Тайна Спящей Охотницы (СИ) - Смирнов Сергей Анатольевич - Страница 52

И не дожидаясь ответа, Беленец чуть пригнулся и рванул вперед, к перелеску, в обход сбитого, восстановленного, но все равно неживого «немца». Кит помчался за ним.

Обогнули сбитый самолёт, пробежали еще метров пятьдесят.

— Стой! — крикнул Беленец через плечо и припал на колено.

Кит бежал, держа в голове команду «ложись!», — и сразу нырнул на локти и пузо, на холодную влажную траву.

Беленец простил необученному «солдату» его ошибку, ему было не до него: он снова рыскал глазами по небесам, прислушивался…

— Вот оно, кажись, — то ли с облегчением, то ли просто с оправдавшимся ожиданием чего-то неведомого прошептал он и показал рукой вдаль.

Кит, как и Беленец, уже поднялся на одно колено — и посмотрел в небо, куда тот указывал.

Сначала это выглядело крохотным далеким белым облачком — только очень круглым и похожим на медленно летящий навстречу тенистый мячик… Потом мячик превратился в кольцо «табачного дыма». Оно увеличивалось, не только приближаясь, но и расширяясь… и вдруг превратилось в кольцевую радугу с чрезмерно увеличенной красной, причем не внешней, а внутренней стороной…

«Контур!» — догадался Кит…

— Ядрена-ть! — давя изумление усмешкой, качнул головой Беленец. — Видал такое раньше?

— Видал, — кивнул Кит.

— Оно?

— Оно…

— Эх, пожить бы подольше! — вдруг мечтательно выдохнул Беленец. — Посмотреть бы, как оно там… все чудеса эти…

Радужное кольцо приближалось под небольшим углом и опускалось все ниже… И вдруг на высоте метров тридцати над землею произошел как бы «цветовой реверс» — красная, тонкая сторона в один миг оказалась внешней, а широкая фиолетовая — внутренней. Кольцо пошло «на посадку», коснулось земли и превратилось в обычную радугу — только эта радуга-дуга была шириною всего метров эдак двадцать и мчалась по земле со скоростью ветра…

— Ух ты! — восхитился Беленец… и спустя миг вскрикнул: — У-ёо-о-о!

А вскрикнул он при виде нового спецэффекта: в центр радужного полукруга вдруг устремились пульсирующие сиреневые нити… эта красота длилась всего секунды три…

…И прямо из радуги вылетел… вернее влетел в эту реальность серо-зеленый самолет без всяких опознавательных знаков. Самолет не очень большой, но очень странный.

Он был похож на пеликана или на брюхастую в профиль рыбину типа дорадо, с рамным фюзеляжем и смешными шасси, будто на скорую руку сделанными из колесиков и длинных реек. Много позже Кит найдет его изображение в Интернете — это был Gotha, небольшой немецко-фашистский транспортник…

Краем взора Кит заметил, что Беленец посмотрел на часы. Он напряженно приподнял брови, будто, как штангист, толкал ими тяжесть, и перевел взгляд на Никиту.

— Ну вот, браток, — неожиданно тихо и душевно обратился он. — Теперь твой номер. Все запомнил? Похитили из будущего… Пригрозили слегка… Ремонтный завод… танки… А про что забыть знаешь?

— Знаю, — кивнул Кит.

Пузатая рыба-пеликанина, тем временем, тормозила.

— Главное, делай испуганный и придурковатый вид, — добавил задание Беленец и сыпанул соли Киту на старую рану: — А то ты какой-то бесчувственный… Для настоящего разведчика и диверсанта оно, конечно, в самый раз, но не теперь, понял?.. И последняя инструкция: всему, что сейчас услышишь и увидишь, не удивляйся и молчи.

Уж эту инструкции Кит давно усвоил.

— Только рот разевай и глаза пучь. Всё! Готов?.. Пошли.

И они побежали вслед дурацкому самолетику, который уже успел проехать мимо них и почти остановиться.

Когда бежали, Кит успел отметить, что грунт под ногами стал гораздо более плотным и удобным для пробежек… будто это была неплохо скрытая взлетно-посадочная полоса посреди полей.

Дверца на борту самолётика открылась, и из нее высунулся средних лет человек с вытянутым и породистым лицом в мужественных глубоких морщинах. Человек немного напоминал актера Клинта Иствуда эпохи «Грязного Гарри» и был одет в лётный комбинезон, тоже без всяких крестов и свастик, и круглый, вислоухий пилотский шлем, почти такой же, в каком когда-то любила щеголять княжна Лиза.

