Естественно, магия (СИ) - Искварин Валентин Валерьевич - Страница 3

Сколько раз их группа — Трёхпалая Птица — терпела неудачи? Вроде и учится парнишка, постигает магию, становится даже высшим волшебником, но всё же не тем!

Остаётся лишь уповать на то, что Хранительница Времени, знающая прошлое и будущее, не зря дала им заклинание поиска. Значит, когда-нибудь он закончится. Оттого и упрямятся трое, идут против воли архимага, вспоминают полузабытый за десятилетия ритуал, рискуя вызвать насмешки других магов и волшебниц.

И ещё. На этот раз они отступают от обычного пути становления. Альфред предложил дать ученику возможность хотя бы первое заклинание сотворить самостоятельно. Альфред — лекарь-маг. Все лекари немного мистики. Он говорил, что в нынешней ситуации спасёт только чудо: Ученик должен сам создать заклинание, потому что таково его главное свойство!

Забавно было слышать о чудесах из уст мага. Чудо существует у обычных людей, у магов же есть только магия.

— Лира, как ты себя чувствуешь? — вновь забеспокоилась Элеонора.

— Хорошо, Элли! Подумала о предложении Альфреда. Хорошо бы всё получилось. Иначе смысл пропадает. Плодить таких же, как мы? Без этих деток мы даже не партизаны, а рабы! Водяные крысы, выдры…

По левой щеке Элеоноры побежала слезинка. Тайком смахнув её, волшебница попыталась вернуться к делу:

— Ты ведь его пометила?

— Да, всё успела, — Лира сдержанно улыбнулась. — Сейчас позову. Леэр-заш-эерзущ…

Часть I. Маг

Ia. Ученик

1. Урок

В Круге Спасения возлёг Разрушитель и рек Невесте:

— Сон разрушает беспокойство дня.

— Но танец-то не прекращается?

— Хм. Как повезёт.

Туман пожрал бетонные опоры шоссейного моста, стиснувшего дамбами реку Сок. Плотное облако ползло по реке, растекалось по протокам, по карьерам, песком из которых намывали дамбу. Теперь в затонах, дышащих приливами и отливами вслед за ежедневным циклом Саратовской плотины, живёт рыбная молодь, кормятся окуни и щуки.

Раннее утро — горячая пора у хищников: снизу, из-под воды уже отлично видна добыча, но сумерки надёжно скрывают охотников. Громкий всплеск нарушил тишину — двухкилограммовая щука прошлась по стае мальков. Кому-то из них уже не повезло, кого-то оглушило. Над полем водорослей пошли приличные круги от удара и мелкие брызги, следы беспорядочной паники среди малышей, вылетающих из воды, которая больше не может утолить их жажду жизни.

Хитрая щука, норовистый окунь, засадный судак, жирный и сонный сазан, бронированный язь, редкий стремительный жерех — они не подозревают, что у них есть повадки. Они просто живут своей подводной жизнью, как жили их безымянные пращуры, вплоть до ящеров. Но стоят у берега странные подвижные стволы без корней, изредка взметая ил. Тёмными тенями нависают они над поверхностью. Они — знают. И протягивают сквозь толщу воды прозрачные опасные нити.

В сотне метров вверх по течению рыбачат военные. Клёв — так себе: язь пуглив к середине лета и уже не больно охоч до гороха, а другой наживки эти рыбаки не знают. Её знают рыболовы, но не скажут, а будут сами бродить по берегу с полными садками рыбы, вызывая зависть у неудачников.

Над головой взметнулась блесна, присвистнула леска, где-то в груди родилось ощущение полёта, словно душа ринулась за любовно выделанной железкой, которая, чуть кувыркаясь, помчалась на встречу с водой. Секунда, вторая, десятая, девятнадцать третья, стоп! Катушка неспешно сматывает леску. Удар! Что-то особо зверское нацепилось на тройник. Леска больше не наматывается, а всё быстрее сползает в глубину. Руки вцепились в спиннинг, судорожно пытаются отыграть у неведомого противника уходящие во мрак метры. Но тщетно. Гигантский хищник, словно издеваясь, азартно дёргает удилище, которое Виктор не может выпустить. Он летит вниз с глиняного обрыва, всё ускоряясь, без плеска падает в воду, валится в бездну…

И просыпается, задыхаясь.

