Политический сыск, борьба с террором. Будни охранного отделения. Воспоминания - Коллектив авторов - Страница 94

Глава II

Секретные сотрудники.  – Предатели по убеждениям. – Тайные встречи. – Зубатов: его работа и его смерть. – Революционная контрагентура. – Полицейские специалисты по всем революционным движениям

Серьезный упрек политической полиции, который повторяют снова и снова, состоит в том, что она использовала сомнительный метод провокации, т. е. подстрекательства: сначала побудить множество людей к совершению политических преступлений, а затем отправить их в Сибирь или даже на виселицу. Безответственные агитаторы, чьей работой, кроме всего прочего, была полная гибель Российской империи, никогда не уставали повторять этот упрек дома и за границей; и в результате их усилий Департамент полиции, под давлением предвзято ориентированного общественного мнения, демонстрировал слишком мало энергии и решимости в применении внутреннего наблюдения.

Вопрос применения провокации был тесно связан с деятельностью Охраны и в целом, и в частных ее обязанностях, которые весьма отличались от функций обычной уголовной полиции. Без ясного понимания задач политической полиции совершенно невозможно понять в этом горячо обсуждаемом деле, в чем же суть проблемы.

Когда происходит обычное преступление, например убийство или грабеж, власть вмешивается, как правило, только после его совершения. Задача полиции в этом случае – найти улики, опросить свидетелей, использовать все известные методы криминалистики, чтобы найти преступника, арестовать его и передать дело в суд.

Совсем иначе обстоит дело, когда речь идет о политических преступлениях, которые задумывались и готовились конспиративной группой. В этом случае государство должно употребить свою власть не на то, чтобы наказать преступников после совершения преступления, напротив, оно должно стремиться своевременно разрушить преступные замыслы – до того, как их смогут осуществить.

Любое правительство, а не только царское, обязано защищать и поддерживать установленный порядок всеми возможными способами. Везде, следовательно, власти постоянно занимаются сбором информации о планах заговорщиков, с целью, по мере возможности, уничтожить любое революционное движение в момент его возникновения. Поэтому во всех нормально устроенных государствах существуют также ведомства, имеющие разные названия, но одну и ту же функцию, а именно – без лишнего шума вести эффективную борьбу с целью предотвращения революции и анархии.

Практически есть только один эффективный способ узнать о действиях врага. Политическая полиция должна тайно вступить в контакт с людьми из революционного лагеря. Закономерно, что большая часть ее деятельности была посвящена этой цели. Когда возникла секретная служба (внутреннее наблюдение), сказать не могу, но знаю, что это произошло довольно давно.

Внутреннее наблюдение было значительно опаснее для врагов строя, чем наружное, потому что благодаря ему власти узнавали о самых тщательно скрываемых событиях в деятельности различных революционных организаций. Поэтому таких секретных сотрудников, взятых из вражеских рядов, использовали как Департамент полиции, так и местные охранные отделения и Заграничная агентура. Секретные сотрудники Заграничной агентуры занимались наблюдением за эмигрантами и составляли рапорты обо всем, что происходило на конференциях оппозиционных групп и особенно различных социалистических сект. Иногда секретные сотрудники возвращались в Россию и осуществляли регулярное инспектирование важнейших центров российского подполья, выдавая себя за полномочных представителей революционных штабов за границей.

Охранное отделение вербовало секретных сотрудников из всех слоев общества: рабочих, проституток, студентов, уважаемых руководителей партий и даже членов Думы.

Мотивы, которые побуждали революционеров сотрудничать с полицией, становясь, таким образом, предателями своих товарищей по партии, были весьма различны. За время службы в Департаменте полиции я встречался с людьми слабохарактерными, которые сдавались сразу после ареста, заявляли о готовности поделиться с властями важными подробностями о деятельности своей партии. Другим сотрудники охранных отделений в течение определенного времени приводили крайне убедительные доводы, чтобы побудить их к сотрудничеству. В таких переговорах, конечно, самым убедительным аргументом было ожидавшее их наказание, которое обещали отменить.

Иногда случалось также, что люди, приходившие в охранное отделение, добровольно заявляли, что действия группы бунтовщиков, к которой принадлежат сами, крайне предосудительны, и поэтому они готовы с этого момента помогать властям в их борьбе с подрывными элементами. Но я достаточно часто встречал людей, которые, когда я спрашивал, почему они предлагают нам свои услуги, прямо отвечали, что делают это ради денег.

И все же материальная заинтересованность играла не такую большую роль, как может показаться, так как вознаграждение было очень небольшим. Только если Департамент полиции работал с особенно важными лицами в революционном движении, он предлагал этим людям награду, соответствующую размерам их предательства. Обычные осведомители секретной службы, однако, редко получали больше 20–50 рублей в месяц.

Я знал многих секретных сотрудников, которые за такую небольшую плату снабжали нас весьма ценными сведениями. Особенно евреи (известно, что в каждом революционном движении в России евреи были обильно представлены) удовлетворялись совершенно ничтожным вознаграждением за свою предательскую службу. После революции 1905 года суммы Департамента полиции на эти расходы были значительно увеличены, но, поскольку число осведомителей соответственно выросло, их доход был не больше, чем прежде.

Кроме постоянных осведомителей попадались также люди, случайно оказавшиеся в охранном отделении и сообщившие информацию о той или другой организации, к которой принадлежали они сами или их друзья. Такое случайное сотрудничество оплачивалось лишь несколькими рублями.

В этом случае побудительным мотивом была месть. Случалось, что революционеру казалось, что его обидели, пренебрегли им и предали члены его собственной организации. В порыве ярости и злобы он спешил в охранное отделение и доносил на своих товарищей-подпольщиков. Агитаторы, которым обещали вознаграждение за их деятельность, но не дали его, также приходили в отделение, дрожа от гнева. Им хотелось дать выход чувствам и, к тому же, получив вознаграждение, компенсировать ущерб, нанесенный обманом революционеров.

Но были также люди, которые сотрудничали с нами из чистого интереса к этой работе, и это были часто самые способные и умелые помощники полиции. Одной из самых интересных фигур этого рода была курсистка по фамилии Жученко, которая в течение многих лет активно сотрудничала с Московским охранным отделением и, в частности, оказала исключительно важную помощь в раскрытии Боевой организации социалистов-революционеров. В результате акции, проведенной на основе ее сообщения, было предотвращено несколько планировавшихся террористами убийств, а инициаторы их были арестованы. Долгое время социалисты-революционеры очень доверяли ей и однажды поручили осуществить покушение на жизнь генерала Курлова, в то время минского губернатора. По согласованию с охранным отделением Жученко взялась за это дело и на самом деле бросила бомбу в Курлова, в полном соответствии с планом революционеров. Конечно, специалисты охранного отделения должны были сделать так, чтобы бомба не причинила вреда, поэтому она не взорвалась. Прошло несколько лет, прежде чем революционеры узнали, что Жученко играла двойную роль, и с этого времени смелая девушка подвергалась опасности пасть жертвой их мести. Но ей удалось избежать расставленных ловушек и продолжать успешно посылать в охранное отделение важные сообщения о действиях социалистов-революционеров.

Почти всегда охранное отделение принимало крайние предосторожности при работе с такими секретными сотрудниками, и если иногда эти правила нарушались, то последствия почти всегда бывали гибельны.