«Она утонула...». Правда о «Курске», которую скрывают Путин и Устинов Издание второе, перерабо - Кузнецов Борис Григорьевич - Страница 161

Критикуя позицию защиты, изложенную в ходатайстве, в постановлении указывается, что не вызывается необходимостью проведение экспертизы по следующим основаниям:

1. Экспертиза проведена штурманом с применением специальных знаний и методик.

2. Большая часть (85 %) пересечений пеленгов на источник сигналов находится в области радиусом 1800 метров.

3. Определить глубину нахождения источника сигналов невозможно.

4. Каких-либо новых данных, опровергающих это заключение эксперта, адвокатом не приводится.

2.1. Какие специальные знания и методики использовались экспертом Козловым С. В., установить невозможно, т. к., и это обстоятельство указывалось в ходатайстве, в акустико-фонографической экспертизе (т. 56, л.д. 296–337) отсутствует исследовательская часть, которая относится к установлению точки нахождения источника сигналов.

В заключении экспертов ретранслируется вопрос следователя: «Вопрос № 5: Если на представленных на обследование кассетах записаны сигналы SOS, то в какой конкретно точке находился их источник?» И дается ответ: «Определить географические координаты источника гидроакустических сигналов, принятых ГАК ТАРКР „Петр Великий“, не представляется возможным в связи со значительным разбросом пеленгов, который может являться следствием большой погрешности пеленгования либо пеленгования различных источников сигналов.

В то же время большая часть (85 %) пересечений пеленгов на источник сигналов находится в области радиусом 1800 метров в точке с географическими Ш = 6937,98' северная Д = 3733,64' восточная. Точка нахождения АПРК „Курск“ на грунте за пределами указанной области. Определить глубину нахождения сигналов невозможно».

Как мог старший помощник главного военного прокурора, начальник отдела надзора Демиденко П. С. обнаружить «применение специальных знаний и методик», если их там нет, непостижимо.

Кроме того, в соответствии со ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (с изменениями от 30 декабря 2001 г.), заключение эксперта или комиссии экспертов должно включать содержание и результаты исследований с указанием примененных методов, а также оценку результатов исследований, обоснование и формулировку выводов по поставленным вопросам.

Даже формальное невыполнение требований Закона в этой части позволяет признать данную экспертизу как произведенную с нарушением федерального законодательства, а следовательно, недопустимую как доказательство.

2.2. Очевидно, что эксперт в исследовательской части должен был на основе вахтенных, навигационных и гидроакустических журналов кораблей и судов, производивших гидроакустический поиск, указать в исследовательской части заключения следующие сведения:

• Какое судно или корабль производили гидроакустический поиск;

• Координаты корабля или судна в момент взятия каждого пеленга;

• Курс корабля или судна и скорость его движения;

• Время, в которое произведена пеленгация стуков;

• Показатели каждого отдельно взятого пеленга;

• Наличие в районе гидроакустического поиска других кораблей и судов;

• Наличие помех.

Эксперт должен был привести названия приборов, которые использовались для гидроакустического поиска, их параметры, в том числе степень точности проведенных измерений.

Кроме того, должны быть подсчитаны среднеквадратические отклонения с учетом уже названных факторов, а также с учетом района поиска (глубин, рельефа морского дна, температур на различных глубинах), а также возможные биологические и иные помехи, например, нерест планктона в акватории Баренцева моря в августе.

Отсутствие указанных сведений делает невозможной проверку выводов экспертизы.

2.3. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что эксперт Козлов С. В. не дает ответа на поставленный следствием вопрос.

Если в вопросе требуется установление места нахождения источника сигналов SOS, то в ответе определяются «…географические координаты источника гидроакустических сигналов, принятых ГАК ТАРКР „Петр Великий“.

Таким образом, вместо определения места источника одного вида сигналов эксперт дает ответ о месте расположении источника всех гидроакустических сигналов.

