Точный расчет - Чайлд Ли - Страница 55

Глава 10

Все, что могли, они сделали в доме у Нендика, хотя это ему мало помогло. Он лежал на кухонном полу почти без чувств, практически не шевелясь, хотя и был еще в сознании. Он находился в каком-то сумеречном состоянии. Нендик побледнел, лицо его покрылось каплями пота. Дыхание стало частым и поверхностным, пульс ослабел. Он реагировал на свет и прикосновение, но больше ни на что. Уже через час он лежал в охраняемой палате в военном медицинском центре Уолтера Рида с предварительным диагнозом: кататония, спровоцированная психозом.

– Говоря языком дилетанта, он парализован страхом, – пояснил врач. – Такое состояние медикам знакомо. Оно часто встречается у подверженных предрассудкам примитивных племен, которые обитают, например, на Гаити или в некоторых частях Луизианы. Другими словами, это те племена, которые до сих пор практикуют Вуду. У жертвы наблюдается повышенное выделение пота, бледность кожи, резкое снижение артериального давления, при этом она находится в почти бессознательном состоянии. Это совсем не то, что паника, вызванная повышенным содержанием адреналина в крови, а процесс чисто нервного происхождения. Видите ли, при этом у пострадавшего замедляется сердцебиение, а крупные сосуды в брюшной полости вызывают отток крови от мозга на себя, что, следовательно, приводит к тому, что пациент не может совершать никаких волевых поступков.

– Какая же угроза может сотворить такое с человеком? – негромко спросила Фролих.

– Такая, в которую этот человек искренне верит, – ответил врач. – Вот в этом и кроется разгадка. Жертва убеждена в том, что угроза настоящая. Мое предположение таково, что похитители предупредили его о том, что станет с его женой, если он что-нибудь расскажет о них посторонним. Ваше появление в доме спровоцировало кризис, поскольку он сам боялся заговорить. Может быть, он даже хотел что-то поведать вам о преступниках, но сознавал, что не может позволить себе сделать это. Более подробно обсуждать эту тему я бы не рискнул, поскольку мне ничего не известно о том, какими угрозами могли эти люди внушить страх пациенту.

– Он поправится? – с надеждой в голосе поинтересовался Стивесант.

– Все будет зависеть от состояния его сердца. Если оно слабое, то ему грозят серьезные осложнения, так как он пережил исключительный стресс.

– Когда мы сможем поговорить с ним?

– Не скоро. И все, опять же, зависит только от него самого. Ему нужно для начала прийти в себя и хотя бы немного окрепнуть.

– Но это очень важно. Только он один обладает необходимой нам информацией.

Но доктор покачал головой:

– Может быть, пройдет несколько дней, прежде чем он окажется вам полезен. А возможно, это уже не произойдет никогда.

Стивесант, Ричер, Фролих и Нигли прождали в медицинском центре целый час, но состояние Нендика не изменилось. Он неподвижно лежал на больничной койке в окружении попискивающих и тихо жужжащих аппаратов. Он делал вдохи и выдохи, но более ничего. Наконец Стивесант и его команда отчаялись дождаться перемен в его состоянии и вернулись в офис в полном молчании. Настроение у всех было ужасное. Они расселись по двое в мрачном конференц-зале и принялись обсуждать новые проблемы.

– Армстронга надо ввести в курс дела, – начала Нигли. – Они успешно инсценировали демонстрацию уязвимости вице-президента, как они назвали свою показуху, и теперь им ничего не мешает исполнить и главное действие своей программы.

Но Стивесант тут же замотал головой:

– Этого мы допустить не можем. У нас очень жесткая политика, которой мы придерживаемся вот уже на протяжении целого века. И в данном случае никто ничего менять не будет.

– Тогда следует резко ограничить его пребывание вне дома и офиса, – предложила Фролих.

