Выжить с Рейн (ЛП) - Саваж Шей - Страница 28

Утром на куполе плота даже не было росы.

Бледные впалые щеки Рейн надулись от вдоха, и она перевернулась на другой бок. Ее темные впалые глаза на мгновение открылись, осмотрели плот и закрылись снова без каких-либо признаков сознания. Я вылез из воды, натянул шорты и подполз к ней. Последние два раза, когда просыпалась, она была очень слабой. Мне нужно было знать, она в таком же состоянии или ей хуже.

— Рейн?

— Ммм...

— Ты проснулась?

— Не уверена, — спустя мгновение ответила она. — Но думаю да, все такое красное.

— Красное?

— Да, красное, — повторила она. — Как парик клоуна. Он такой мягкий. Твои волосы мягкие. Я хочу прикоснуться к ним.

— Ты глупишь, — сказал я.

— Может быть, — ответила она. — Он все равно мягкий. Можно мне теперь немного воды?

— Пока нет, детка.

— У нас до сих пор ее нет?

— Сейчас нет.

— Ее не было слишком давно, не так ли?

— Тише, Рейн, — зарычал я в конце концов. — Твои вопросы сводят меня с ума.

— Я не хотела, — тихо сказала она.

— Дело не в тебе, — сказал я. — Я просто капризный мудак, помнишь?

Уголки ее сухих губ немного поднялись, а затем упали обратно. Я смотрел, как она высунула язычок, но не было влаги, чтобы остался след.

— Голова кружится, — сказала Рейн.

— Я знаю, — ответил я. — Оставайся на месте. И не двигайся много.

Я лег на спину, уставившись на темный навес плота. Как бы я не хотел думать об этом, мой гиперактивный ум решил, что у нее есть еще шесть часов, не более того. Я опять стал трястись и чесаться, и всерьез засомневался, что у меня хватит сил или контроля над мышцами, чтобы затащить себя обратно на плот в следующий раз, так что больше никакой рыбалки. Я не был далеко позади нее — полдня, возможно. Полдня лежать здесь с ее телом. Я не думаю, что был бы в состоянии просто выбросить ее за борт — нет, мы связаны с ней.

— Бастиан? — я услышал ее напрягающийся мягкий голос, пытающийся быть сильнее, чтобы достичь моих ушей. Я наклонился ближе и увидел, что ее впалые глаза глубоко смотрят в мои. — Бастиан, мне страшно.

Я перевернулся и обнял ее вокруг торса одной рукой, проскользнув под ее плечами другой, я придвинул ее ближе к себе. Я положил ее голову на свою грудь и обнял ее крошечное, изможденное тело.

— Не бойся, Рейн, — я закрыл глаза и притянул ее к себе. Мои глаза были плотно закрыты, а губы прижались к ее волосам. — Я с тобой.

Я чувствовал ее тело, лежавшее на мне, и старался прислушиваться к ее дыханию, чтобы убедиться, что оно было стабильным, так как она задремала. Я попытался сделать глубокий вдох, чувствуя, как темная бессознательность одолевает мои разум и тело.

— Я с тобой, — повторил я, гадая, верила ли она еще, что я смогу ее спасти.

*****

Головокружение, темнота, прохлада, пыль — я почувствовал боль, когда попытался пошевелиться, так что я остался лежать там, где и был. Даже для того, чтобы приоткрыть глаза, требовалось слишком много усилий. Моя спина и руки замерзли, но грудь и ноги слились с теплом другого тела. Я позволил какой-нибудь цыпочке остаться со мной, после того как ее трахнул? Это вне моего характера, мягко говоря. Я никогда не держал кто-то в моей постели. Мне это не нравилось.

Это чувство было другим. Мне оно нравилось. Как бы это ни было, она была теплой и мягкой, но очень маленькой, хрупкой в моих руках. Мне сразу же захотелось прижать ее к себе, чтобы окружить безопасностью — защитить ее от всего, что могло скрываться в темноте.

Должно быть, я уснул, потому что ничто из этого не имело смысла. Но я и не мог спать, потому что у меня никогда не было снов о тепле, удовольствии и женском теле, прижатом ко мне. Я видел сны о крови, смерти и боли.

Странный звук был в этом сне, если это был сон. Я не мог выдержать его. Это был постукивающий, шлепающий звук. Я открыл глаза, чтобы посмотреть, что это было, но они сразу же закрылись обратно, так и не успев сфокусироваться на окружающем. Было легче оставаться на месте и держаться за... это тело... эту женщина... за... Рейн. Это была Рейн. Вот кого я обнимал. Если бы я только смог выяснить, что это за чертов капающий шум, я смог бы вернуть немного здравомыслия. Воспоминания об одном из моих приемных родителей, взявшем меня в поход вместе с двумя другими мальчиками, крутились у меня в голове.

До лагеря мы добрались пешком, установили навес и затем провели следующие три дня, играя в карты, сидя на влажных спальных мешках. Мы даже выкопали траншею вокруг палатки, но это не помогло, и все затопило. Звук был раздражающим, и все закончилось тем, что я ударил одного из детей за то, что его грязные ноги побывали на моей подушке. Когда мы вернулись обратно в цивилизацию, я был отправлен обратно в приют.

Я повертел головой из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как ее волосы щекочут меня под подбородком. Некоторые пряди застряли в моей бороде. Было хорошо, слишком. Я почувствовал свет и... ну... что-то вроде счастья, с которым я действительно не знал, как обращаться. Она чувствовалась прекрасно рядом со мной, и я хотел, чтобы она там и оставалась. Возможно, это была попытка выразить счастье, которая заставила меня осознать, что что-то тут было не так. