Точный расчет - Чайлд Ли - Страница 96

Он подтолкнул первый конверт по скользкой поверхности стола, и белый прямоугольник, проехав шесть футов, остановился как раз напротив Ричера. Второй конверт был отправлен более осторожным движением, и он так же застыл около Нигли.

– Позже, – начал Джек. – Вы уволите нас чуть позже. Оставьте за нами хотя бы остаток сегодняшних суток.

– Для чего?

– Нам необходимо переговорить с Армстронгом. Я имею в виду только себя и Нигли.

– О чем же?

– Об очень важном деле, – уклончиво ответил Ричер и замолчал.

– О том, о чем мы с тобой беседовали утром? – спросила его Нигли.

– Нет, о том, о чем я так долго думал вчера ночью.

– О чем-то отсутствующем и не доведенном до конца?

– О чем-то недосказанном.

– А что же было недосказано?

Но Джек ей ничего не ответил. Он взял оба конверта и таким же аккуратным движением, которое использовал босс, отправил их в путешествие назад по столу. Стивесант остановил их ребром ладони, затем в нерешительности взял в руку.

– Но я не могу позволить вам разговаривать с Армстронгом в мое отсутствие, – начал он.

– Вам придется уступить, – покачал головой Ричер. – Иначе мы вообще не сможем поговорить с ним.

Стивесант ничего ему не ответил. Ричер внимательно посмотрел на босса:

– Расскажите мне о том, как работает ваша почта. Сколько времени вы проверяете письма и посылки, которые приходят на имя Армстронга?

– С самого начала, как только утвердили его кандидатуру. Впрочем, это стандартная процедура.

– И как проходит проверка?

Стивесант пожал плечами.

– Все достаточно просто. Агенты вскрывают все письма и посылки, которые приходят на домашний адрес. В Сенате есть специальный человек, который обрабатывает его почту, ну, и один сотрудник, который занимается тем же самым в Бисмарке. Правда, после того как мы получили две первые угрозы, мы стали всю его почту привозить сюда и здесь проверять. Это было сделано для удобства.

– Но кроме писем с угрозами все остальное доходит до адресата?

– Очевидно, да.

– Вы знакомы с Суэйном?

– С ученым? Да, я его немного знаю.

– Вы должны повысить его или выписать ему премию. Или хотя бы одарить поцелуем в лоб, поскольку этот человек – единственный во всем здании, который имеет какие-то стоящие мысли в голове. Ну, кроме нас, конечно.

– Что же такого полезного он вам сообщил?

– Нам нужно обязательно встретиться с Армстронгом. И чем быстрей, тем лучше. На этой встрече будем присутствовать только я и Нигли. После этого мы будем считать себя уволенными, и вы никогда нас больше не увидите. Как, впрочем, и Бэннона, потому что уже через пару дней ваши проблемы будут решены.

Стивесант спрятал оба конверта во внутренний карман пиджака.

На следующий день после праздника Армстронг находился в добровольном заточении у себя дома, отказавшись от всех публичных встреч. Однако договориться о свидании с ним оказалось отнюдь не просто. После утреннего совещания Стивесант назначил на место Фролих одного из шести ее конкурентов. Этот тип с поведением дешевого мачо немедленно дал понять всем, что, по его выражению, «теперь-то все будет как надо». Он не уставал повторять эту фразу, но держался с Стивесантом подчеркнуто уважительно, хотя напрочь отвергал наличие каких-либо препятствий для своей деятельности. Главным камнем преткновения являлось то, что на протяжении десятилетий ни один вице-президент не вел частных бесед с посторонними лицами без присутствия хотя бы одного представителя Секретной службы. Ричер понимал логику этого правила: ведь даже если бы их с Нигли тщательно обыскали на предмет наличия оружия, они вдвоем голыми руками расчленили бы Армстронга за полторы секунды. Но им нужно было встретиться с ним наедине. В этом заключалась жизненная необходимость. Стивесанту не хотелось в первый же день отодвигать в сторону преемника Фролих, но, покопавшись в правилах, принятых Пентагоном, обнаружил, что в некоторых случаях допускаются приватные беседы, когда двое охранников занимают посты непосредственно по другую сторону двери. Затем он позвонил Армстронгу домой, чтобы провентилировать с ним этот вопрос лично. Закончив короткий разговор, босс сообщил Ричеру, что вице-президент показался ему несколько взволнованным и пообещал перезвонить сам.