– И это тоже никуда не годится, – вздохнул Стивесант. – Таким образом, мы сразу признаем свое поражение. Кроме того, это опасный и скользкий шаг. Если мы пойдем у них на поводу один раз и прибегнем к ограничениям перемещения вице-президента, то эта практика сразу твердо закрепится, и мы станем поступать так всякий раз, получив очередную угрозу извне. А этого произойти не должно. Мы обязаны защищать его и приложить для этого все усилия. Итак, планировать свои действия нам надо прямо сейчас. Против чего мы должны обороняться? Что нам известно?

– То, что два человека уже погибли, – ответила Фролих.

– Двое мужчин и одна женщина, – поправил ее Ричер. – Вспомни статистику. В подобных случаях похищение человека равносильно его смерти, по крайней мере, так происходит в девяноста девяти случаях из ста.

– Но сами фотографии являются доказательствами того, что она еще жива, – возразил Стивесант.

– Только до тех пор, пока Нендик не начнет выдавать нам сведения о преступниках. А он молчит уже две недели.

– Но он до сих пор ничего не сказал нам, а потому я лично буду все же надеяться на то, что она жива.

Ричер не стал возражать.

– Вам известно что-нибудь об этой женщине? – осведомилась Нигли.

Стивесант отрицательно покачал головой:

– Никогда не приходилось встречаться с ней. Я даже не знаю, как ее зовут. Да и Нендика, можно сказать, я совсем не знал. Для меня он просто человек из технического персонала, с которым мы иногда встречались в коридоре, не более.

В комнате стало тихо.

– Кроме того, обо всем случившемся нужно будет рассказать ФБР, – продолжала Нигли. – Теперь дело касается не только Армстронга. Имеется похищенная женщина, которая либо уже мертва, либо жизнь ее находится в серьезной опасности. Все это, без сомнения, входит уже в юрисдикцию ФБР. Сюда же можно приплюсовать убийства, совершенные в двух разных штатах. Ими тоже должно заняться Бюро.

Собравшиеся притихли. Стивесант тяжело вздохнул и по очереди внимательно вгляделся в каждого из присутствующих.

– Совершенно верно, – наконец кивнул он. – Я согласен. Дела зашли чересчур далеко. Бог свидетель, что мне этого ох как не хочется, но все же я вынужден поставить ФБР в известность. Пусть они тоже займутся расследованием.

Никто не стал ему возражать. Да и нечего было сказать в данном случае. Похоже, такой выход был единственно правильным, учитывая все сложившиеся обстоятельства. Однако вслух никто не выразил своего мнения. Согласиться с боссом показалось бы демонстрацией сарказма, а любое сочувствие сейчас было бы попросту неуместным, хотя бы по отношению к супругам Нендик и непричастным к делу семьям, носящим фамилию Армстронг, если не считать самого Стивесанта.

– Ну а пока сосредоточим усилия на охране вице-президента, – продолжал босс. – Вот, пожалуй, и все, чем мы можем заняться.

– Завтра он снова улетает в Северную Дакоту, – сообщила Фролих. – Еще одна прогулка на открытом воздухе. Сплошные развлечения. Кстати, встреча с местной общественностью будет проходить там же, где и в первый раз. Надо сказать, это место не слишком надежно. Самолет улетает в десять.

– А в четверг?

– В четверг отмечается День Благодарения. Вице-президент будет присутствовать на благотворительном обеде в приюте для бездомных, здесь, в Вашингтоне, где, между прочим, сам намеревается помогать в раздаче праздничного угощения. Он будет постоянно на виду у публики.

На этот раз молчание длилось дольше обычного. Стивесант снова глубоко вздохнул и положил ладони на длинный деревянный стол перед собой.

– Ну хорошо, – подытожил он. – Приходите сюда завтра к семи утра. Думаю, что ФБР с удовольствием пришлет нам кого-нибудь в помощь.

Сказав это, он, оттолкнувшись ладонями от стола, поднялся и отправился из конференц-зала к себе в кабинет, откуда ему следовало сделать несколько звонков, которые могли в дальнейшем серьезно повредить его карьере.

– Я чувствую себя абсолютно беспомощной, – призналась Фролих. – Как жаль, что я раньше так мало занималась профилактической деятельностью.

– Тебе не нравится оборонительная позиция? – поинтересовался Ричер.