Инквизиция (ЛП) - Матару Таран - Страница 25

— А я ведь тоже капитан, — проворчал Флетчер, пытаясь не сводить глаз со спины Ловетт. — Все-таки я выиграл Турнир.

— Я и забыла! — рассмеялась Ловетт. Флетчер улыбнулся, он никогда раньше не слышал ее смеха. Ее голос, обычно стальной и решительный, становился теплым и доброжелательным.

— Я думаю, что…

Но Флетчер так и не успел сообщить, что он думает — Лисандр вспорхнул с ветви, и мир превратился в размытое коричнево-зеленое пятно. Грифон нырял и петлял между ветками, делал сальто и переворачивался. Флетчеру казалось, что завтрак скоро его покинет. Ловетт вопила с несдерживаемой радостью, подгоняя Лисандрамчаться все быстрее.

С последними взмахами могучих крыльев Лисандр вырвался из зелени крон деревьев. Мягкая густая листва съездила по щекам всадников. Когда они оказались в чистом небе, утреннее бледное, но теплое солнце осветило Флетчера.

Вдалеке маячили Горы Медвежьего Клыка, заостренные пики вонзались в небо, как клыки, в честь которых их и назвали. Несмотря на головокружительный подъем, неожиданное спокойствие накрыло Флетчера. Под ними простиралось зеленое море. Верхушки деревьев покачивались на ветру, сопровождаемые мягким поскрипыванием. Аж дух захватывало.

— Мне никогда не надоедает летать, — воскликнула Ловетт, гладя шею Лисандра. — Ты там как, живой?

Флетчер с открытым ртом разглядывал все вокруг. Даже когда он выглядывал из окон спальни в Академии, так высоко он не был и не видел большую часть мира, в котором жил.

— Мне бы тоже никогда не надоедало, — признался Флетчер, откидываясь в седле. Страх испарился, ему на смену пришло внезапное желание прыгать, бегать, чувствовать что-нибудь, что угодно. Он был жив, свободен и наконец-то принадлежал самому себе.

Он хотел призвать Игнатуса, чтобы разделить с ним такой момент. Но это было рискованно, в седле едва ли оставалось свободное место. Тем не менее, кое-кто мог присоединиться к нему в его первом полете. Он вытянул палец. Ладонь обожгло болью, когда пентаграмма засветилась фиолетовым, и тут с веселым урчанием появилась Афина и начала смазанным бело-коричневым пятном описывать круги вокруг Ловетт и Флетчера. Когда Лисандр повернул голову, чтобы взглянуть на вновь прибывшую, она взяла себя в руки, опустилась на плечо хозяина и безмятежно встретила его взгляд. Флетчер погладил ее и почувствовал укол ревности Игнатуса. Тот тут же спрятал возникшее чувство, но Флетчер все же опустил руку.

— Я хорошо помню Афину, — неожиданно грустным голосом сказала Ловетт. — Я училась в Академии вместе с твоими родителями, Флетчер. Конечно, они были гораздо старше меня. Знай, что они были хорошими людьми. Эдмунд и Элис всегда были добры ко мне, следили за тем, чтобы за мной приглядывали, коль уж я была самой младшей в академии. И Арктур, естественно, тоже.

— Арктур знал моих родителей?

— Да. Он оказался первым простолюдином, попавшим в Академию. Только Эдмунд, Элис и я по-настоящему приняли его.

— Он, наверное, разочарован теперь, когда стало известно, что я не его сводный брат. — Настроение Флетчера ухудшилось. Он всегда знал, что может положиться на Арктура, что тот всегда поможет, как и положено старшему брату. Будет ли Арктур все еще заботиться о нем, теперь, когда открылась правда?

— Я думаю, что от этого он тебя еще больше полюбит, — заверила Ловетт, оглядываясь на Флетчера. — Твои родители погибли всего лишь через два года после выпуска, и их смерть была настоящим ударом для Арктура. Шрам свой он получил, разыскивая орков, которые это сотворили.

— Я не знал, — признался Флетчер, глядя на свои руки. Афина, пытаясь его подбодрить, нежно ухватила за ухо и потерлась перышками о его шею. Мысль о том, что давным-давно она точно так же вела себя с его отцом, утешала. Она одна была связью с его прошлым.

Преисполнившись решимости, он сосредоточился на текущей задаче. Сэр Колдер и Бердон будут рады узнать, что с ним все хорошо.

— В Пэлт, капитан,— сказал Флетчер, крепче сжимая седло и глядя на самые высокие пики Гор Медвежьего Клыка. — Давайте посмотрим, как быстр ваш Грифон.

