Я - хищная. Пророчица (СИ) - Ангел Ксения - Страница 68

– Ты устала, – тихо сказал охотник и вновь отвернулся. – Выдохлась. Я мог бы убить тебя без усилий.

– Хвастовство, – зевнула я и потянулась. – Почему же ты еще этого не сделал?

– Не люблю быть должником.

Охотник встал, расправил несуществующие складки на рукаве.

И совсем он не страшный. Если не считать смертоносных для меня щупалец, вполне приятный и интересный.

По-моему, у меня разум помутился после событий этой сумасшедшей ночи. И придет же такое в голову!

– Вождь атли дорожит тобой, – безэмоционально сказал он. Отвернулся, поднял воротник и поежился от промозглого ветра. Сегодня очень ветряно, и распогодилось совсем. Возможно, пойдет дождь, и тогда есть шанс, что я немного пополню опустошенную внезапным выбросом жилу. И доживу до утра. – Его страх усилился, когда ты вошла. Стал ярче.

– Это все проклятие, – вздохнула я.

Тоже встала.

Лечь и уснуть. Ни о чем не думать. Не жалеть.

– Ты самая странная зверушка из тех, что я встречал, – произнес охотник и пошел прочь.

– Ты самый странный убийца. Хотя я встречала немногих.

Путь к подъезду показался марафонской дистанцией, а до квартиры Вики по лестнице – подъемом на Эверест.

Подруга открыла, и я буквально ввалилась внутрь, чувствуя, как дрожат от напряжения колени и кружится голова.

– Что с тобой произошло? – встревожилась Вика и поддержала за плечи.

– Завтра расскажу. Переночевать пустишь?

– Глупее вопроса ты задать не могла!

Я отправилась в комнату, когда-то бывшую моей, и завалилась на застеленную кровать, как была, прямо в одежде. Отключилась сразу же. Снов не было, сожалений тоже. Перед тем, как лечь, подумала, что Глеб с ума сойдет от волнения, но сил на звонок просто не осталось.

Проснулась, как ни странно отдохнувшей. Голова все еще напоминала шар для боулинга, но больше не болела. Дискомфорт в жиле тоже исчез. То ли я вчера использовала не весь свой потенциал, то ли добралась до глубинных сил, и жить осталось совсем немного – их восстановить практически невозможно.

Думать о смерти совершенно не хотелось, поэтому я встала и потянулась. Тут же нахлынуло ощущение дикого стыда за вчерашнюю выходку – я ведь сбежала прямо от дома охотника, а потом не поставила в известность атли, что со мной все в порядке. Глеб, наверное, с ума сошел, а Влад...

А вот это опасная тема. Даже для мыслей. Лучше без них – сразу в омут с головой. Размышления на эту тему никак не помогут.

Скорее всего, меня будут судить. И за то, что ослушалась вчера, и за то, что сбежала. А еще, наверняка, вернется вопрос ясновидцев.

Не буду этого делать – пусть хоть режут!

На кухне меня ждала чашка горячего кофе и бутерброды. Вика, как всегда, заботится и ни о чем не спрашивает. Настоящий друг, проверенный временем. Как жаль, что ей нельзя рассказать об атли – это бы многое упростило. Но, зная ее, я могла сказать точно: она не поймет.

– Ты опять связалась с его величеством? – спросила подруга, пристально вглядываясь в мое лицо.

Я даже кофе подавилась. Чашка с грохотом опустилась на стол, а я с ужасом посмотрела на Вику.

Она придумала это прозвище для Влада почти сразу же после нашего знакомства и, наверное, была права. В том смысле, что оно ему очень подходило.

– Он звонил вчера, – бесстрастно добавила она и взяла бутерброд. – То есть сегодня. Ночью.

– Все не так, – смущенно сказала я. – То есть не так, как кажется.

– А как кажется?

Я вздохнула. Ну, как ей объяснить, что я просто обязана жить с Владом в одном доме? Да если бы она знала всю историю наших отношений, наверняка назвала бы меня сумасшедшей. Странно, но я больше не ощущала дискомфорта – наверное, свыклась, притерлась к странностям и особенностям быта хищных.

– Никак. Неважно.

– Я выпытывать не буду. Скажу одно: ты снова будешь плакать, попомни мои слова.

– Что ты сказала ему? – спросила я, стараясь придать голосу как можно более безразличную интонацию.

– Что не видела тебя больше недели, – невозмутимо ответила подруга.

