Мечта хранимая (СИ) - Виксар "Виксар" - Страница 85

Один парень мне запомнился особенно. Он походил на пирата: голый торс, широкие чёрные штаны на ремне с пряжкой-черепом, чёрная же бандана. Глаза — в сочетание, хитрые и оценивающие. На мой взгляд, из него получился бы замечательный символ всех Одиночек, какими они кажутся для Правителей: независимый до романтизации и непонятный до отталкивания. Общаться с ним мне по понятным причинам не захотелось.

Прикинув, я понял, что дело не в нём — сближаться я бы не стал с абсолютным большинством присутствующих. Может, это во мне говорил правительский шовинизм, но, блин, что это за люди? Вот этот парень, высокого роста, в очках, в брюках и рубашке. Что ему до меня? Выглядит вполне уверенным в себе, наверное, он здесь даже своеобразный лидер. Здесь у него есть всё. А у меня — ничего. Какая у него могла быть причина сюда прийти — кроме как посмотреть на унижение извечного соперника из другой части мира, где не приняли заветы Одиночек и постоянно за это расплачиваются?

Или этот, четвёртый парень, похожий то ли на рокера, то ли на скинхеда, с обритой головой и серьгой в ухе, в чёрных джинсах и кожаной куртке — несмотря на более чем тёплую погоду. Глаза похожи на «пиратские», но в этих втрое больше пренебрежения и вдвое меньше интереса. От такого не то что помощи добиться — его с нажитого места сдвинуть будет подвигом. Что он здесь ищет? И ищет ли что-то? Или оказался неподалёку и решил заскочить на театральное представление, скоротав время до обеда?

При всех моих личных чувствах, даже Ресд на фоне этого сброда выглядел бы привлекательно. А инферналы… Их, думается, можно было бы просто расставить среди присутствующих, никто не заметил бы разницы. С другой стороны, Одиночки и так не делят своих на инферналов и не-инферналов.

Может, в этом вся суть? Когда нет чёткого различия между одними и другими, нет возможности устанавливать квоты. И дальше включаются традиционные механизмы демократии, с помощью которых собрания и наполняют преимущественно инферналоподобные личности.

— …Вот, пожалуй, и всё, — закончил Карс. Обвёл взглядом слушателей. — Через пятнадцать минут жду ваших решений.

Он вытянул перед собой руку ладонью вверх. Из-под купола зала в неё ударил луч света, по которому быстро пронеслось вниз что-то вроде сгустка энергии. Поймав его, Карс развернулся и направился к выходу. Мне оставалось только подняться и пойти за ним.

Оказавшись за дверями, Одиночка остановился и глубоко вдохнул.

— Ну? — спросил я, обойдя его и встав напротив.

— Похоже, их не проняло. Я сделал всё что мог.

— А что за пятнадцать минут? Что сейчас должно быть?

Настроение никак не изменилось — под конец в успех почти не верилось.

— Сейчас они будут выходить. Те, кто решат помочь, — останутся в зале…

Дверь тихо открылась и закрылась.

— Чуть не подумал, что ты останешься, — хмыкнул Карс.

— Они забирают камни. В чём смысл вам тратить время и говорить со мной там, если можно дойти до вас и поговорить нормально? — спокойно спросил Монах.

— То есть ты всё же с нами? — уточнил я.

— Мы ведь хотели поговорить, — он улыбнулся.

— Тогда пошли быстрее, — меня передёрнуло. — Не хочу видеть эти хари.

Карс схватил нас за рукава. Дождался утвердительного кивка Монаха, активировал связку перемещения — и мы оказались на каком-то лугу.

Поддавшись желанию, я сразу лёг на траву. Монах, подумав, сел рядом. Карс остался стоять. Поинтересовался:

— Что будешь делать теперь? Маркус?

— Честно? Мне сейчас вообще ничего не хочется.

— А как же твоё княжество? Раздумал воевать?

— А как ты собрался воевать, Карс? Втроём? Понадобится время, чтобы…

— Почему втроём? Ты ведь только Монаха нашел.

— А… ну да.

Ещё утром почувствовав бы себя преданным, сейчас я воспринял это как закономерную, хоть и неучтённую, неприятность. Он ведь не обещал мне ничего? Не обещал. Значит, ничего и не должен.

— Монах, ты, случаем, не ошибся, решив мне помочь?

— Понимаю, о чём ты, поэтому — нет. А уж в такой формулировке тем более.

