Хомодайрес. Черное-Черное Сердце (СИ) - Нукитэ Эльбрюс - Страница 6

   - Ага, как же, а до того, как изловили монстра?

   - Тогда было сложнее...

   - Да, неужели?

   - Не перебивай адепт. Ордену нужны отпрыски хуманса. Твой долг исполнять волю Иерархов. Прямо сейчас ты отправишься в узилище монстра. Тебе дадут делающий твою мужскую силу непоколебимой наркотик и укрепляющие эликсиры. Не забудь выпить их, хуманс может решить тебя просто убить. Свободен!

   ***

   Теперь я мог рассмотреть ее спокойно. Но вместо этого закрыл глаза, доверился своим ощущениям. Ноздри сразу затрепетали от незнакомого запаха, даже не знаю как его описать, но волосы на моих руках поднялись дыбом, позвоночник окатил ледяной дождь при этом я не испытал страх, нечто иное...

   - Так пахнет смерть, - ее голос.

   Ее голос ударил, не слабее копыт бешенной химеры. Мурашки прокатились уже по всему телу, в паху сладостно заныло. Усилием воли успокоил плоть, старясь точно анализировать свои эмоции. Получалось скверно, я желал ее толком не рассмотрев, желал с того момента, как услышал это жуткое предложение, желал только потому, что это дико, невообразимо и так преступно.

   Открыл глаза. Рано!

   Я стал искать глазами ее губы, что бы увидеть страшное для любого вампира. Но спелые, сочные, ярко алые уста были заперты и мне уже хотелось просто распечатать их своей плотью. Прекрасно понимая чего я хочу, она разомкнула цедильню и провела прелестным язычком по тупым белым зубам! Сраное солнце, я не испытал ни грамма омерзения. Все барьеры, сорок лет тренировок оказались съедены безклычным ртом!

   Теперь я дал себе волю и стал пожирать ее глазами. Короткая стрижка белых, как снег волос нисколько не портила ее. Курносый нос, глаза куницы и тело самой дорогой куртизанки, тело инструмента из которого хочется извлекать все возможные и невозможные звуки. Золотая кожа, которой просто не бывают у вампиров, сводит ноги от желания прикоснуться. Да, солнце дери, что со мной такое? Плоть вздыбилась и звала начать ужас!!! Взгляд шарил по обнаженному телу, абсолютно бесстыдно останавливаясь на самых потайных местах. Она повернулась ко мне спиной, прогнула прекрасную спинку, на ее ягодицах проступили две ямочки.

   - Долго тебя ждать?

   Я бросился отсев любую осторожность, доверившись только одному чувству - страсти. Почти обхватив ее стан руками, вдруг почувствовал, что мир перевернулся, крепкие руки хуманса приподняли меня к каменному потолку и силой опустили вниз, только у самого пола чуть притормаживая, позвоночник отозвался болью, в глазах потемнело.

   - Глупый маленький вампирчик, тебе никогда не стать хомодайресом. А знаешь почему? Ты умрешь здесь и сейчас. Я просто выкручу твою пустую голову.

   В подтверждении своих слов она уселась мне на грудь коленями и обхватила шею руками.

   - Не посмеешь, тебя убьют! - я схватил ее руки, пытаясь оторвать, но даже не сдвинул их на миллиметр.

   - Как бы не так, тебе почти не обманули, я единственный оставшийся в распоряжении Ордена хуманс, кроме того милый мальчик ты провалил испытание. Даже не выпил эликсир, делающий тебя сильнее, ну как можно быть таким безответственным?

   Шея затрещала и я понял, что сейчас умру, при этом моя плоть окаменела настолько, что им можно было дробить орехи.

   Она почувствовала, одна рука скользнула вниз и обхватила готовую лопнуть страсть.

   - Ого! Да ты мальчик извращенец.

   Одним движением разорвала брюки, подалась бедрами назад, туго оседлав.

   - Договоримся так, продержишься хотя бы пять минут останешься жив.

   И что мне оставалось? Это были самые трудные триста секунд моей жизни.

   Потом она забавлялась, тискала меня, как игрушку, то гладила, то сжимала, возбуждала и тут же делала ничтожным, заставляла вытворять и сама вытворяла такие вещи, о которых я не имел представление ранее и не хотел иметь впредь! Мне пришлось выпить все эликсиры, что бы не умереть в этой бешенной гонке страсти и похоти. Действительно хумансы исчадия ада, только их развратный порочный мозг способен придумать такой восхитительный разврат.

   Наконец, когда она поняла, что больше не сможет получит от меня даже стона, прилегла на груди.

