Русология (СИ) - Оболенский Игорь Викторович - Страница 105

Сатириозно!..

Вволю побегав с этой вот Даной, я очутился вровень с туманами. Экскаваторы рыли, слякоть текла в избу; краны двигались... шум, стук, выкрики... Их отель спешно строился... 'Ниву' сдвинули... возле лиственниц рвы... повсюду рвы! Двор Закваскина... а за ним дальше пустошь (двор Заговеева) под площадку для гольфа... Пляшут фантомы, скачут иллюзии! Я вне времени и пространства, вышибший разум!.. Но фальшь опять придёт, ибо в истину путь лишь с женщиной. Я заплакал. Квасовский выступ весь ограждён... Мне б скрыться. Если аврам здесь царь, то он Зверь 6-6-6, ну а Квасовка жрище этого зверя. Все мы в узилище - мальчик мой, я и истина. А всё вместе - гибель России... Снег сыпал, таял и растворял твердь.

Я прянул в дом мой, где и лежал. Паскудил я под себя, чтоб пахло, и обнажился, ибо ждал женщину... Стало зябко, я запалил печь, пусть дым свидетелем, что я жив ещё, хворый, чокнутый, грязный, нищий, донным ведомый в битву боец... Мерещилось, что вся русь со мной: не в Чечне и не в лжи Кремля, а вот здесь... Конец?... Мой дом вздрагивал, били в почву: кол мне осиновый? Толковали, чтобы съезжал; им 'дом валить', а не съеду, то меня 'выволочь'. Я вдруг - ствол в них, я карабин в них! vulva 'бъ ме trrr ! trrrrrrrrrь взъЁ! тренинг пъзд как coitio ergo sum, yes, - трахаясь существуем gh#!!!!! Вечная Женственность. Христианство есть иудейство масс, но, ха-ха, иудейство! Монофизитство есть проислам, пардон... вы чилам балам? Покрымнашим? пътън всегда.ехе. Соответствие дум 'едросов' замыслам Бога... Вас славят люди, мною горд Бог... 327. К 30066.35375ru.ехе 0000 00132... failure... жизнь-победительница ĕ#Ė$$x# vulvare #Ё!#grfkkk! pphui pisdare #pp Ё!!!!!!!!! Мáргерит под Закваскиным: 'Ich coitio!!!'................. не соблюдахом как заповедал, не соблюдахом!!!!!!!!!!!! H|-h^ hfta^^l^ll ^^^^#^^#^╫^^^#^#[[+^^^^#^ ATA =^=^#^#^^=§^^0^... Σςπξμ ηΰδπεμΰλ. ξλόκξ σςπξμ ςΰθνρςβεννϋε οπξφερρϋ β μξΈμθβψθρό, θ οπξ ξςφΰ.

Φεύγωμεν δή φίλην είς πατρίδα!

Мчим в дорогое Отечество!

Мне ударило: вспомнил стрелку на запад. Я, отыскав чем рыть, выполз к злой, тряской технике и к фундаментам, где, под снегом и ветром, начал долбать в них; крепко ударил. Заскрежетало... Я выбрал камни и пробирался вглубь на коленях над ямой.

- Спятил? - послышалось.

Я молчал, размышляя, как лучше втиснуться, - черенком ли, штыком от лопаты либо же пальцем? Всей рукой в недрах, я тронул нечто... Но различил сход призраков. Бровь под серой папахой гнула:

- Тут тебя люди ждут не с балды, псих. Коли нашёл что - дай мне. Ты на чужой земле.

Я извлёк длань из ямы и объяснил им: - Это, что сверху, пусть будет ваше, вы, верхогляды! Внутрь - моё! Там столькое, что ваш мир падёт: корни! - Я оглядел всех. Кроме Закваскиных (вместе старого, что с клюкою, в новой дублёнке, и его сына в белой рубашке, даже и в галстуке), был здесь люд и милиция; также был Зимоходов, дальше строительство, кран, бульдозер. Подле трёх лиственниц, ближе к 'ниве', - 'скорая помощь'.

- Мы возрастаем! от homo biblius к homo verus! - крикнул я. - Мы мутируем к истинным!

Старый буркнул: - Роет, ругает... Вы бы, милиция, его взяли. Чуть не пальнул в нас. А что он роет - вся тут моя земля. Зимоходов, наш Никанор, вам скажет, всё тут Закваскиных. Никанор, ты скажи им.

Тот бодро начал: - Всё тут Закваскиных, по дом этого гражданина... или товарища, чёрт поймёт... нет, жены его, на неё дом записанный... А вот тут, где копает, - лгал Зимоходов, - тут всё Закваскиных...

- Факт! - прервал старик, сделав шаг к моей яме. - Надо лечить его, досидится тут... Он стволом угрожает нашим строителям. Вдруг пальнёт? А у нас тут мой сын, персона, также и немцы.

Чин удивился: - Здэсь он с аружием?

