Душа на продажу (ЛП) - Mur Lina - Страница 70

не знаю вас, совершенно не знаю…

- Душа Яна в вас, поэтому вы это чувствуете, — печально улыбнулась я ему, мне

стало жаль этого мужчину, который борется с собой.

- Вы хотите сказать, что он переселился в меня? Что за бред? – возмутился он.

- А как вы ещё это объясните? Та ночь, когда я была в тёмно-синем платье — это

сон, мой сон. Ян пришёл ко мне, чтобы рассказать о кольце, и почему оно у

меня…

- Меня силой привели к вам и заставляют полюбить! Но я не он, я никогда не

буду им, Лорель! Я другой человек, у меня своя жизнь! – перебил он меня,

выплёскивая на меня всё его непонимание и нежелание смириться с новой

жизнью.

- Вас никто не заставляет любить меня, — обиженно ответила я. – Верно, вы не

он. Он был иным…

- Да слышал я уже об идеальном графе, которым мне никогда не быть! Ваш

возлюбленный был полон благородства, чести, манер и тому подобного.

Безупречный мужчина, мечта любой женщины, — зло говорил лже-Ян.

- Так уезжайте. В чём проблема-то? – я развела руками.

- В вас, — он ткнул в меня пальцем. – У вас есть то, что мне необходимо, чтобы

вернуться. А вы упрямо не отдаёте мне это. Раз я это он, так верните мне мои

вещи!

- Вы сейчас сами себе противоречите, — усмехнулась я.

- Верните мой портрет, — потребовал он, кипя от злости.

- Это мой портрет, — напомнила я ему. – Зачем вам он?

- Чтобы всегда было напоминание, какая вы ядовитая змея, — фыркнул он и

подошёл ко мне, протянув руку.

- Почему вы, вообще, оскорбляете меня? Это вы приехали в мой дом, требуете

вернуть не свои вещи, рассказываете мне о воспоминаниях. А когда я сделала

точный вывод, то сразу приняли его в штыки! – возмутилась я, крепче сжимая

своё изображение в ладони.

- Вы утверждаете, что его душа в моём теле, верно? – прищурился лже-Ян.

- Да, — уверенно кивнула я.

- Тогда вряд ли ваш идеальный граф, полный манер и великолепия, сделал бы

это, — с хитрой улыбкой произнёс он, и его рука легла на мой затылок, а в

следующий момент его губы уже прижались к моим.

Поцелуй был полным ярости, предназначавшейся только лишь для пыток, но

пытка сейчас была одной – его нежелание признаться себе, что он и есть мой

Ян.

Его губы терзали мои, заставляя подчиниться и ответить на этот призыв. Мне он

был необходим, эти горячие жадные губы, зубы, прикусывающие нижнюю губу,

язык пробующий на вкус мой. Было невозможно не отдаться этому умелому

соблазнению.

Я запустила руку в его волосы, которые были идентичны моим воспоминаниям.

Как и его язык, очертивший контур нижней губы, и с силой ворвавшийся в рот.

Спина изогнулась, давая возможность ему проникнуть глубже. Его рука, всё ещё

сжимавшая мой затылок, стала мягче и нежнее. Вторая мужская ладонь

опустилась по спине и накрыла одну ягодицу, прижимая к его возбуждённым

бёдрам.

Дышать стало невыносимо, я забыла, как насыщать тело кислородом, ведь все

чувства сейчас были открыты и наполнялись доверху, даже их уже было с

избытком. Горячая пульсирующая лава сконцентрировалась внизу живота,

заставляя стать напористей, развратней, чтобы получить насыщение.

Он прижимал меня к себе, передавая своё тепло. Поцелуй превратился в

смакование друг друга, узнающих заново былую страсть, давая время на

передышку, от голода съедавшего меня изнутри. Портрет выпал из моей руки.

Мои ладони проскользили по его груди и скрылись под пиджаком, распахивая

его, пытаясь освободить Яна от него.

Его губы оторвались от моих, продолжая зажигать огонь внутри, проводя губами

по щеке до уха, прикусывая мочку, что я вздрогнула от такого яркого ощущения

сладости и выдохнула горячий воздух.

- Я не он, Лорель, никогда я им не стану, — прошептал он в моё ухо.

