Арифмоман. Дилогия (СИ) - Рудазов Александр - Страница 121

— Ишь ты как… И как же ты здесь оказался?

— Посмотрел сипе в глаза.

— В глаза?.. — не понял Эйхгорн.

— Ну да. Подавал ежелунный отчет и нечаянно встретился с ним взглядом.

— Ясно… А в чем ты провинился-то?

— В этом и провинился.

— Не понял.

На лице имния отразилось сомнение. Он явно считал, что говорит о какой-то самоочевидной вещи. Но когда удостоверился, что Эйхгорн действительно не понимает, все же объяснил, что сипе нельзя смотреть в глаза. Нет большего прегрешения на Алатусе. Если нужно что-то преподнести владыке — стой на коленях. Разговаривая — опускай голову как можно ниже. Самое страшное наказание — если сипа пронзит виновника своим сокрушающим взглядом. Позор на всю жизнь… и продлится эта жизнь очень недолго.

Этот обычай тянется из глуби веков. Он освящен тысячелетиями. Но раньше великий сипа не злоупотреблял своим правом. Выходя к подданным, он порой даже надевал повязку, дабы не встретиться ни с кем случайно взглядом.

Но то было раньше. Сейчас… сейчас не так.

В отличие от соседа справа, сосед слева так и не произнес ни слова. Эйхгорн пытался расспросить и его — узнать, что делает на Алатусе другой человек. Кто он — волшебник, ковролетчик, путешественник иного рода?..

Но тот словно набрал в рот воды. Ни слова, ни звука.

Сипа тем временем занимался государственными делами. Это выражалось в том, что приближенные шептали ему на ухо, а он невнятно шамкал в ответ. Даже возрождающий ритуал уже мало помогал этому полутрупу.

Часы тянулись ужасно медленно. Вот сипа совсем уже заплохел, и жрецы взяли соседа Эйхгорна слева. Прямо на глазах у остальных имний в высокой шапке надел нечто вроде рукавицы с когтями и… запихал ее прямо парню в грудь. Вытащив окровавленный комок, он пару секунд подержал его на весу, а потом выжал сипе на макушку.

Изуродованный труп тут же засунули в мешок, чтобы не пачкать пол, и куда-то уволокли. Еще один то ли жрец, то ли врач наклонился к сипе и прощупал у него пульс, старательно отводя лицо. Эйхгорн поерзал — стоять на коленях было жестко.

Еще три часа, значит. Три часа стоять на коленях, ожидать смерти, глядеть на эту гниющую развалину на троне. Имнии справа на нее не глядели — по привычке прятали глаза.

Хотя теперь-то им уж бояться нечего…

Голова сипы тряслась все сильнее. С каждым его хрипом сердце Эйхгорна екало — вот сейчас его зарежут. И накатывало облегчение, когда жрецы оставались недвижимы — нет, еще не сейчас.

Он прекрасно понимал, что перед смертью не надышишься. Лишние несколько минут ничего не изменят. Но объяснить это мозжечку не получалось — тот действовал на тупом зверином инстинкте.

Страх. Боль. Голод. И прочие примитивные эмоции.

Впрочем, уже совсем скоро Эйхгорн с ними расстанется. Хоть какой-то плюс.

Вот сипа издал совсем уж неприятный хрип… и жрецы направились к Эйхгорну.

— Твоя очередь, ползун, — равнодушно произнес один.

Эйхгорн неохотно поднялся. Он шарил глазами по залу, ища выход из безнадежного положения. Жрецы вооружены, стража вооружена — можно выхватить у кого-нибудь клинок, метнуться к подушечному трону, взять сипу в заложники… и какой-нибудь Брюс Уиллис наверняка именно так бы и поступил. Шансы же Эйхгорна успешно провернуть подобное колеблются где-то около нуля.

Тем не менее, микроскопическая вероятность успеха все же есть. Когда его подведут к алтарю, будет наиболее подходящий момент. Эйхгорн напрягся…

У него не получилось. Как и следовало ожидать. Стоило ему только дернуться, только трепыхнуться — и у подбородка возникло лезвие. Он явно не первая овца, попытавшаяся избегнуть заклания — и мясники среагировали привычно.

Эйхгорн все равно попытался вырваться. Он рассудил, что нет разницы, куда вонзится острая железка — в грудь или в горло. В горло пожалуй будет еще и полегче. Но сзади уже навалились имнии, Эйхгорна опрокинули на алтарь, главный жрец прогундел какую-то белиберду и… вонзил нож ему в грудь.

