Хомодайрес. Черное-Черное Сердце (СИ) - Нукитэ Эльбрюс - Страница 24

   Вовкулак как обычный волк нападает в прыжке. Туша под полтонны весом летит раскрыв пасть полную зубов на зависть любой акуле. В последний момент, когда его зловонное дыхание опаляет мои ноздри, отступаю направо. Горей пытается извернутся в воздухе, но его масса и скорость таковы, что ему не удается. Его тело врезается в дом, тот трясется, а моя нога успевает ударить его в висок. Пытаюсь повторить, но чудом одергиваю от клацнувших челюстей.

   Если бы это был простой волк, я бы намотав на руку одежду, сунул бы конечность в пасть животному, это больно, но зверь не успел бы отгрызть, я бы вырвал ему язык, это гарантированная смерть от болевого шока. Но в случае с Гореем это не метод, он перекусит бревно и не подавится.

   Отхожу от стены дома, теперь он мне будет скорое помехой, лишая маневра.

   - Я отторррр-рву тебе член! Я буду пожир-рррать тебя живьем!

   Святая ночь, почему мне встречаются одни извращенцы?

   Он хлещет себя хвостом по бокам. Делает шаг в бок, меняет направление, еще шаг и прыжок. Прыгаю на встречу и чуть вбок, целясь по восходящей траектории ногой в кадык. Вовкулак пригибает голову и удар приходит в нос. Только чудом его зубы не отрывают мне пальцы.

   Приземляемся рядом, расстояние между нами не более метра. Тут он выкидывает трюк, который я от него не жду. Когтистая нога летит в живот, когда-то на заре обучения, меня лягнула химера, тогда это было не так больно. Отлетаю в толпу оборотней. Меня мгновенно поднимают и пихают в сторону противника. Внутренности отбиты, несколько ребер сломано, живот сплошная кровоточащая рана, к счастью это только сорванная кожа. Если бы я не выпил эликсир на этом все бы кончилось.

   Горей легко встает на задние лапы. Его рост не меньше трех метров, любой медведь испачкал бы себе шкуру от страха при виде такого монстра.

   - Я набью чучело из твоей кожи, а из черрр-репа буду пить брррагу!

   Никакой фантазии. Он что-то еще говорит, а я бегу к нему, кровоточа, как порядочная девушка в первую брачную ночь. Да сравнение дурное, но мне простительно, я никогда не видел девственниц.

   Загребает правой лапой на встречу, подныриваю под нее, пытаясь зайти за спину, но он успевает схватить меня, сдавливает, так что хрустят многострадальные кости и вместо того, что бы просто оторвать голову с силой кидает оземь. Это мне знакомо, сколько раз из нас выбивали дух, до кровавой рвоты. Искусство падения первое из изучаемых. Я отпрыгиваю от земли, как детский мячик, что на самом деле дается на пределе усилий и всаживаю палец ему в левый глаз.

   К сожалению в последний миг Горей дергает мордой, поэтому палец не погружается в глазницу, а лишь травмирует, бессмысленно молотя лапами он делает пару шагов на зад и падает на четвереньки. Это хороший момент для продолжения атаки, я даже подался вперед, но поперхнулся и кашлянул кровью.

   Вовкулак трясет мордой, проясняя зрение. Вокруг царит мертвая тишина, оборотни молчат, их братья меньшие - волки сидят застывшими изваяниями, не слышно ни птиц, ни насекомых.

   - Ты сейчас сдохнешь мясо!

   Прыжок! Уже не такой мощный и выверенный. Опрокидываюсь назад, туша пролетает надо мной, задевая волосом и я одним движением отрываю яйца. И кто после этого извращенец? Как же противно!

   Горей приземляется не уверенно, его конечности начинают крупно дрожать, между задних лап возникает лужа из крови и мочи.

   - Хороший песик, - я первый раз открываю рот за этот поединок. - Хороший песик, где твои кокошки? Ой, вот они, - на вытянутой руке держу мошонку. - Иди ко мне песик, я тебя ими накормлю.

   Это не рык, это визг на грани выносимого. Искалеченный вовкулак бросается прямо без всякой хитрости, очумев от боли и от факта произошедшего. Успеваю отскочить вправо, хлестнув ладонью по носу и получив порез плеча.

   Опять стоим друг против друга, я почти издыхаю, держусь лишь на каплях мутагена в моей крови, но ему хуже, он сломлен и погребен заживо. Показываю ему мошонку, кручу над головой.