Домой я возвращалась отнюдь не в радужном настроении. В общем-то, я не знала, что именно меня ждет и какого рода разборки придется вынести. Мысли об охотнике не шли из головы, а еще о внезапном проявлении способностей жилы.

Почему они не проснулись раньше? Например, в тот день, когда охотник вселился в Славика? Или тогда, когда приходил Тан? Мысль о том, что я могла вот так жахнуть по Чернокнижнику, показалась неожиданно приятной.

Оказывается, я могу жахнуть!

В гостиной я тут же натолкнулась на Глеба.

– Ты нормальная? – без обиняков заявил он, хотя я заметила мелькнувшее облегчение на уставшем и встревоженном лице. Впрочем, облегчение быстро сменилось злостью и едва скрываемой обидой.

– Извини... – пробормотала я. – Не хотела тебя пугать.

– Шутишь? Мы уже похоронили тебя. Ты вообще головой думаешь, Полевая? У тебя там мозги, если что? Используй их хотя бы иногда!

– Глеб, ну я же извинилась. К тому же, ты знал, что я так сделаю. Нечего было... убегать...

И замолчала под убийственным взглядом Влада.

Он стоял на выходе из коридорчика, ведущего в кухню. За его спиной замерла Лара и смотрела на меня испуганно. Впрочем, защитница – это меньшее, что волновало меня в тот момент.

– Ну, это... не надо злиться, – примирительно произнес Глеб. – Вернулась и хорошо.

Влад на него даже не взглянул.

Что ж, я готовилась к этому и стоически выдержала ментальную атаку. Оказалось труднее, чем представляла. Если честно, он на меня никогда особо и не злился, кроме случая в день воссоединения атли. Но тогда мне помогала собственная ярость, а в этот раз мешало сожаление.

Не говоря ни слова, он подошел, буквально схватил меня за запястье и потащил вверх по лестнице.

Я считала ступени и готовилась к худшему – чему-то неотвратимому, что надолго изменит тон наших отношений. Мелькнула мысль, что эта едва сдержанная ярость могла быть вызвана нали.

Седьмым? Или может...

Внезапно стало страшно. По-настоящему. Жуткое ощущение – не доверять тому, к кому так сильно привязан, постоянное желание скрыть зависимость, прятать глаза, придавая лицу каменное выражение.

Врать – себе, ему, всем...

Зачем? Есть ли смысл?

Живя в постоянном напряжении, я уже разучилась просто улыбаться, расслабляться, радоваться мелочам.

Влад открыл дверь своей комнаты и втолкнул меня внутрь. Что ж, так даже лучше – будет кричать не при всех, а это уже значительный плюс для готовившейся давать отпор гордости.

Дверь громко захлопнулась, оставив позади пути к отступлению – маленький мостик, по которому я еще могла убежать. Бежать не хотелось.

– Влад, я...

– Молчи! – прошипел он.

Подошел близко – бог мой, как близко! Испуг, ярость, возбуждение – все смешалось, переплелось, срослось корнями. Откуда-то издалека слышалось мое прерывистое дыхание, растворяющееся в накалившемся от напряжения воздухе. На комоде размеренно тикали часы, заполняя тишину, мешая потеряться, утонуть...

Влад поднял руку, погладил по щеке, запустил руку в волосы – сначала нежно, затем жестко, почти грубо. Запрокинул мою голову назад.

Я закрыла глаза...

Врать не хотелось.

Правда, пусть и выраженная не словами – прикосновениями, вздохами, стонами – выплеснулась наружу фейерверком разноцветных искр. Я судорожно сжимала ткань скользящих простыней, тонула, выныривала, захлебывалась блаженством, снова тонула.

Дышала ванилью, и она, словно яд, лишала воли, сомнений, жизни. Меня. Растекалась по венам светом, волшебством...

Растворяясь в другом, всегда теряешь себя.

Важно? Нет, неважно!

Умелые руки, горячее дыхание в районе ключицы, обжигающий шепот. Я отвечала – неразборчиво, не задумываясь о значении произносимых слов. Словно невидимая пружина во мне, натянутая до предела, распрямилась, выстрелила, и что-то высвободилось – дикое, чарующее, восхитительное.

Оно медленно оседало на подушки, в то время как я пыталась прийти в себя, нащупать ниточку реальности и по ней выйти из лабиринта внезапной близости. Желанной и запретной.