«Она утонула...». Правда о «Курске», которую скрывают Путин и Устинов Издание второе, перерабо - Кузнецов Борис Григорьевич - Страница 142

142

Что-то изменилось в президенте за два прошедших года. Возможно, ему стало все равно. И тот человек, который искренне клялся вдовам сделать все для установления правды, закрыл глаза на две — всего две — сомнительные экспертизы из десятков.

И это оказалось началом конца. Нельзя проводить следствие, позорящее армию, — и не снимать военачальников с постов. Тогда уж лучше врать с самого начала. Закрыв глаза единожды — лучше их не открывать.

После «Норд-Оста» президент Путин уже не обещал родственникам разобраться, каким образом террористы проникли в Москву. Он просто объяснил им, что газ был совершенно безвреден.

После «Курска» главком Куроедов предположил, что «Курск» потопили иностранцы. «Курск» подняли, и оказалось, что он неправ. После Беслана насчет иностранцев предположил сам президент Путин.

Это предположение тоже будет выяснено следствием. Подробным. Честным. Которое заинтересуется и номером «Шмеля», и многим другим. Но не сейчас. А через несколько лет. После краха режима.

Приложение № 22

МЕЖРЕСПУБЛИКАНСКАЯ КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ

ЮРИДИЧЕСКАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ № 74

АДВОКАТСКОЕ БЮРО «БОРИС КУЗНЕЦОВ И ПАРТНЕРЫ»

«…» ДЕКАБРЯ 2002 Г.

Заместителю Генерального прокурора Российской Федерации,

Главному военному прокурору А. Н. Савенкову.

Адвокат, представитель потерпевших — членов 30 семей погибших членов экипажа АПКР «Курск» Б. А. Кузнецов (доверенности и ордера приобщены к материалам дела).

Ходатайство (в порядке ст. 123 УПК РФ) об отмене постановления от 22 июля 2002 года о прекращении уголовного дела № 29/00/0016/00 по факту гибели атомного подводного ракетного крейсера «Курск» и экипажа, возбужденного по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 263 УК РФ.

Давая оценку материалам расследования по факту гибели атомного подводного ракетного крейсера «Курск», защита отмечает высокий профессиональный уровень состава следственной группы, применение новых, ранее не использовавшихся в практике расследования приемов и криминалистических средств, что делает само расследование уникальным, не имеющим аналогов в криминалистической практике.

Защита не находит признаков и не видит попыток со стороны следствия затушевать или скрыть недостатки, связанные с состоянием дисциплины и порядка на флоте, подготовкой учений и кораблей, обеспечения силами и средствами спасения, качеством и своевременностью проведения поисково-спасательной операции со стороны должностных лиц Военно-морского флота России и Северного флота. Кроме того, защита считает важным и своевременным выявление конструктивных недостатков и ошибок при проектировании и строительстве корабля.

Расследований такого рода аварий в СССР и в России не проводилось, поэтому, а также с учетом характера и особенностей самого происшествия, защита оценивает объективные трудности, с которыми столкнулось предварительное следствие.

Поэтому защита с пониманием относится к тому, что некоторые обстоятельства события, происшедшего 1 2 августа 2000 года, не установлены, на ряд вопросов не дано ответа, а на некоторые из них ответ, вероятно, не будет дан никогда.

По моему мнению, ценность предварительного расследования состоит еще и в том, что оно выявило глубинные процессы, которые происходят в ВМФ России в нынешних условиях, что позволяет пересмотреть стратегические вопросы обороноспособности России.

Учитывая специфику уголовного расследования, а также то, что уголовно-процессуальным законодательством не предусмотрена процессуальная форма для выводов такого рода, ответы на эти вопросы даны в специфической форме. Однако защита считает необходимым подчеркнуть их в концентрированном выражении.

1. Психология руководства ВМФ России не изменилась со времен распада СССР, сохраняются имперские амбиции, оно по-прежнему видит Россию великой морской державой, которой она на самом деле должна быть, но не является в силу объективных причин. Характерны в этом отношении показания начальника управления боевой подготовки СФ вице-адмирала Бояркина Ю. И., который на вопрос следователя «Возможно ли было проведение учений, если средств спасения на более 60 метров на флоте не было?» ответил: «Возможно даже несмотря на риск. Вся служба подводников — это риск, выполнять боевые задачи необходимо».

2. На сегодняшний день задачи боеготовности ВМФ, планы боевой учебы не соответствуют уровню экономического развития и техническому оснащению флота, т. е. не соответствуют реальным возможностям.

3. Значительная часть нормативных актов, регламентирующих боевую подготовку Военно-морского флота России, продолжает действовать со времен СССР и не обеспечена реальными возможностями их исполнения.

Так, например, действующие (с 1987 года) «Правила выхода личного состава из аварийной подводной лодки (ПВ-ПЛ-87)» предусматривают возможность выхода из аварийной подводной лодки с глубин более 250 м с применением водолазного и спасательного колокола, спасательной подводной лодки, которые отсутствуют на флоте.

Предварительным следствием даны главные ответы на вопросы о том, почему вообще стала возможна подобная катастрофа. Вместе с тем защита считает, что по данному уголовному делу необходимо провести дополнительное расследование.

Основные причины, по которым защита не согласна с постановлением о прекращении уголовного дела, две:

Во-первых, предварительное следствие, столкнувшись с обстоятельствами, которые не может объяснить, подменяет факты и доказательства собственным видением развития событий.

Так, например, в ходе расследования не получено данных о причинах, по которым моряки, находившиеся в 9-м отсеке, не использовали реальную возможность выхода из корабля методом свободного всплытия.

Следствие объясняет это обстоятельство быстрым ухудшением самочувствия людей, ослабленных в процессе борьбы за живучесть, действием углекислого газа и изменением давления, их шоковым состоянием, быстрым истощением имевшегося и перенесенного из других отсеков запаса пластин В-64, вырабатывающих кислород, отсутствием освещения в отсеке, мешавшим поиску и правильному использованию необходимого для выхода из подводной лодки спасательного снаряжения, и другими причинами.

По мнению защиты, такое объяснение является предположением следствия, которое может иметь место в качестве версии, однако ссылаться на предположение в процессуальном документе, не указывая, что это предположение следствия, недопустимо. Как мы считаем, в постановлении о прекращении уголовного дела следовало прямо указать, что причины, по которым подводники не вышли из АПРК «Курск», в ходе предварительного расследования не установлены.

Во-вторых, защита, не проводя собственного адвокатского расследования, будучи объективно ограничена во времени, основываясь на тех же материалах предварительного следствия, иначе трактует некоторые факты, имеет собственное прочтение целого ряда обстоятельств.

Поэтому, представляя интересы части семей погибшего экипажа, защита не вправе скрыть от потерпевших и родственников, а также от общества свое видение событий и оценок, связанных с гибелью «Курска».

I. Фактические обстоятельства дела.

Защита считает ряд обстоятельств дела полностью установленными в ходе предварительного следствия, однако согласна не со всеми выводами и оценками следствия.

1. Предварительным следствием установлено, что «при приготовлении к стрельбе практической торпедой калибра 650 мм № 1336А ПВ произошел взрыв. Центр взрыва, приведшего к первичным разрушениям конструкции АПРК „Курск“, находился в межбортном пространстве и локализован в месте расположения перекисной практической торпеды калибра 650 мм внутри торпедного аппарата № 4. Первичный импульс, инициировавший взрыв практической торпеды, возник в результате нештатных процессов, произошедших внутри резервуара окислителя этой торпеды.