Чертополох. Лесовичка - Шихарева Варвара - Страница 30

Услышав такую весть, Олдер опустил голову и глухо произнёс:

— Только не Ирташ… С ним всё должно было случиться по-другому…

— Знаю. — Иринд разлил по стопкам очередную порцию васкана. — Но даже если в Крейге теперь верность долгу и мужество не в чести, а от Мартиара Ирташа отреклись свои, это не помешает двум амэнцам помянуть его в своих молитвах к Мечнику…

С этого времени прошло немало лет — ушли в небытие Ронвен и Лемейр. Олдер полагал, что эту страницу своей истории перевернул навсегда… Вот только прошлое, как оказалось, любит порою возвращаться самым немыслимым образом. А, может, сам Олдер был виновен в том, что потревожил это минувшее в лесной глуши — ну что ему стоило тогда пройти мимо?.. Олдер задумчиво огладил быльце детской кроватки — ему следовало принять решение, и непростое…

Лесовичку вряд ли можно обвинить в обмане — он её ни о чём толком не спрашивал, даже имени не узнал, она же, в свою очередь, просто молчала… И лелеяла ненависть, принесённую в лесную глушь вместе со старой куклой из сожжённого Реймета… Ненависть, до этого убаюканную долгими, тихими годами отшельничества, но теперь, при виде тех, кто порушил её прежнюю жизнь, вскипевшую с новой силой.

Лесовичка — враг… Которого он не рассмотрел сразу.

Олдер поднял голову, решительно стиснул губы — он не будет убивать лесную ведьму, но теперь поговорит с ней по-другому: неторопливо и обстоятельно, а ещё — станет держать при себе и не будет спускать с неё глаз…

…Тряхнув головой, Олдер вернулся обратно в большую комнату, но первым, на что напоролся его взгляд, стал опустевший угол, в котором пленница провела почти весь этот день.

— Где она? — Олдер медленно развернулся к подчинённым, а Лекерн, ещё не поняв, какая над всеми ними сгущается гроза, ответил главе многозначительной ухмылкой.

— Так ясно где — наш Ильмарк вывел лесовичку пошептаться с глазу на глаз. Вы ж сами знаете, глава, этот кобель не успокоится, пока своего не добьётся!

— Давно? — почти прорычал Олдер, уже предчувствуя ответ, который не заставил себя ждать.

— Да не то чтобы очень, но ведь Ильмарк… Он же в таких делах никогда не торопится, смакует… Не было причины… — почуяв беду, немедля начал оправдываться Лекерн, но Олдер не стал его дослушивать. Рявкнул:

— Дурачье! Чтоб вас демоны не торопясь отымели! — и шагнул к выходу…

Дождь наконец-то перестал, но двор тонул в сыром сумраке, а под деревьями было и вовсе темно. Олдер подозрительно посмотрел в сторону сараев, потом перевёл взгляд на небольшую, стоящую на отшибе баньку. Так и есть — из крошечного оконца лился слабый свет. Можно было бы и сразу догадаться: кто ж будет кувыркаться среди мокрых кустов или в сарае на соломе, когда под боком имеется сухая парилка с отполированными лавками!

Олдер злобно ухмыльнулся и направился к бане — подпёртая снаружи дверь его не удивила, так же как и обнаруженный в запертой баньке Ильмарк. «Герой» валялся на полу, широко раскинув руки: куртки на нём уже не было, ворот рубахи расшнурован, штаны чуть спущены, возле левого плеча — небольшая тёмная лужица и глиняные черепки…

«Отравила!» — Олдер, сжав кулаки, ещё раз взглянул на побледневшее лицо Ильмарка. Жалости в нём не было. Только злость на дурака подчинённого, который умудрился найти такой бесславный конец. Это же уметь надо!..

Олдер раздражённо ткнул сапогом под рёбра распростёртое на полу тело. Ильмарк вздрогнул, слабо дернулся… С губ слетел едва слышный стон…

«Всё-таки жив, щенок малохольный!» — Олдер, встав на одно колено, схватил Ильмарка за плечи и как следует встряхнул.

— Ильмарк, где она? Очнись, дурень!.. Демоны тебя забери, щенок!!! Отвечай!!!

Ильмарк с трудом разлепил веки и уставился мутным младенческим взглядом прямо в лицо Олдеру… Мигнул, улыбнулся и… Нежно огладил рукою щёку своего главы. От такого действа Олдер замер как громом поражённый — подобного выверта от подчинённого он никак не ожидал! Ильмарк же снова, на этот раз более сосредоточенно, провёл пальцами по щеке и подбородку начальника, изумлённо хлопнул глазами:

— Милая… Лесовичка, у тебя… Ик… Щетина?!!