— М? — я с вялым интересом поднял на него глаза. Он ответил мне всё той же ободряющей улыбкой.

— Думаю, в процессе разговора многое прояснится.

— Угу… Карс, ты куда сейчас?

— Домой, куда. Может, ещё в пару мест сбегаю, — вот уж кто не растерял энтузиазма.

— Ладно. А мы тогда посидим пообщаемся.

— Давай. Заблудишься — Монах знает дорогу ко мне.

Тот утвердительно кивнул. Уточнил:

— Будем здесь?

— Если знаешь место получше, перемещай, — я махнул рукой. Получилось несколько грубо, но Монах на это не отреагировал.

— Мне кажется, знаю. Надеюсь, тебе понравится.

Он коснулся моего плеча, и луг исчез.

Теперь мы попали в лес. Довольно редкий — деревья стояли на приличном расстоянии друг от друга, и между ними свободно гулял ветер. Пышности крон, однако, хватало на то чтобы скрывать солнце и создавать уютную тень. Я вдохнул полной грудью: здорово. Если ощущения подсказывали верно, гор мы не покинули, возможно даже, переместились чуть выше.

Монах то ли часто бывал здесь, то ли имел конкретные приоритеты: взгляд его был направлен на меня, и только на меня, природе не досталось ни капли внимания. Чуть поёрзав, устраиваясь поудобнее, он спросил:

— Тебе не понравился Совет, да?

— Совершенно. Более того, я чуть не разочаровался во всех Одиночках сразу.

— Значит, раньше они тебе нравились?

— Раньше… — я задумался. — Раньше я не знал, чего от них ждать. В конце концов, мы друг друга первый раз увидели. Но такая встреча… Возможно, и к лучшему, что мы ни о чём не договорились: я бы не выдержал работать с ними в одной команде. Даже малое время.

— Не зная, чего от них ждать, ты, тем не менее, ждал, — Монах улыбнулся. — Ждал чего-то неизвестного. И теперь ты расстроен либо из-за того, что не получил вообще ничего, либо… из-за того, что получил что-то неприятное?

Я поднял на него взгляд.

— В чём конкретно ты меня обвиняешь?

— Я тебя совершенно не обвиняю, — он как будто удивился самой этой мысли. — Мне просто… интересно.

— Что интересно?

— Порассуждать.

— В смысле?

Монах пожал плечами:

— У ребят, решивших сегодня пойти на собрание, был чисто зрительский интерес. Правители довольно редко приходят с миром, а не за новыми территориями. С просьбами — и того реже. Они хотели посмотреть, как это. Посмотреть на чужого, просящего стать такими же, как он. У меня зрительского интереса нет — зато есть исследовательский…

— Я не просил их становиться Правителями! — возмутился я. Одиночка кивнул:

— Знаю. Но им этого никто не объяснил.

— Что, нужно было придумать сотню самых бредовых идей, каждую озвучить и сказать, что нет, мне нужно не это?

Неожиданно Монах рассмеялся — тихо-тихо, чуть громче шума листвы вокруг. Почти что ласково посмотрел на меня:

— А если я скажу, что — да?

Я поморщился:

— Тогда я окончательно разочаруюсь в Одиночках.

— Да, это твоё полное право. Обратился, получил отказ, обиделся. Всё честно. Правда… наверное, я тебя расстрою, но им будет это совершенно безразлично.

— Догадываюсь. — Я с подозрением посмотрел на собеседника: — А что, ты тоже?

— Что тоже?

— Ну, я сказал, что разочаруюсь во всех Одиночках. Про классовое родство и защиту чести идеологических собратьев спрашивать не буду — уже примерно понял, как вы в этом отношении мыслите. Но ты ведь можешь обидеться лично за себя?

— Обидеться на что? — Монах снова улыбнулся — ответ его явно интересовал. Мне он казался очевидным, но…

— Разочаруюсь — во всех Одиночках. Ты относишься к Одиночкам. Значит, я разочаруюсь и в тебе, — чётко, разделяя слова, проговорил я, разворачивая логическую цепочку. — Как следствие, у тебя будет причина обидеться, ведь мы с тобой общаемся достаточно неплохо.

— Но ты ведь не разочаруешься во мне, — отслеживать его эмоции получалось довольно плохо: то ли они практически не отличались друг от друга, то ли, в самом деле, не каждая птица перелетала каменную стену его уравновешенности. Но сейчас мне показалось, что он развеселился.