Они принялись ждать, и через двадцать минут Армстронг связался со Стивесантом и сообщил ему три вещи.

Во-первых, здоровье его матери резко ухудшилось, из чего вытекало «во-вторых»: ему необходимо срочно вылететь в Орегон и, соответственно, «в-третьих»: его встреча с Ричером и Нигли будет короткой и состоится через два часа, так как ему требуется собрать вещи и подготовиться к отлету.

Ричер и Нигли отправились в бывший офис Фролих, чтобы подождать там, но его уже обживал новый хозяин. Маленькое хилое растение в горшке исчезло. Мебель переставили, да и вообще многое тут изменилось. Единственное, что напоминало о Фролих – лишь еле уловимый запах ее парфюмерии. Поэтому они вернулись в приемную и развалились в кожаных креслах, наблюдая за тем, что происходило на экране телевизора с выключенным, как всегда, звуком. Телевизор был настроен на канал новостей, и они снова и снова смотрели, как перед ними медленно и беззвучно умирает Фролих. Затем Армстронг делал свое заявление у Белого Дома, а после него кто-то брал интервью у Бэннона возле здания Гувера. Джек и Нигли не стали просить дежурного включить звук: им и так было понятно, что может сказать Бэннон. В спортивных новостях показывали отрывки из футбольных матчей, состоявшихся в День Благодарения. Через несколько минут Стивесант пригласил Джека и Нигли к себе в офис.

Секретаря на месте не оказалось. Очевидно, она наслаждалась выходными дома. Джек и Нигли прошли секретарский закуток и, очутившись в кабинете босса, устроились перед его безупречным столом. Стивесант тем временем рассказывал им о правилах, которые они обязаны соблюдать во время частной беседы с вице-президентом.

– Никаких физических контактов, – начал он.

Ричер улыбнулся.

– Ему нельзя даже будет пожать руку?

– Ну, я думаю, в рукопожатии ничего предосудительного нет, – задумчиво произнес Стивесант, – но более ничего такого позволять себе не стоит. Вы обязуетесь ничего не рассказывать ему о сложившейся ситуации. Он остается в неведении, и я не хочу, чтобы он узнал обо всем, что происходит, именно от вас. Надеюсь, это понятно?

Ричер кивнул.

– Понятно, – подтвердила Нигли.

– Ничем его не огорчайте и не тревожьте. Помните, что сейчас все его мысли уже далеко, в Орегоне, возле больной матери.

– Ладно, – кивнул Ричер.

Стивесант отвернулся.

– Я решил для себя, что мне не стоит даже интересоваться тем, о чем вы собираетесь с ним разговаривать. И я не хочу знать, что случится потом, после вашей беседы. Если, конечно, какие-то последствия все же будут иметь место. Но я хочу сказать вам большое спасибо за все то, что вы уже успели для нас сделать. Ваша проверка-аудит очень поможет нам в дальнейшем и, кроме того, я считаю, что вы спасли нас в Бисмарке, а ваши сердца находились вместе с нашими во все решающие моменты, и за все я вам весьма благодарен.

Никто ему не ответил.

– Я в ближайшем будущем выйду на пенсию, – сообщил Стивесант, – и вот именно теперь мне нужно следить за своей карьерой, хотя именно сейчас я и хочу сказать вам, что мне она не настолько нравится, чтобы я смог сражаться за нее до последнего.

– Эти негодяи никогда не работали у вас, – попытался успокоить старика Ричер.

– Я знаю, – кивнул тот. – Но я потерял двоих сотрудников. Тем не менее, это мое решение и мои проблемы. Я только хочу еще сказать, что мне было очень приятно познакомиться с братом Джо, а работа с вами обоими доставила настоящее удовольствие.

В кабинете воцарилась тишина.

– И конечно, хорошо, что во время гибели Эм-И именно вы оба находились рядом с ней.

Ричер отвернулся. Стивесант снова достал из кармана два конверта.