   - Тебе это надо? На возьми! - свищу, словно подзывая собаку.

   Горей снова поднимается на задние лапы, между ног у него кровавое пятно, раскинув передние конечности, словно мечтая заключить врага в объятия медленно идет ко мне.

   Собираюсь с силами, рывок. Уворачиваюсь от вялых ударов, ставлю ногу на его чуть согнутое колено, использую как рычаг, второй ногой упираюсь в солнечное сплетение и взмыв оказываюсь на плечах, не медля вбиваю мошонку в пасть. Его глаза наполняются ужасом, а я сдавливаю шею захватам и влеку вниз. Мы падаем, тело Горея оказывается сверху, но мой захват становится только прочней.

   - Плохая смерть, - шепчу ему в ухо. - Позорная, но пусть тебя успокоит то, что ты ее заслужил. Это тебе за девушек которых ты зарезал, это тебе за Кренка и Ханка, которых ты медленно пожирал.

   - Дээ..ву..ш..к нэээ яяяя... - прохрипел вовкулак и умер.

   Ну да, конечно же! Теперь выбирайся из под этой падали, последние крохи сил ушли на это унизительное и неспешное действо. Так, чего тут у нас новенького?

   Все представители женского пола вовкулаков повернулись ко мне спиной, встали на четвереньки, отклянчили зады и принялись сообща завывать, что-то типа "возьми меня повелитель". Сон маньяка наяву. К счастью радовался дивному зрелищу не долго. Десятки болеадорас оплели мое многострадальное тело и я с чувством глубокого удовлетворения упал в обморок или куда еще подальше...

   ***

   Веки поднимались медленно, с натугой, вот бы кто-нибудь привязал к ним веревки и потянул вверх, но помощи фиг дождешься, все приходится делать самому.

   Оказывается это больно. Когда свет со всех сторон ласкает обнаженное тело, норовит залезть в глаза. Попытался пошевелить руками, потом ногами, их не было! Сжал пальцы и с радостью почувствовал, как отросшие ногти царапают ладонь.

   Чего мне стоило несколько раз зажмурится, выползти из под трупа Горея было во стократ легче. Наконец проморгался.

   Я находился в большой светлой комнате, которую освещало солнце сквозь открытые настежь окна. Значит не показалось, Светило вальяжно, без лишней суеты стало убивать меня. И будь я хоть сотню раз хомодайрес без мутогена не продержусь десяти минут.

   Мои конечности были накрепко связаны болеадорас, я не мог ими двигать, но был волен просто свалится с кресла на которое меня усадил неведомый благодетель.

   - Сорей. Сорей! - раздался мягкий, вкрадчивый, негромкий голос, к которому хотелось прислушиваться. Оказывается, напротив в таком же кресле, только будучи свободным, сидел разумный. Я не мог рассмотреть его, солнце било в лицо, но почувствовал затаившуюся грозу внутри этого, судя по габаритом, некрупного мужчины.

   - Да, отец!

   - Возьми пузырек и помоги нашему гостю испить. Иначе боюсь, солнце прервет его жизненный путь раньше времени. Все же вампиры ошибка эволюции, слабые тела, неприспособленные противостоять даже простому ультрафиолету.

   Пахнуло малиной, в горло потек терпкий эликсир, закашлялся. В последнее время я хлещу мутогены, как свинья помои, но от интоксикации мне умереть явно не судьба.

   Кожу почти сразу перестало саднить, солнце разочарованно опустило свою жертву, притаившись в тучах. На небе появилась небольшая тень и я смог рассмотреть Вожака. Невзрачная внешность жителя восточного Чосона, черты лица нарисованы схематично, несколькими небрежными мазками, захочешь ухватить, а не за что. Портрет с такого рисовать просто, но каждый раз лицо получится другим, но старым, бесконечно старым. Таким, что даже смерть устанет ждать. Одет он был в бесформенные одежды странствующего монаха культа двух Лун. В этом одеяния нашли себя пристанище сотни карманов, скрытых мешковатой тканью. Я попытался наложить на него руну, но такое чувство, что передо мной неживой предмет или...

   Старик улыбнулся, небольшие будто стесанные клыки, неестественно сверкнули белизной. Он засунул пальцы в рот и провернул трюк, который мне не приводилось видеть за всю свою жизнь. В его ладонях оказалась зажата подделка, муляж, имитирующий вампирские зубы! Святая ночь! Как просто! Ракугава!