2.4. В постановлении Следственного управления ГВП от 10 июня 2002 года о назначении акустико-фонографической экспертизы объектами исследования являлись магнитные записи 14 аудиокассет, из которых 8 аудиокассет представлены в/ч 69267 и 6 аудиокассет — УПАСР СФ с записями, выполненными на СС „Михаил Рудницкий“.

Судя по ответу на вопрос № 5, эксперт Козлов С. В. исследовал только кассеты с записью сигналов, принятых ГАК ТАРКР „Петр Великий“.

Таким образом, экспертом исследовались не все сигналы, а лишь их часть.

2.5. Выводы эксперта Козлова С. В. противоречат другим выводам, содержащимся в той же экспертизе.

2.5.1. Эксперты, отвечая на вопрос № 2 экспертизы „Являются ли стуки, записанные на аудиокассетах, представленных ЦКБ МТ „Рубин“, сигналами SOS и произведены ли они человеком? Если произведены человеком, то каков механизм образования данных стуков, а также их дата и время?“, ответили: „Субъективным анализом установлено, что стуки производились металлическим предметом по металлу, вероятнее всего аварийным молотком по межотсечной переборке, жестко связанной с прочным корпусом ПЛ“.

При этом сокращение „ПЛ“ означает подводную лодку (см. Сокращенное обозначение кораблей и судов, применяемое при названия и цифрах. /Военно-морской словарь. М., Воениздат. 1990, с. 81. — Б.К.)

Следовательно, эксперты идентифицировали стуки как стуки, исходящие из подводной лодки.

Эксперт Козлов С. В. подписался под этим заключением.

2.5.2. В ответе на вопрос № 8 эксперты указали: „Данные сигналы могли исходить из подводной части надводного корабля. Однако в случае нахождения источников стуков на другом надводном корабле они должны прослушиваться на фоне работающих механизмов и винтов, что при субъективном анализе отмечено не было“.

Таким образом, эксперты исключили возможность идентификации в качестве источника стуков подводную часть другого корабля, а также от самого корабля-носителя ГАК.

Эксперт Козлов С. В. подписался под этим заключением.

2.5.3. Не надо быть Аристотелем, чтобы на основании двух посылок, содержащихся в заключении экспертов, сделать умозаключение:

а) В районе гибели АПРК „Курск“ находился сам затонувший „Курск“ и надводные корабли.

б) Сигналы SOS не могли раздаваться из подводной части надводных кораблей.

Умозаключение: Сигналы SOS могли исходить только из АПРК „Курск“.

2.6. С выводом эксперта Козлова С. В. о невозможности определения глубины источников сигналов можно было бы согласиться, если бы ему не было известно о факте гибели АПРК „Курск“, о глубине, на которой подводный крейсер затонул, если бы не было выводов других экспертов в той же комплексной комиссионной экспертизе.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 21 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ „О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации“, при проведении комиссионной экспертизы каждый эксперт независимо и самостоятельно проводит исследования, оценивает результаты, полученные им лично и другими экспертами.

Согласно ст. 23 этого же Закона, „Общий вывод делают эксперты, компетентные в оценке полученных результатов и формулировании данного вывода. Если основанием общего вывода являются факты, установленные одним или несколькими экспертами, это должно быть указано в заключении“.

В нарушение этих норм при наличии разногласий между экспертами разных специальностей (см. ст. 22 этого же Закона) каждый из них или эксперт, который не согласен с другими, дает отдельное заключение.

Таким образом, при наличии различных выводов эксперты, в нарушение Закона, подписали общее заключение.

2.7. По мнению защиты, эксперт Козлов С. В. не вправе был участвовать в проведении экспертизы, т. к. он, в соответствии с ч. 2 ст. 62 УПК РФ, подлежал отводу. В соответствии с п. 1 и 3 ч. 2 ст. 70, эксперт не может принимать участие в производстве по уголовному делу при наличии обстоятельств, предусмотренных статьей 61 УПК РФ, или обнаружится его некомпетентность. В соответствии с ч. 2 ст. 61 УПК РФ, эксперт не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, если имеются обстоятельства, дающие основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела.