Мечта хранимая (СИ) - Виксар "Виксар" - Страница 66

66

Тьфу. Если это стоит в самом начале, можно догадаться, что будет в конце.

Смутное время — призрак свободы на коне. Кровь по колено, словно в каком-то диком сне Тешится люд, бьют старых богов. Молится люд, ждут праведных слов. В небе комета — близких несчастий верный знак. Воины света павших сжигают на кострах, Воины тьмы мир взяли в кольцо, Тысячи птиц вниз рухнут дождём…[5]

Или нельзя…

Интересно. Даты не проставлены, вообще никакой сторонней информации. Реально ли, что инфернал делал эту подборку до последних дней своей жизни, на протяжении всей войны с Империей, или это совпадение и песня случайно оказалась на таком подходящем ей месте?

Закрыв книжку, я отмерил на глаз середину и открыл снова.

Надо мною тишина, небо, полное дождя. Дождь проходит сквозь меня — но боли больше нет. Под холодный шёпот звёзд мы сожгли последний мост И всё в бездну сорвалось, свободным стану я…[6]

Снова Кипелов.

Может, просто вся вторая часть отведена под него?

…Расплескалось наше лето по бетонной стене, В пальцах гаснет сигарета — значит, воздуха нет. Держись же, паря, за нами, только крепче держись, Макай лоскутное знамя в креозотовый бриз…[7]

Нет, не отведена, всего понемногу. И чем дальше, тем сильнее ощущение, что выбор действительно строился на актуальных предпочтениях, проистекавших от жизненной ситуации.

А это, в свою очередь, нагоняло тревогу: уж Медведева я никак не ожидал здесь увидеть. Одно дело популярные группы, другое — такие неординарные… Неужели мы и впрямь имели одинаковые музыкальные вкусы?

Ничто так не деморализует, как общие корни с врагом. Почему всё складывается именно так? Одни и те же мысли — и совершенно разные выводы. Почему первое, что я захотел сделать, вникнув в правила этого мира, это спасти кого-то, а он — уничтожить?

Часто говорят среди людей, Что Бог жесток, что правды нет. Но не каждый может стать сильней, Дарить другим тепло и свет. Дует ветер — не понять его мотив, Всюду сумерки и холода. В тусклом небе, в нас надежду возродив, Одиноко мерцает звезда. Прощай, мой сумеречный ангел! Так быстро порвалась струна. До встречи, сумеречный ангел, Там, где всегда весна…[8]

В груди что-то ёкнуло. Я всё смотрел в текст и не мог понять, что меня так задело. Потом дошло: несмотря на слова о надежде, в песне чувствовалась безысходность. Такая знакомая…

Может, он потому и стал инферналом, что потерял что-то дорогое?..

Пересилив себя, я открыл наугад ещё одну страницу.

Отключите мне свет Я наполнен тобой до краёв Мне не нужен рассвет, Ветерану сердечных боёв Мне ненужное «да» Я опошлен лимонной луной Пусть во сне иногда Ты всё так же танцуешь со мной, Мой Ангел… Я подставляю горло любви, Я в неизвестность бросаю открытым текстом Обрывки снов Я прошу, не зови, В моих безумных снах тебе совсем не место…[9]

Твою ж…

Внутри меня всё окончательно пришло в смятение. С одной стороны, хотелось уйти отсюда и никогда больше не возвращаться, а с другой…

«Что за книжка?» — поинтересовался тигр, поднимаясь с земли.

«Песенник инфернала. Почитаю дома».

«Самый лучший способ успокоиться», — образ зверя искрился иронией.

«Да, я уже думал об этом… Впрочем, мне надо не успокоиться, а отвлечься. А это она сможет обеспечить».

Тигр фыркнул.

«Только на ночь не читай».

«Ладно. Если вдруг я превращусь в инфернала — загрызи меня».

Глава 10

Глупое состояние. В высшей степени глупое.

— Ты какой-то совсем уж мрачный…

Я вздохнул. Вот как ей объяснить, что со мной происходит, — при том, что сам не до конца понимаю это?

Как сказать, что я очень хочу находиться здесь, несмотря на угрюмый вид и нервозное поведение? И одновременно — хочу немедленно уйти и не видеть её, Кейру, до тех самых пор, пока не разберусь со своими внутренними проблемами? Сказать так, чтобы она правильно поняла и не обиделась?..

Даже во время прошлой влюблённости было легче.

— Жутко надоело находиться ниже вас всех по уровню. Вы тут по полсотни лет правите, а я даже с мелочёвкой справиться не могу.

— Опять ты за своё… — Кейра укоризненно улыбнулась и снова перевела взгляд вперёд, на дорогу.

За последние недели я освоил практически всё придворцовое пространство — гуляли мы с Кейрой много и с удовольствием, благо места были красивые, компания хорошая, а обратная дорога, случись что, короткая. Начиная с определённого момента встречные даже стали обращаться ко мне по имени, узнавая в лицо. Сердце при всяком таком случае радостно трепыхалось, особенно когда это происходило в присутствии Ведущей, — ведь меня признавали какой-никакой частью этого маленького мира…

— Ты, кстати, тоже сегодня не слишком весёлая, — осторожно заметил я, переводя тему.

— Скорее, просто задумчивая. Ну… оно тебе надо?

— Конечно. — «Нет, я с удовольствием пройду мимо хорошей возможности попробовать понять твой внутренний мир».

— У меня в последнее время… некоторые проблемы с государством.

— Как так? С коммунизмом — проблемы? — удивился я.

— В том и дело, что с самим коммунизмом всё замечательно. Просто… мы с тобой не так давно говорили о теории цели, помнишь?

— Угу.

— Похоже, что я не достигла её. И могу не достигнуть вообще.

Я задумался.

— Цель, насколько помню, выражалась в твоей идеальности как Правителя. А как можно её не достичь в твоём случае? Сорвать бюджетный план три раза подряд?

— Нет. Не с той стороны подходишь, тут ровно противоположное.

Хм…

А с коммунизмом всё хорошо…

— Народ не хочет твоего лидерства? — предположил я.

— Практически угадал.

— Восстание?

— Да что ты, какое восстание, — Кейра мотнула головой, — нет, всё мирно и цивилизовано.

— Тогда не знаю.

— Пошли сядем?

Свернув с парковой дорожки, мы чуть углубились в лесополосу и сели под двумя рядом стоящими деревьями. Здесь, в тени, было свежо и прохладно, но в меру — середина июля давала о себе знать. Девушка обняла ноги и опустила сверху подбородок.

— В народе говорят о том, что Ведущий это историзм, который не особо нужен стране. Совету Республики по силам выполнять его функции. А оптимизация системы позволит экономить ресурсы и продвинуться дальше.

— Ничего себе! — поразился я. — То есть внешняя политика, взаимодействие министерств…