Они спускались медленно, спиралью. Флетчер с удивлением обнаружил новые сооружения, воздвигнутые прямо за воротамиПэлта. Ветхие хижинки усыпали землю, как галька, сооруженные из грязи, соломы и скудных веточек. На поляне в центре собралась толпа из мужчин и женщин, и Флетчер различил внушительную фигуру Бердона во главе, сэр Колдер стоял рядом. Перед ними выстроились в ряд стражники Дидрика, их желто-черная форма ярким пятном выделялась на фоне грязной земли.

— Приземлитесь вон там, — крикнул Флетчер, указывая пальцем между двух групп.

Когда они приблизились к толпе, Флетчер расслышал сердитые выкрики и увидел занесенные вилы, лопаты и кирпичи. Намечалась склока, и они прибыли как раз к началу.

Лисандр плюхнулся в лужу грязи, обдав ближайших стражников комками жижи. Флетчер спрыгнул на землю, а Ловетт снова взлетела и начала кружить над толпой, ее стальной взгляд не оставлял никаких сомнений, на чьей она стороне. Афина последовала ее примеру, готовая спикировать при первых признаках проблемы.

— Со всем уважением, лорд Ралейг, — крикнул один из стражников, —прошу вас не вмешиваться. Мы действуем по приказу лорда Кэвела. Эти поселенцы должны незамедлительно покинуть данный район.

Флетчер не обратил на него никакого внимания и подошел к Бердону с сэром Колдером. Он поднял руку, и рядом материализовался Игнатус, выдохнув предупреждающую струю огня, когда нервные стражники начали поднимать мушкеты.

— Что происходит? — спросил Флетчер, жалея, что с ним нет хопеша.

— Они пытаются нас вытурить, — ответил Бердон. — Из нашего поселения.

— Мы не уйдем, — проорала одна из женщин в толпе. — Второй раз вы нас без дома не оставите!

Послышался одобрительный гул, и толпа двинулась вперед, остановившись только потому, чтоБердон поднял руку. Флетчер узнал крикнувшую женщину как Жанет: мастерицу, что изготовила его куртку.

— Большинство населения Пэлта живет в этом поселении с тех пор, как Дидрик с отцом собрали с них долги, чтобы построить тюрьму, — объяснил Бердон. — Но когда Дидрик стал аристократом, ему даровали землю, на которой мы обосновались, и с тех пор он пытается нас выгнать.

— Я ничего об этом не знал, — пробормотал Флетчер, с отвращением качая головой.

— Добром это не кончится, — проворчал сэр Колдер, доставая меч из ножен и указывая им на взбешенных жителей. — Стража может начать пальбу в любую минуту. Бердон говорит, что они впервые притащили мушкеты.

— Ага. Думаю, это месть за твою победу на суде, сынок, — подтвердил Бердон и заглянул ему за плечо. — Я больше не смогу их сдерживать.

Флетчер взглянул на приближающихся солдат. Он во всем виноват, ему и исправлять. Но как?

Домишки вокруг представляли собой не что иное, как слепленные из грязи лачуги, ибо деревенские жители без гроша в кармане не могли позволить себе настоящие строительные материалы. Не было ни колодца с водой, ни стен, которые охраняли бы от воровиволков. Сами жители носили оборванное грязное тряпье, немытые лица измазаны сажей. Даже Бердон был одет бедно, и Флетчер заметил, как он исхудал — когда-то упитанное тело теперь состояло из жилистых мускулов без грамма жира.

Вот до чего довел их Дидрик, превратив гордых охотников и ремесленников в обитателей трущоб. И теперь, когда у них не осталось ничего, кроме хоть какой-то крыши над головой, Дидрик собирался отнять и это.

— Он за это заплатит, — прошептал Флетчер. Над головой пронесся камень. Он упал в нескольких футах от стражи, но та вдруг подняла мушкеты и приложила пальцы к куркам.

— Они не могут убить всех, народ, — снова проорала Жанет. — У нас остались только наши лачуги!

— Лачуги не стоят того, чтобы за них умирать! — крикнул Флетчер. Выкрики толпы стихли до бормотания, и все повернулись к нему.

— Больше у нас ничего нет, — ответила Жанет, скривив губы и презрительно сплюнув под ноги. — Без этих «лачуг» нам придется попрошайничать на улицах Борея, если пинкертонцы не успеют выгнать нас из города. До конца года половина помрет от холода.