Голова слегка побаливает, словно только что слегка приложилась обо что-то. Виктор открыл глаза, и мир погрузился в белый бессмысленный свет: зрение не сразу сфокусировалось, сбитое с толку туманом без полутонов. Он хотел вскочить, но со сна тело смогло только перевалиться на живот и подняться на четвереньки.

Под коленями и ладонями — неровный холодный камень. Так! Он же вроде проснулся. Тогда куда делась кровать? И где он сам, почему не в своей комнате?

Холод камня побуждал к действиям. Виктор сел, затем медленно встал, пытаясь понять, как себя вести в этом месте. Скоро белизна, взбаламученная движением, поуспокоилась. Остатки грёз о рыбалке медленно растворялись в сознании, как и положено не слишком насыщенному событиями сну.

Виктор, поёживаясь, огляделся. Странное место. Наверное, это пещера. Стены, похоже, резали и ровняли, мало заботясь о том, во что именно надо вгрызаться: в мрамор, в базальт или в лёд. Гладкая поверхность мягко мерцает разноцветными слоями в рассеянном матовом свете, стекающем с высоченного потолка. Пожалуй, «пещера» — слабоватое слово: рядом с ней штольни в Жигулёвских горах — крысиные ходы. Неизвестные шахтёры-зодчие создали огромный зал, приплющенную полусферу метров трёхсот в диаметре! И напустили на пол плотного белого тумана чуть выше колен… Так должен вести себя какой-нибудь тяжёлый газ вроде радона — свалиться вниз и медленно ползать, стараясь не высовываться… Всё это выглядит красиво, но очень уж фантастично.

Виктор, было, нетерпеливо дёрнулся, чтобы добежать и ощупать стены, но неровная поверхность под босыми ногами быстро заставила перейти на шаг и остановиться. Очень странно. У сна (а что это ещё, если не сон?) обычно свои законы. В нём желание редко расходится с действием, и если они не совпадают, то сновидение часто валится в кошмар. А тут, чтобы дотронуться до стены, надо непременно дойти, с удивительной достоверностью ощущая работу мышц, холод пола и промозглый запах сырого камня, острые осколки, шуршащие под босыми ступнями…

— Здравствуй, ученик!

Обрушившийся с потолка женский голос заставил вздрогнуть. Мимолётно удивила отменная дикция, как у актрис из старых фильмов: кажется, женщина и сама немолода, хотя возраст по голосу угадывать — что в покере блефовать.

А сон становится всё интереснее!

— Ух ты! — звук его голоса вернулся эхом от стен. — Ну, здравствуйте! Ученик?

— Да, я буду тебя учить, — в голосе учительницы явственно звучала улыбка. — Меня зовут Лира.

— О как! Ну, меня — Виктор. И чему станете учить?

— Магии, Виктор.

— Да-а?

Магия прекрасна, и где же ей быть, как не во сне? Отлично! А почему этот сон приснился студенту-третьекурснику Виктору Самойлову? В общем, тоже понятно: во сне царят желания — реализуемые, перспективные и безнадёжные. Вот и…

— То есть, я подсознательно стремился к магии… — высказал догадку Виктор. — И подсознание решило встретиться с сознанием во сне!

— Приблизительно, — так соглашается тот, кто совершенно не понял сказанного. — Ты — один из троих был предложен заклинанием поиска. Оно выбирает тех, кто хочет стать магом. А если мы ошибаемся, переноса не будет.

Примечательный прыжок подсознания: желание выступает как бы третьей стороной, которая самостоятельно выбирает. Может, спросить у желания о причинах выбора?

— А почему именно меня выбрало заклинание? Тех, кто тянется к магии — как волос у эльфа!

— Вообще-то, «мудрые альвы, лысы и злобны», — распевно процитировала Лира и усмехнулась. — Но заклинание поиска никогда не ошибалось. Бывало, что… мы не успевали найти настоящего ученика среди предложенных.

— А их было много? — Может не стоит так наседать на подсознание? Вдруг отвлечённый диалог разрушит ткань столь любопытного сна?

— В этот раз — трое, — терпеливо ответила Лира. — Бывало и тридцать. А почему это для тебя важно?