   - Не плохо милый мальчик. Теперь когда тело мое удовлетворено, удовлетвори и любопытство...

   - Что, ты хочешь знать?

   - Расскажи, кто тебе ударил по твоей пепельной голове? Ведь идея стать хомодайресом дика и безумна.

   Я был удивлен. Разговаривать с хумансом? Еще более дико чем заниматься с ней бешенным сексом. И еще я был удивлен тем, что меня влечет к этому существу, захотелось не просто ответить, а поведать свою жизнь.

   Она слушала спокойно, не проявляя никаких эмоций, лишь ее звериные глаза то сверкали, то тухли в неярком свете тюремных факелов. Когда я закончил, монстр, которыми пугают детей и которого страшатся все обитатели подлунного запустила мне в волосы пятерню и я ощутил на краткий мир прикосновение детства.

   - Я помогу тебе Семнадцатый, а ты поможешь мне. Скажешь Иерархам, что я готова понести от тебя. Но для этого нужны соответствующие условия. Ты еще трижды придешь ко мне, - закатив томно глаза, она провела языком по губкам, - и подготовься хорошо, я хочу насладиться перед смертью.

   - Смертью?

   - О, да милый мальчик! Неужели ты думаешь, что такая жизнь мне в радость? Служить мерилом для убийц?

   - Но...

   - Не перебивай! Просто передай своим хозяевам, что нужно еще три встречи. После чего, я должна умыться в реке под утренними лучами солнца.

   - С какой стати? А мне это нужно!?

   - Поверь, гораздо больше, чем мне. И потом, тебе разве не понравилось?

   Хуманс потянулась ко мне своими изящными и необыкновенно сильными руками, с которыми я не мог справиться даже под действием эликсира и сделала такое чему нельзя дать описание, но можно помнить, и биться в истерике от невозможности повторить.

   - Как твое имя? - спросил, чувствуя как мышцы разрываются от боли и неги.

   - Дарина, - спокойно произнесла хуманс. - А тебя как величать милый мальчик?

   - Семнадцатый...

   ***

   Как только покинул узилище хуманса, меня взяли в квадрат четверо эрцдайресов. В руках у них были заряженные фраерболами быстрострелы, которые целились мне прямо в лицо. Никогда ранее не видел их столько в одном вместе, сраное солнце! Я только раз в жизни имел сомнительное удовольствие лицезреть охотника на хомодайресов-ренегатов и мне хватило! Поговаривали, что все они на треть хумансы, не знаю на сколько это правда, за такие разговоры можно было лишиться не только языка, но и головы. Однако это были лучшие бойцы ордена. Я сам видел, как эрцдайрес всего с одним серпом фехтовал против трех хомодайресов, а теперь эти волкодавы ордена пришли за мной, что учитываю произошедшее собственно не удивительно.

   - Номер Семнадцать, мы сопроводим вас в приемные покои Иерарха, - раздалось из под безликой маски-шлема конвоира. Никто никогда не видел лица наказующих ордена. Их форменная одежда, состояла из белой куртки, черных штанов и обуви в подошве которой спрятано оскверненное хумансами лезвие. Маска была цельной, раскрашенной в черно-белый цвет, без всякого намека на отверстия для глаз.

   - Я могу привести себя в подобающий вид? - в моем вопросе был резон, потому что выглядел я действительно неважнецки, фактически мечтал, только о том, что бы лечь и проспать лет так триста.

   Обратившийся ко мне эрцдайрес ничего не ответил, лишь красноречиво повел стволом оружия. Не сдерживая глубокий вдох, я отправился в центре квадрата в покои главы Ордена.

   Идти пришлось очень долго, не меньше часа, усталое тело требовало свежей крови, надеюсь хотя бы покормят.

   Мне не приходилось бывать в Башне Цитадели до сего момента, поэтому путешествие хоть и было утомительным, да и тревожным, но все же очень познавательным. Убранство коридоров и комнат, которые мы проходили обставлены пышно и в то же время с хорошим вкусом, насколько я могу судить конечно. Стены увешены полотнами из жизни адептов ордена, некоторые изображенные на них существа выглядели настолько живыми, что даже пугали своей натуральностью. С одной картины на меня смотрел свящ, его безумные глаза гипнотизировали, раскрытый в гневе рот являл мерзкие ровные зубы, боевой артефакт зажатый в руке давил даже сквозь рисунок. Я почувствовал жуткое отвращение и страх. Вот ведь странно, не прошло и часа, как я целовал безклыковый рот Дарины и меня не выворачивало наизнанку!