Встрял юнец в адидасовках: - На подхвате мы, караулить или там дров рубить... Этот, - он ткнул в меня, - весь голый, порет про цифры, или про баб ещё... чёб они ему, - он давил смешок, - дали... Он про Маргý и про эту, рыжую Верочку. Маргá немка. (Все стали хмыкать). - Также Абрам его, типа, вроде имеет... А Николай Николаича звал мутантом... Но вот у речки, как он сойдёт, он добрый. Он там рыдает. Там, мля, Россия, врёт, и там мальчики. Он там бегает с Данкой. Оба там голые. Данка дура с Щепотьево. А он наш дурак.

Прибыл 'МАЗ'; отошли на разгрузку - скидывать можжевельники, пальмы, мирты, секвойи. Здесь, в месте истины, будет лживый театр, Большой. То есть ГАБТ!

Клюка к яме. - Спятил, короче... Дело житейское. Немцы строят, а им жить нужно? Я свой гектар им дал... Глянь, Виталька, что там нарыл тут этот курлыпа...

Я приподнялся.

- Но! - погрозил старик и повёл клюкой. - Прячешь? Вдруг убиваешь и это прячешь? Тут не в дурдом тогда!

Набежали, чтоб завалить меня; и юнец в 'адидасах' быстро лёг к яме.

- Фиг, - вытер ухо. - Псих просто так рыл.

Ветер усилился в снег с дождём.

- Пусто? - буркнул Закваскин. - Где вы, милиция! Яма ладно. А как с ружья пульнёт? А нам дом валить.

Чин напыжился. - Всо, Квашнын! Вы здэсь с ружьями? Ямы роете на чюжой зэмля, дэбоширите, сабутыльнык ваш мёртвый! Что, задыржать вас? Лучше вы ехайте. У мэня приказ, чтоб избу сносыть, а взамэн дать вам доллары.

Повели меня в 'скорую'.

- Корни, - выл я, - не троньте! Там корни русскости!!

Сип прервал: - Я их выверну на хер! - Младший Закваскин двинул к бульдозеру, влез в кабину, щётка подвинулась на стекле... взвыл дизель, и хлев обрушился...

Прибежала - в белом плаще, зонт - Мáргерит с представительным немцем.

- Мáргерит, - прошептал я. - Das Ewig-Weibliche...

Её голос: - Оу, герр Закваскин! Герр Кнаббе хоть не мешается как лицо не граждансва, но он сч'итает это насилий неперспьектив. Настаивать! - Она смолкла, и шеф кивнул слегка. - Герр Квашн'ин нас так радовайт знать немецки зд'есь, в глушь Россия! Мы не препятствовайт, и пусть дом Квашн'ин будет зд'есь стоит. Две културы - символ партнёрств! Мы знайт, дом не собсвеность герр Квашн'ин, а фрау. Для доктор Кнаббе знак отношений русские к собсвеность. Ест в Евангелий: тот, кто в малом лжёт, то и в большем. Ваш закон не для собсвеность граждан - как тогда с прочий общей всей собсвеность? - Она смолкла.

Герр Кнаббе мыслил, стоит ли бизнес ставить в зависимость от прав психа. В стойкости герра - выход мне либо смерть. Вдруг вздумает, что здесь внутренний, бытовой конфликт с соблюдением всех формальностей, - ибо здесь и милиция, и мэр города, и врачи?

Я выпалил:

- 'Wie an dem Tag, der dich der Welt verliehen, Die Sonne stand zum Grusse der Planeten, Bist alsobald und fort und fort gediehen, Nach dem Gesetz, wonach du angetreten. So musst du seyn, dir kannst du nicht entfliehen'!

Кто против Гёте? Я спел им логос, ими любимый! Немец поддался, медленно высказав: 'относясь с пиететом к местным условиям, в данном случае, к каковому причастен в рамках партнёрства', хочет 'вхождения в интерес мой, ибо касается не сугубо', - он играл интонацией, - 'сфер финансовых отношений, но и сфер частных прав'. Мáргерит излагала весь спич на русском.

Старый Закваскин яростно сплюнул. - Ты, фрау, тумкаешь? Тут не что мы хотим его дом валить, а он сам бандит. Чуть рабочих не ухнул, ходит с винтовкой. Вон... - он кивнул на Серёню, нёсшего мой отысканный карабин. - Глянь! Видишь? Для вас блюдём! Он вам днём про поэзию - в ночь снасилует. Не живёт по понятиям, а как стукнет. С дурою Данкой голый скакает. Мы ему деньги. Взял бы и сыт был; дом бы купил бы, хоть тут в Мансарово, да и жил бы... Ты, тебе в три дай, чем, фрау, стоишь, - плохо ли? Психи делу помеха. Ты ведь поехала к нам за деньги, а, Марья Батьковна? Любишь психов, защитница? Психи, волю дай, тут тебя похоронят. Хочешь? Не хочешь. Евру ты хочешь. А по-немецки он? - воз таких.

Немка стихла.

Мл. Закваскин спрыгнул с бульдозера и пошёл сипеть: - Попилить всё до Лохны! Выдрать все корни!! Да и сади давай - привезли что... Дождь, под погоду. Чтоб прижилось враз.

Герр Кнаббе, крякнув, стал подле Мáргерит... Меня подняли, повели к 'ск. помощи'. Младший злобный Закваскин двигался мимо, я попросил его: