Клей - Веди Анна - Страница 51

– Тебе так кажется? – мягко спрашивает Оливер. – Возможно, в тебе самой есть что-то такое, о чём ты не знаешь, и ты притягиваешь ситуации и людей, чтобы пережить то, что внутри тебя.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, – защищается Мария. – Значит, я сама являюсь источником проблем, которые меня окружают?

– Ну да, что-то вроде, – спокойно отвечает Оливер. – Может, это сложно воспринять и понять, но мы сами являемся создателями, творцами своей жизни и того, что с нами происходит. Нет никакой судьбы. Всё это отмазка для ленивых и безответственных людей.

– Да, и я согласна с тобой, – говорит София, утвердительно кивая и глядя на Оливера. – В большей части окружающий нас мир – чистая проекция нас самих. Вот даже, почему мы здесь все оказались и все склеились? Может, это мир, вселенная, устав объяснять людям о необходимости духовного развития, уже буквально склеивает людей? Сначала страдает психологический, духовный уровень, а потом психосоматика и болезни разные. Так идёт развитие аномалий.

– Именно так, – подхватывает Оливер. – Но я бы не ограничивался лишь духовным развитием. В любом случае нужен баланс, интеграция. Представьте, разовьётся личность лишь в духовной сфере и улетит в нирване на небеса, а приземлять кто будет? У человека есть чисто биологические потребности, и забывать об их удовлетворении, на мой взгляд, нельзя.

– Возможно, здесь есть правда, – вторит рыжий.

Сандра, Мария и Мигель просто молчат. Внезапно Динара дёргается, у неё начинаются судороги, её всю трясёт. Буквально за полминуты её скрючивает, потом расслабляет, потом опять скрючивает в судорогах и опять расслабляет. Она издаёт громкий выдох и замирает. Все в шоке смотрят на неё, не решаясь что-либо предпринять. Оливер первый выходит из ступора, подходит к Динаре и пытается нащупать ей пульс.

– Она умерла, – констатирует он.

– Ах, – охает Мигель. – Как же так?

– Чёрт, что же мы будем делать с трупом? – цинично произносит рыжий, за что получает осуждающие взгляды от Сандры, Марии и Софии.

Ужасное зловоние заполняет комнату. Это испускает газы Динара. Видимо, её сфинктер расслабился, и кал выходит наружу. Кажется, что фекалии лезут отовсюду, изо всех щелей.

– Сколько же в ней говна, и она держала его в себе! Чёрт, и теперь нам страдать от этого, – ещё более злобно произносит рыжий.

– Замолчал бы ты, – внезапно смелеет Мигель. – Она умерла. Имей почтение к смерти другого человека, неважно, каким он был. Ты не знаешь, как ты умрёшь, вот и помолчи.

Лицо Сандры искажается гримасой отвращения. Она оглядывается на то место, где к ней прилипла рука Динары, поднимает глаза, полные страха, в лице ни кровинки.

– Что же теперь делать? – в ужасе спрашивает она, едва шевеля побелевшими губами.

– Это ужасно, надо пережить. Я была прилеплена к трупу около шести часов. Не очень приятное ощущение, – вспоминает София.

– Проблема в том, что здесь у нас нет хирургического отделения, и нам придётся самим проводить операцию по разъединению, – Оливер оглядывается на обеденный стол в поисках острых предметов, но ничего не найдя, разочарованно качает головой. – Да, глупая была идея. Этот Макс, конечно, из колюще-режущих предметов ничего здесь не оставил.

– Придётся зубами, – говорит рыжий и смеётся истерическим смехом.

– Ужас, – фыркает Сандра.

– Не знаю, как ты запоёшь на второй день. Я даже не представляю, на сколько тебя хватит. Ты ближайшая склеенная с Динарой.

– Ещё я, не забывайте, – говорит Мигель, ощутивший свободу слова после смерти своей подруги.

– Ну, ты привыкший, надо полагать, раз жил с этим монстром, – съязвил рыжий.

Мигель молчит. Что он может сказать, когда рыжий прав? Он всегда находится под каблуком у кого-либо, всегда кто-то его подавляет, и он подчиняется. Он не в состоянии принимать самостоятельные решения, и нужен кто-то, чтобы управлял им. Конечно, он уже привык и не представляет, как можно жить по-другому, свободно. Когда он свободен, он плохо себя чувствует, ему даже дышать сложно. Он лишается опоры под ногами, и ему очень страшно.

