Последнее звено - Каплан Виталий Маркович - Страница 81

Да… Вот тебе и дядя Митя. Многомерный дядя…

– Ну, – улыбнулся Волков. – К чему перейдем теперь?

Вопрос у меня был. Очень неприятный вопрос.

– Скажите, Александр Филиппович, а зачем потребовалось совать меня в усадьбу князя-боярина Лыбина? Вы же не станете утверждать, что это произошло случайно?

– Не стану. – Волков взял с блюда персик и деловито вгрызся в мякоть. – Персики – да, персики – сила. Видишь ли, Андрей, тут тема сложная… Тут к нашему плану добавился еще один, совсем с другого боку… Нам это не было нужно, но верховному князю отказывать не принято. А он лично просил…

– О чем? – Я ничего не понимал. Какая-то еще параллельно-перпендикулярная операция…

– Очень неприятная история с этим Лыбиным. Оторва-боярин – случай редчайший. О том, что он над людьми измывается, конечно, было известно. И в Приказе, и верховному. Все, что касается носителей княжеской крови, в обязательном порядке докладывается на самый верх… Но понимаешь ли, по закону ничего сделать было нельзя. Откровенно говоря, несовершенные у нас законы. Они не учитывают редчайшие случаи. А действует общее правило – что не запрещено, то разрешено. Жестоко обходиться с холопами у нас не принято. Законы просто не предусматривают такого. И потому выродок оказывается в полном праве. Нам бы эллинский свод уложений взять, у них это все куда лучше продумано… Но понимаешь ли, тогда, пятьсот лет назад, при князе Путяте, мы решили, что пойдем своим путем, что у думских бояр головы не хуже… Был тогда вредный подъем народной линии, этакий угар независимости. Между прочим, с тех лет еще идет обычай – верховных князей только древними словенскими именами называть. Наш-то Яромысл до того, как на престол взошел, Никитой был…

– Ну как же, редчайший случай, – оборвал я лекцию по истории. – А дед Василий? Вы поинтересовались судьбой вашего человека, Александр Филиппович? Вы так легко устроили эту операцию прикрытия, распродали челядь… Вы знаете, что деда Василия ждала каменоломня в Крыму? Вы знаете, что его сдали в корсунские холопьи ряды, как лошадь на живодерню? Вам не стыдно?

– Стыдно, стыдно… Ну не успел я найти его следов… не было времени плотно заняться этим. – Впервые я видел боярина смущенным. – Дал распоряжение своим помощникам… и закрутился, не проверил. Остальных-то собрали, кроме Светланы… Не захотела расставаться с купцом-вдовцом… я так подозреваю, дело у них идет к свадьбе… А остальных нашел. Вот, кстати, держи.

На ладони у него появился ножик. Тот самый Алешкин подарок… тот самый инструмент решения достоевских вопросов… Ножик, который отобрали у меня в тверской темнице сразу, как доставили с Буниной хазы.

– Как Алешка? – глухо спросил я.

– Уже лучше, – отведя глаза, ответил боярин. – Лекарь Олег – один из лучших… Он работает с мальчиком… надеется, что через полгода, много – год, душевная рана затянется…

– Вы же сами виноваты в этой ране, – сказал я жестко. – Вы ведь все рассчитали, да?

– Все рассчитать невозможно, – хмуро ответил Волков. – Андрей, дослушай меня. С Лыбиным возникло очень неприятное положение. Думаешь, с ним не беседовали? А что делать с человеком, который отвечает верховному князю: «Я законов не нарушаю и потому в своем праве»? По закону – да, нельзя. А линию народную портит жутко. Значит, надо не по закону.

– У вас что, в штате Сыска киллеров нет? – буркнул я.

– Кого? Мне незнакомо это слово.

Я объяснил.

– Нет, Андрей. В том-то все и дело. Ни один из нас не решится на убийство, если это не по закону. Это значит завязать свою линию страшным узлом на много будущих шаров. Ты опять меришь нас мерками своего мира… Ну невозможно это – взять и убить. В нас веками это вбивалось, заслон у людей в душе…

– Ну, послали бы кого из душегубов, из оторв…

– Душегубы… – усмехнулся он. – Начнем с того, что последнее убийство в княжестве случилось десять лет назад. И то по пьяни. Да, разбойников называют душегубами. Да, бывает, что люди из-за них действительно гибнут – например, если зимой ограбят купца, уведут лошадей, снимут теплый тулуп… Но чтобы своей рукой убить, пролить кровь… Нет, невозможно! Ну и потом, сам посуди – легко ли дорожному грабителю добраться до князя-боярина?

