Мечта хранимая (СИ) - Виксар "Виксар" - Страница 89

89

— Сейчас он про решение большинства заговорит, — съехидничал Карс.

— Нет, зачем, — я пожал плечами, — это только лишь его личное решение. Поэтому мы сможем общаться с ним на уровне, признанном обоими комфортном, а ты… ну, тебя никто не заставляет.

Пока Карс ворчал, размышляя, я тихо злорадствовал: вот, умудрился загнать противника в ловушку на его собственном поле.

— Ладно, фиг с вами, — решил, наконец, он, — один раз можно сделать поблажку. Но потом по правилам!

— Ты так мнёшься, как будто я тебя о личной жизни собираюсь спрашивать.

— Ещё б ты стал о личной жизни спрашивать!

— А зачем спрашивать, по твоему характеру и так понятно, что у тебя её нет.

Думаю, ещё чуть-чуть — и он бы обиделся. Но заржавший Томас вклинился в наметившийся конфликт между «правильным» и «неправильным», разделив со мной ответственность, и уже через пару минут разговор шёл ровно и бойко.

Впрочем, я в нём особой активности не проявлял: постоянно отвлекался на мысли о проблемах, поднятых несколько часов назад. Отвлечься хотелось, но не получалось — слишком здесь всё было… согласованно. Как актёры на сцене: читают текст по ролям и этим довольны.

Внести, что ли, интригу в процесс общения? Раз уж выторговал себе в нём преференции.

— Томас, можно личный вопрос?

Он напрягся, хоть и попытался это скрыть.

— Давай.

— А почему у тебя такое простое имя? Я сколько людей здесь встречал — все старались хоть как-нибудь, но выделиться. А тут обычный Томас.

— Это и не имя, это прозвище. Сначала меня звали просто Томом, но мне захотелось его видоизменить. Решил, что «Томас» будет неплохо.

— Даже прозвище странное, на мой взгляд.

— Это лучше, чем Фолиант. Были и такие попытки.

— Книга? По аналогии с чем?

— С песенником, — он постучал по деке гитары. — В кругу моих знакомых устоялось мнение, что я целый сборник текстов и аккордов. Очень большой.

— Да, он у нас такой, — вмешался Карс. — Может сыграть всё, что угодно. Но в разумных пределах. Может, кстати, того?.. Выдашь для нашего знакомого Правителя что-нибудь эдакое?

Подумав, Томас взял инструмент.

— Вот видишь, у него даже для Правителей есть песни! — Карс надулся от гордости.

В рассветный час шакал, о голоде забыв, Следит с холма за мрачной конницей вдали. Сегодня чёрный день: владыка мира мёртв, И стар и мал не могут слёз сдержать своих…

Трагикомедия продолжалась. Причём я поймал себя на том, что начинаю привыкать к происходящему: выбор песни меня совершенно не удивил.

Это всё обман, что он был самым добрым царём! Это всё неправда, он правил огнём и мечом! Это всё обман, я ваш царь, и один только я! Люди как звери, когда власть над миром дана…[13]

Хотя ассоциировать её с инферналами мне прежде в голову не приходило.

Интересно, а что происходит с миром, когда инферналы побеждают всех Правителей? Наверное, всё-таки ничего. За всю историю его существования, думается, они победили как минимум один раз — ну, чисто по теории вероятности. И мир по-прежнему живёт и развивается. Наверное, так же, как приходят пачками они, приходит сразу группой новая смена Правителей, которая и решает проблему. Круговорот власти в природе…

— О, давай гимн! Маркус, вернись в реальность, тебе определённо стоит это послушать!

В воздухе зашелестела невидимая флейта, выводя хитрое вступление. Затем Томас дал пару начальных аккордов — и запел. Уже нормально, а не пытаясь подстроиться под чужую песню.

Полем брани, где борются Тьма со Светом, Над городами людскими, где правит боль, Над поездами, что мчатся куда-то где-то, Над облаками, неверными, как любовь, Недостижимо мерцает звезда Свободы, Неотторжимо от наших уставших душ. Звезда Свободы, для многих — звезда ухода. Смерть избавляет от всех нежеланных нужд…

Голова разом освободилась от всех мыслей. После вчерашних, сегодняшних событий — это было именно то, что я хотел слышать.

Не жалея, даже без тени участья, Она не примет не сумевших её понять. Звезду Свободы, звезду великого счастья, Мы видим в лужах, нам головы не поднять…[14]

В голосе Томаса слышались и светлая тоска, и насмешка, и злость, и много чего ещё, что, как я думал раньше, не может сочетаться друг с другом. Впрочем, если отвлечься от этих нестыковок и подумать о сути, то я знал, о ком здесь поётся: обо всех увиденных мной Одиночках. Не об их принципах, не об их правилах общения, не о декларируемой идеологии, лишь о самих людях. О том, что они собой представляют.

Из мыслей я вынырнул, когда песня уже закончилась.

— Зацепило, гляди, — ухмыльнулся Карс.

— На самом деле, это не гимн, — посчитал нужным уточнить Томас, — мы её между собой так называем, потому что больно душевная. Какой у Одиночек гимн-то.

— Ну да, — я рассеянно кивнул. — А есть что-нибудь ещё подобное?

— По звучанию, по тексту?

— По духу, наверное.

Оба Одиночки усмехнулись. Томас пожал плечами:

— Определённо есть. Но не всё сразу. Давайте-ка выпьем.

— Хм… Карс, сделаешь мне бутылку того вина, которое перед этим создавал?

— Без проблем.

Со стороны это выглядело как жест доброй воли, но истинная причина была прозаичней: я до сих пор не мог позволить себе даже таких мелких трат.

И куда мне такому деваться?.. Ни к миру, ни к войне, мягко говоря.

Время искать себя самого, Время искать пшеницу средь трав, Время сжигать золотые мосты, Время уходить, если ты прав. Мнения масс, богатство и власть И запахи денег куют города. Но светлый человек мне когда-то сказал: «Чушь это всё! Всё — суета!» Чёрная земля, белые цветы. Что на мой вопрос ответишь ты? Кто все мы? Откуда идём? Кто светит нам в ночи фонарём? Из какого леса мы вышли, в какую дверь мы войдём? Что наша жизнь? Где мы умрём? Что служит нам путеводным огнём? Где потеряли мы сердце, где мы свободу найдём?.. Чёрная земля станет углём, Белые цветы станут тобой, На стене часы пробьют «Подъём!», Разведёт стрелки часовой. Тянется время в вагонах ж/д, Утро в постели не по нутру. Стало быть, будет шире наш шаг, Красным распишемся на белом снегу. Чёрная земля, белые цветы. Что на мой вопрос ответишь ты?..[15]

Третий вариант.

Точно, у меня ведь был третий вариант.

Знаю, я потихоньку начинаю пьянеть и потому не совсем адекватен. Но — разве меня что-то здесь держит? Разве мне есть чем рисковать?

Я глубоко вдохнул.