Выдав сей перл наблюдательности и остроты ума, Ильмарк уронил голову на грудь и громко захрапел.

— Твою мать!!! — Взревев, точно раненый медведь, Олдер хорошенько встряхнул вконец ошалевшего подчинённого, но этот приём больше не помог. Несмотря на тряску, Ильмарк продолжал храпеть, а его голова бессильно моталась из стороны в сторону.

— Ну все, птички! Доигрались!!! — Олдер схватил Ильмарка за шкирку и выволок за собою из баньки. Швырнул обмякшее тело под ноги уже сгрудившимся во дворе подчинённым.

— Вытрезвите этого малохольного! Обливайте водой до тех пор, пока в себя не придёт!

Двое «Карающих» тут же подхватили Ильмарка и поволокли к колодцу, а Антар совершенно спокойно уточнил:

— Она его опоила, глава?

— Да! — Внутри Олдера уже вовсю клокотала чёрная ярость. На себя, на дураков подчинённых, на лесовичку… Это ж надо — какая-то тихоня-ворожейка со спящим даром не только смогла обвести вокруг пальца десяток опытных воинов, но ещё и оставила его — уже столько лет служащего Мечнику колдуна! — в дураках! Ну нет… Не бывать такому!

Тряхнув головой, Олдер решительно направился в дом — лесовичка начала игру первой, но последнее слово всё равно останется за ним! Ведьма может сколько угодно путать следы, но он и не собирается гоняться за ней впотьмах и ломать себе ноги о выступающие из земли коряги, а от его колдовства чащоба лесовичку не спасёт…

Поиск необходимого занял у Олдера совсем немного времени — в спальне лесовички он высмотрел на одной из полок деревянный гребень, которым она пользовалась не далее как сегодня утром. Сжав находку в руке, он вернулся во двор. Рявкнув на подчинённых, чтобы не мешались, беспощадно протоптался по остаткам ботвы и, прошедши наискосок весь огород, остановился у самой кромки леса — там, где была лишь голая, рыхлая земля…

Если эмпаты находят людей по следу, который оставляют их чувства, то колдунам желателен предмет, на котором сохранился отпечаток жизненной силы, постоянно излучаемой живым существом: обрывок платья, пропитанный кровью или потом платок, кольцо, гребень… Любая мелочь, с которой достаточно тесно соприкасался нужный человек. Для того чтобы почувствовать необходимое направление или увидеть оставшуюся между жертвой и предметом связь, которая стала бы настоящей путеводной нитью, ритуала не требовалось. Олдер уже сейчас, сосредоточившись, вполне уверенно мог сказать, что чувствует впереди себя нечто, похожее на солнечный зайчик, отбрасываемый металлическим зеркальцем… Но, разозлившись не на шутку, он решил преподать лесовичке примерный урок.

Опустившись на колени, Олдер ладонью разровнял землю и быстро нарисовал крут с двумя рунами по бокам — благо для такого незатейливого плетения хватало и сумерек… Положил в центр образовавшейся фигуры гребень и прикрыл его ладонью. Вновь сосредоточился, закрыл глаза. Теперь самым главным для него было соприкоснуться с излучением лесовички, подчинить её силы своим, а вычерченное на земле плетение ещё больше концентрировало его волю и ограничивало беглянку, не давая ей вырваться из сотворённой ловушки…

Первый шаг дался Олдеру легко — чужое излучение оказалось на диво тёплым, мягким и притягивало воина уже само по себе. Словно пушистый котёнок, которого рука сама тянется погладить… Олдер не стал отказывать себе в таком маленьком удовольствии — первое соприкосновение их сил было лёгким, почти воздушным. Тем не менее беглянка, почувствовав чуждое вторжение, тут же встрепенулась испуганной птицей. Рванулась, попытавшись оборвать возникшую связь, и Олдер тут же усилил хватку. Сжимал и сдавливал, правда, по-прежнему мягко, почти бережно, не изменив этой тактике даже тогда, когда попытки лесовички освободиться превратились в непрерывные, отчаянные рывки.

Он не хотел сломить лесовичку сразу и напрочь, одним ударом пригнув к самой земле. Олдер собирался вначале показать беглянке всю глупую бессмысленность сопротивления, а потом, подчинив её волю своей, заставить вернуться. Это станет жестоким уроком для лесовички, но впоследствии сделает её более сговорчивой, а поговорить с ней Олдер собирался о многом, включая и сожжённый Реймет…