– Прекрати, – осуждающим взглядом София прерывает нападки рыжего. – У всех у нас свои проблемы, поэтому мы здесь и собрались. Кстати, ты ещё не рассказывал свою историю.

– И ты тоже не рассказывала, – огрызается рыжий.

– Ладно, хватит вам. Надо думать, как будем отделяться от трупа, – вмешивается Мария. – И где же Макс? Он сейчас как никогда нужен.

– Не волнуйся, скоро появится ваш красавчик, – ревниво произносит рыжий.

Оливер сидит, подперев голову рукой и думает. Ничего не приходит в голову, он как будто в ступоре. Ангелина, наверное, уже волнуется. Интересно, трейдеры заметили, что он не выходит в сеть? Конечно, заметили. И он надеется, что скоро прибудет помощь. Хотя вряд ли. Трейдерам надо убедиться, что он в опасности, потом выехать из Нью-Йорка в Москву, перелететь в Питер. На это уйдёт как минимум двенадцать часов. А если из-за непогоды или высокой амплитуды колебаний Земли и океана поезд не подадут вовремя, то и больше. Да и вообще, что это он вообразил, что его приедут спасать? Откуда такая уверенность? Остальные продолжают препираться, и он краем уха слышит этот бесполезный трёп. Лишь София не участвует в перепалке, она, как заворожённая, смотрит на Оливера. Отвлекает его включение экранов и появление Макса.

– Я вижу, у вас перемены! Отлично, это всегда к лучшему. И это было ожидаемо. Динара была тяжёлым случаем и обработке не поддавалась, настолько закостенелым мне представлялся её мозг и убеждения, живущие в нём. Думаю, и вы это заметили? – Макс выжидает, кто что скажет, но все молчат, напуганные его реакцией на агрессию Динары. – Сейчас вас мучает вопрос, как отделиться от неё физически. Дезидентифицироваться. Буквально, я бы сказал. Задача стояла небуквальная, а у вас всё получилось в прямом смысле.

Макс смеётся. И этот смех звучит нелепо и устрашающе среди несчастных людей, склеенных оковами неосознанных частей своей личности.

– Вот, что я вам скажу, – зловеще говорит Макс после приступа дикого смеха, ощущая прилив собственного всемогущества и божественную силу. – Никаких инструментов вы не получите. Отгрызайте зубами, отковыривайте ногтями, чем хотите. Это теперь ваши проблемы. Вы не успели выполнить задание и отделиться по-хорошему. Раз так, решайте проблему сами. Считайте это наказанием за неследование правилам. И прочитайте их ещё раз.

Макс отключается. Повисает тишина. Все сидят, переглядываются. Сандра начинает подвывать, ощущая мёртвую руку у себя на теле и холод, исходящий от неё.

– А вдруг это заразно? – сквозь слёзы говорит она. – Трупный яд ведь может просочиться ко мне. Надо срочно отделять её, или я тоже скоро умру!

Мигель смотрит на Сандру полными ужаса глазами. До него тоже доходит этот факт.

– Да, согласен. Это может нас заразить и убить. Через какое время начинается разложение трупа и распространение трупного яда? – спрашивает он, и скорее этот вопрос обращён внутрь себя, чем к окружающим.

– Мигель и Сандра, – Оливер смотрит на них сочувственно, – трупного яда не существует. Вернее, то, что образуется в результате разложения биогенных аминов, таких как норадреналин, адреналин и дафомин, – это гормоны, – птомаины: путресцин, кадаверин, спермидин и спермин, – имеют небольшую токсичность и неприятны лишь своим отвратительным сладковатым выраженным трупным запахом. То, что действительно мерзко быть склеенным с трупом, – это да, но это неопасно. Я полагаю.

– Кажется, ты не очень-то уверен в этом, замечает София.

– Я действительно не знаю, что произойдёт, если в течение суток не отделиться от трупа. В медицинской и научной практике нет данных об инфицировании так называемыми трупными ядами или птомаинами, – Оливер осматривает труп Динары. – Скоро, в течение часа-двух пойдут трупные пятна. Судя по мышечным сокращениям, которые только что произошли, у неё уже наступила биологическая смерть.

– Я предлагаю убрать её испражнения и всё здесь вымыть, – зажимая нос рукой, говорит Мария. – Дышать ведь невозможно. Хватит разглагольствовать.