Это заявление оглушило меня, и я раскрыла глаза, встречаясь с тёмной синевой.

- Интересно, вы всегда отвечаете с таким призывом на поцелуи? – усмехнулся

лже-Ян и отстранился, поднимая с пола мой портрет.

Я не могла вымолвить ни слова, я всё ещё была в своей грёзе, где меня обнимал

мой Ян, заставляя поверить в переселение души.

- Это была проверка, проверка для меня. Вряд ли ваш прекрасный граф бы

оставил вас дрожать от возбуждения сейчас, но я напомню, вам, Лорель. Я не он.

И я покидаю вас, хорошей ночи, — с этими словами он широким шагом вышел

из моей комнаты.

Я закрыла за ним дверь и села на постель.

Но я же уверена, что это Ян! Уверена! И я отдам ему его вещи только тогда,

когда он признается мне, что смирился со своей судьбой. То есть я насильно

хочу его привязать к себе? А если он не любит меня больше, если этот новый

мужчина не желает любить меня? Он сказал, что его заставили.

Я дотронулась рукой до губ, которые горели от его поцелуев. Но этот напор

отличается от того, который я знала ранее. Ян целовал меня нежно, трепетно,

почти с осторожностью, как и занимался со мной любовью. В то время, как этот

не скрывал своего животного инстинкта. Он только брал, ничего не давая

взамен. И он ещё насмехается надо мной, хотя сам был возбуждён не меньше

меня.

-Господи, — прошептала я и взялась руками за голову.

Я запуталась, упав в вязкое болото, из которого не было выхода. Всё

перемешалось в голове. И надо остудить тело, чтобы была возможность

подумать.

Встав с постели, я достала из шкафа свежее белье, пижамные штаны и майку.

Быстро зайдя в ванную, я заперла дверь. Я не могу его видеть сейчас, слишком

унизительными были его слова.

Набрав ванну, я опустилась в воду, и прикрыла глаза.

Итак, надо всё взвесить. Есть старый Ян, есть лже-Ян. Один обещал, что найдёт

путь. Другой рассказывает про воспоминания, принадлежавшие только первому.

Один умер. Другой был в коме и ожил.

Какая-то женщина передала ему мой портрет, который был написан, скорее

всего, Перхтой, ведь она любила рисовать. А Ян написал послание для того,

кому он попадёт.

Меня ещё обозвали принцессой с потерянной душой, — напомнило обиженно

нутро, и я сжала губы.

Принцесса – это из сказки, которую рассказывала кормилица Яну. Но ведь

невозможно, чтобы она пришла к лже-Яну. Она давно умерла.

Но есть потомки, — опять подсказала внутренняя умница.

Хорошо, допустим, что пришёл потомок этой кормилицы и передал лже-Яну

послание и портрет. Эта женщина не просто так ему наказала это, она, значит,

была уверена, что это Ян.

Следовательно лже-Ян и Ян это один человек, но тогда почему он не помнит

ничего. А точнее, обвиняет меня в том, что его заставляют полюбить меня

насильно. Ему открывают воспоминания, но он не желает этого. Потому что не

чувствует ко мне ничего, кроме жажды забрать то, что принадлежало Яну.

А то, что упиралось тебе в бедро, это так, мелочь, — усмехнулась всезнайка

внутри.

Он мужчина в первую очередь, и, вероятнее всего, после комы у него не было

секса. Вот и объяснение.

Сейчас и я заставляю его полюбить меня, вспомнить все и привязать к себе,

потому что сгораю от одиночества без своего Яна. Но разве это правильно?

Даже если душа Яна в этом теле, то там осталась другая душа, которая не

желает принимать такие правила игры.

Насильно мил не будешь, — вспомнила я поговорку и вздохнула.

Судьба надо мной не только насмехается, она открыто смеётся, показывая мне

мужчину, который мог бы быть со мной, но он этого не хочет. Он отвергает всё.

И мне придётся вновь его простить за нежелание дать душе Яна волю, и

отпустить. Забыть.

- Забыть, — прошептала я свою мысль, и мне стало себя так жалко, что я

закрыла руками лицо и расплакалась.

Почему, когда я только поверю в возможность быть счастливой, мне показывают