Беленец ушел в отрыв, словно стремясь успеть сказать что-то «Грязному Гарри» прежде, чем подбежит Кит. И когда тот подбежал на последнем дыхании, Беленец уже несколько секунд орал на пилота, слушавшего его с полнейшей арийской невозмутимостью.

Что самое интересное, Беленец орал на немецком языке. Кит подавил свою бесчувственность и разинул рот… Пилот бросил один короткий взгляд на него, второй — вниз, на его гипербудущие кроссовки, улыбнулся в никуда и снова стал внимательно слушать крик Беленца.

Тот, помимо прочего, занимался опасной жестикуляцией, рискуя одной рукой сбить у самолета крыло, а другой — голову Кита. Он показывал в небо, еще куда-то в сторону, несколько раз указал назад, на поезд, и отдельно — на сбитый самолет… Пару раз ткнул указательным пальцем в часы на своем запястье и один раз — Киту в грудь, прямо в темное кровавое пятно на куртке. Пилот с неподдельным интересом посмотрел из самолета на это пятно.

И именно в этот момент Кит вдруг понял суть крика, будто Беленец нажал у него на груди какую-то невидимую кнопку — вроде как врубил плугин автоперевода, вшитый у Кита где-то в мозговой подкорке.

Кит вдруг догадался, что все подстроено заранее: и бомбёжка военно-санитарного состава в строго определенное время, и уничтожение железнодорожных путей строго на определенном километре от Москвы. Вот только кем подстроено? Нашими? Или всё-таки фашистами? Уж больно круто ругался по-немецки Беленец, который, как можно было теперь догадаться, и был тем двойным агентом, коего он представлял Киту в третьем лице… А вдруг он водил Кита за нос и на самом деле был агентом «одинарным» — то есть попросту фашистским. Правда, на истинного арийца Беленец не тянул и казался слишком эмоциональным для немца. Но ведь и русские были всякие — свои и вражеские. Впрочем, и то, что он орал, было простительно — самолет свой двигатель не глушил и тарахтел оглушительно… Или вправду шла такая особая, многоступенчатая игра, в которой каждая из противоборствующих сторон по неизвестно чьей указке предпринимала что-то, возможно, и во вред себе, ведясь на иллюзию успеха?

В общем, Кит как разинул рот и стал хлопать глазами… и пока вычислял все возможные версии происходящего, так и не переставал это делать. Чем произвел на невозмутимого арийского пилота вполне удовлетворительное впечатление.

В общем, как понял Кит, Беленец отчитывал кого-то в лице пилота за несоблюдение графика операции и особенно за то, что один из налетевших самолетов, истребитель-бомбардировщик, вместо того, чтобы просто поддерживать обстановку бомбежки, при которой были разворочены пути, еще и лупанул из пулемета прямо по составу, чего предусмотрено не было. Видно, в азарт вошел. За что и поплатился, ибо наши зенитчики, в тайны не посвященные, успели подбить его за миг до того, как сами попали под его огонь… Наверно, они и были его мишенью.

Ответ породистого немецкого пилота был предельно лаконичен. Он сказал всего полдюжины слов, внушительно указал пальцем в небо, потом тоже ткнул им в свои наручные часы и, наконец, — в Кита.

Беленец только кивнул — «Йа!» — тут же подхватил Никиту под мышки, приподнял над землей и подал пилоту. Но тот Кита не принял, а просто подался назад в самолет.

— Давай теперь сам! — громко, с понятным только им намеком, крикнул Беленец в затылок Киту и подтолкнул его в самолет.

Кит сунулся внутрь и… нет, не повернулся, чтобы проститься. Он сейчас не хотел встречаться глазами с Беленцом. Пилот сразу закрыл за ним дверцу.

— Садись у кабины и пристегнись, — сказал он в спину Киту на очень хорошем русском языке, но всё же с заметным гортанно-нордическим акцентом.

Кит двинулся в сторону кабины через гробо-контейнерный «салон» машины, увидел голову еще одного пилота, возвышавшуюся над креслом, увидел длинную лавку вдоль стены, но понял, что имеет полное право сесть не на эту «жердину», предназначенную, видимо, для отряда десантников, а в третье — небольшое и более удобное — кресло, привинченное к полу позади правого переднего кресла.