– Ну, попросили бы лазняков привести из нашего мира какого-нибудь отморозка… У нас их, знаете ли, что тараканов. Всякие там повоевавшие в горячих точках…

– Знаю, – кивнул боярин. – Рассматривали вариант. А потом куда его девать? Иношарному головорезу, знаешь ли, у нас очень понравится. Народ тихий, непуганый. Короче, нужен был человек, у которого, во-первых, нет того заслона… который способен поднять руку… но который не захочет разбойничать и дальше. Во-вторых, он должен это хоть немного уметь, должен справиться… А в-третьих, он потом уйдет из нашего шара и потому не успеет повлиять на народную линию…

Ох уж мне эти линии! Безумие просто. Вот два умных человека, Фролов и Волков. Вроде бы мозги есть. Ум не только вострый, но и, в отличие от некоторых, еще и глубокий. И что же? Один до одури верит в полет души к неведомым пределам, другой фанатично предан Учению Аринаки. Кажется, в этом мире всего один нормальный человек – это Буня. И еще, возможно, баба Устя.

– Вы потому с осени начали меня гонять на учебное поле? Чтобы в нужный момент сумел добросить ножик?

– Да, потому. Только на ножик я, признаться, не рассчитывал. Я думал, ты управишься саблей. Вспомни, сколько тебя Корсава по сабле учил… Думаешь, Дзыга тогда случайно с саблей вышел? И ты просто так одним махом у него ее с пояса сорвал? Подрезаны были ремешки, подрезаны…

Да, сегодня столько потрясений, что я уже как-то устал потрясаться. Уже даже и не смешно.

– Что, и Дзыга? Тоже из Ученого Сыска? Или Приказ?

Волков махнул рукой.

– Что ты! Обыкновенный плут. Его несложно было заставить выполнять наши требования. Лыбин не слишком следил за ведением хозяйственных дел, Дзыга неплохо нагрел лапки, а мы по этим лапкам больно дали… и далее он действовал строго по нашим указаниям.

Я мрачно взглянул на боярина.

– То есть моими руками вы убрали тварь… Ну, прекрасно… А что Алешку тем самым чуть не угробили – это так, семечки? А если бы я опоздал? А если бы испугался? А если б не попал?

– Я понимаю, Андрей, – Александр Филиппович вновь отвел взгляд. – Но пойми и ты: Лыбина надо было остановить. Ценой Алешки? Да, может, и так. Иначе вскоре было бы уже с десяток таких замученных Алешек. А сколько было до того? Ты там месяц пробыл – и думаешь, все узнал? Да ты и сотой доли не знаешь… Да, пришлось рискнуть. Да, выиграли. А если б проиграли… Тогда… у меня нет ответа. Но я, когда соглашался на просьбу верховного, все-таки уже представлял немного тебя… и чувствовал, что справишься. Поверь, я не предполагал, что с Алешкой там так далеко зайдет. Думал, ты вступишься, увидев, как его наказывают. А еще лучше, чтобы ты взбунтовался, когда бы тебя самого на конюшню отправили… но на это особой надежды не было. Слишком уж ты… как бы это сказать… благоразумен… Потому вместе с тобой продали и Алешку. Ребенка-то все-таки жальче… Да и тот случай вспомни, когда оторвы на вас напали. Ведь заступился же… Значит, была надежда, что и в лыбинской усадьбе…

Голос его звучал тускло, чувствовалось, как ему все это неприятно. И правильно, пускай помучается угрызениями. Пришибить князя-извращенца ему западло, тут у него в душе заслон, а ребенка на издевательства отдать – это линия дозволяет… А ведь Волков – из лучших… Блин, ну до чего же уродский мир…

– Что там потом было? – Я с тоской взглянул на опасные персики. – С усадьбой лыбинской, с людьми?

– А! – отмахнулся боярин. – Вдова вступила в права наследования и тут же решила продать усадьбу. Я через подставных купил, расходы, конечно, оплачены из казны. Алешку тут же забрал в Кучеполь, этих двоих, Агафона с Прокопием, отправил в дальнее поселение… Нельзя им рядом с людьми жить, зверолюдства многовато… Остальные там же… Назначил туда толкового управляющего, люди вроде бы им довольны…