танька; похоже, она даже не поняла, что сумку столкнул Бирюк, решив, что она упала сама по себе.

     – У нас могли быть неприятности похлеще пудреницы, – снова зашипела Малиновская как рассерженная гусыня. – Евген тут всех чуть не испепелил нафиг!

     – Что?! – вскинулся Антон. – Как?

     – Если бы он ко мне полез, то и испепелил бы, – ответил Евген достаточно громко, привлекая тем самым ненужное внимание. – Его тупую башку в уголья бы превратил!

     – Да тихо ты! – Машка начала озираться по сторонам, проверяя, не услышал ли их кто. Несколько людей за соседними столиками уже с любопытством за ними наблюдали.

     – Пошли отсюда, на нас все пялятся, – процедил сквозь зубы Антон, и они вдвоем с Бирюком буквально вытолкали Евгена из столовой.

     До тех пор, пока друзья не миновали проходную университета, все они шли молча, а потом, выйдя на свежий воздух, Антон произнёс:

     – Я вас всех очень прошу – ведите себя аккуратнее. Вы не имеете права выходить из себя. Вы должны понимать, какими силами владеете – и это все могло закончиться уже совсем не мордобоем, хотя это тоже не есть хорошо, а последствиями гораздо более ужасными. Держите себя в руках – особенно это касается тебя, Евген. Ты понял?

     – Я не позволю никому оскорблять ни себя, ни Настю, – произнёс Евген уже достаточно спокойно, угрюмо посмотрев на Антона.

     – Ни черта ты не понял, – вздохнул Антон. – Тебе тем более должно быть стыдно: Сильфида назначила нас с тобой следить за дисциплиной, а ты сам же её первый и нарушаешь. Ладно, закрыли тему.

     Они потопали до трамвайной остановки, и никто не решался более нарушить повисшей в их компании тишины. Маша, идя рядом с притихшей Настасьей, подумала про себя: да уж, не знаешь, с какой стороны ожидать неприятностей…

     * * *

     За окном июньская ночь разливала свои чернила, а в уютной маленькой кухне на пятом этаже светил своим теплым, золотистым светом старенький разноцветный абажур с незабудками. Три девушки за кухонным столом, сидя на забавных разномастных табуретках, пили кофе. Как обычно бывает в такие моменты умиротворенности и покоя в девчачьих компаниях, обсуждали текущие насущные проблемы, любовь, парней и прочие глупости.

     – Что-то время уже за полночь, а сна ни в одном глазу, – пожаловалась Машка, подперев свою щеку рукой.

     – Да скоро уже расходиться, наверное, будем, – Настасья вздохнула, баюкая в руках свою чашку с горячим напитком. – Интересно, папа уже лёг спать или все ещё меня дожидается?

     – Да зачем расходиться? – Маша встала и поплотнее задернула занавески. – Мама только завтра утром придет с работы, можем хоть всю ночь сидеть.

     – Нет, ну всю ночь-то мы сидеть не будем, а то уснём прямо тут, пожалуй, – не одобрила эту идею Таня. – Но давайте ещё хотя бы часок-другой поболтаем. Завтра ведь пятница, да? Значит, у Вовки будет последний экзамен. Он там сидит, зубрит лекции, бедняга – не хочу ему мешать.

     На самом деле Бирюк в этот момент, конечно же, играл в компьютерные игры, но когда Таня несколько часов назад уходила в гости к Малиновской, он клятвенно её заверял, что будет готовиться к экзамену.

     – Я так подозреваю, что если ты придёшь домой сейчас, то тишины там уже не будет? – улыбнулась Машка Тане.

     – Ты абсолютно права, подруга, – подтвердила Танька. – Чего уж у меня не отнять – так это говорливости. Иногда я и сама понимаю, что надо бы помолчать, но… никак не получается. Так что пускай посидит в тишине – пока может.

     Они тихонько посмеялись.

     – Вообще забавно получается, – заметила Настька, подливая себе ещё кофе. – У нас уже вроде как сессия закончилась, а у парней – ещё нет.

     Это было действительно так: сегодня, в четверг, девчонки сдали свои последние экзамены, а вот у сильной половины человечества их финальные испытания приходились аккурат на утро пятницы. Конечно, никто специально не составлял расписание сессии таким образом – все вышло чисто случайно.

     – Как вы думаете, они сдадут?

     – Ну, Антон точно сдаст, – Малиновская переложила голову с левой руки на правую. – Опять, небось, автоматом все получит. Вовка, я думаю, тоже сдаст.

     Танька при этих словах постучала по деревянной ножке стола – на всякий случай.

     – Если бы не эти «основы правоведения», у меня тоже все было бы закрыто. – пожаловалась она. – Теперь придётся ждать до сентября.

     В самом деле, из них троих Таня была единственной, кто чего-то не сдал, потому что Настасья сумела вовремя подсуетиться и пересдать заваленное ею КСЕ на следующий же день. Преподаватель «концепций современного естествознания», по-видимому, пребывал в тот день в очень хорошем настроении, раз даже похвалил Настю и поставил ей «хорошо». Скорее всего, он уже не помнил о том, что накануне она ничего толком не рассказала по своему билету. У Настасьи всплыл в памяти один приятный момент того дня: она едет домой в трамвае и любуется открытой зачеткой, разглядывая аккуратную подпись преподавателя напротив наименования только что сданного ею предмета.

     – Славик и Сеня… спишут, в крайнем случае, – продолжала свою мысль Малиновская. – Насколько я знаю, у них пока ещё нет никаких «хвостов». А Евген – ну, вы и сами все знаете.

     – Надеюсь, его не отчислят! – немного взволнованно произнесла Настасья.

     – А вот тебе, моя дорогая, как раз и предстоит на это повлиять. Придется приложить все усилия, чтобы этого не случилось, – многозначительно заметила Маша.

     – Слушай, я чего-то не поняла, – сказала Таня, глядя на Настю. – Земля, так сказать, слухами полниться. Вы с Женькой встречаетесь или как?