Все тело пронзило резкой, нестерпимой болью — но длилось это совсем недолго. Уже через секунду сознание Эйхгорна стало затухать…

Последнее, что он увидел — свое все еще бьющееся сердце.

Глава 56

Темно. И его куда-то тащат. Волокут за ноги, постукивая головой об пол.

Очень-очень странно. Эйхгорн был абсолютно уверен, что его только что убили. Вырезали сердце живьем — и это было невероятно больно.

Но теперь он снова жив. Непонятно как, но жив. Ничего не болит. И сердце бьется по-прежнему.

Вероятно, с момента смерти прошло около минуты — он уже не на алтаре, его куда-то тащат. Засунули в мешок, как и предыдущую жертву.

Эйхгорн принял мгновенное решение. Он понятия не имел, какое чудо вернуло его к жизни, но был уверен, что если крылатые жрецы это обнаружат, то убьют снова. Значит, надо продолжать прикидываться мертвым и ждать, что будет дальше.

Он постарался максимально расслабиться. Не шевелиться, не дышать. Взять пример с Эдмона Дантеса, который схожим образом покинул замок Иф.

Интересно, что здесь делают с трупами? Вряд ли сжигают — Эйхгорн не видел, чтобы имнии разводили огонь иначе как в жаровнях, для готовки. Хоронят тоже вряд ли — земли нет, закапывать некуда. В людоедстве имнии замечены не были. На пиратском корабле мертвецов просто выбрасывали за борт… вспомнив это, Эйхгорн похолодел от ужаса.

И тут процессия неожиданно остановилась. Эйхгорна небрежно приподняли и толкнули ногами вперед куда-то… в какую-то трубу. Словно в мусоропровод.

Он не успел ничего сообразить, как полетел вниз.

Падая по трубе, Эйхгорн о многом успел передумать. Он понятия не имел, где закончится его путь. Труба шла спиралью, была наклонена под углом в шестьдесят градусов, и пока что скорость Эйхгорна не превышала той, что развивают на горках в аквапарке.

Однако вряд ли в конце его ожидает бассейн с теплой водой и девушками в купальниках. Куда вероятнее, что он вывалится из-под днища Авиума и полетит прямо к земле. Алатус расположен на высоте девяти километров — значит, Эйхгорн проживет еще несколько минут.

Если бы дело происходило на Земле, на такой высоте Эйхгорн первым делом потерял бы сознание из-за нехватки кислорода. Километра так на два. Потом он пришел бы в себя. Но на Парифате подобное не грозит, так что можно сосредоточиться на вопросе приземления.

Если только Алатус как раз не пролетает над каким-нибудь островом, Эйхгорн шлепнется в океан. Но с девятикилометровой высоты. Конечная скорость падения человека — триста двадцать пять километров в час. Девяти километров более чем достаточно, чтобы ее развить. Упав с такой скоростью даже в воду, погибнешь почти стопроцентно.

Вода — это даже хуже, чем другие варианты. Стог сена предоставляет больше шансов уцелеть. Пышная лесная растительность тоже неплоха, если ни на что не напороться. Сугробы очень хороши, но на экваторе о них можно не думать. А самое лучшее — болото. Мягкая трясина, покрытая растительностью. Упав в болото даже с очень большой высоты, можно выжить.

Но двадцать против одного, что внизу сейчас океан. Вода. Она практически несжимаема, так что падать на нее с высокой скоростью категорически не рекомендуется. Результат будет мало отличаться от падения на асфальт.

Однако скорость можно немного уменьшить, раскинув руки и ноги в стороны, выгнув тело, запрокинув голову и слегка согнув колени. Эйхгорн имел некоторый опыт в скайдайвинге и знал, как это делается. А приводняясь, надо будет повернуться ногами вниз, полностью расслабиться и продолжать сгибать колени, чтобы войти «солдатиком». Ну и ягодицы напрячь изо всех сил.

Конечно, даже так шанс выжить остается исчезающе малым. Но исчезающе малый — это все-таки не нулевой. Даже один из миллиона — лучше, чем совсем ничего. Известны случаи, когда люди в подобных обстоятельствах…

…И тут труба закончилась так же неожиданно, как и началась. Она в последний раз изогнулась, и Эйхгорн плюхнулся на что-то мягкое и холодное. Ему пришлось потрудиться, чтобы не опорожнить желудок — вокруг царила страшная вонь.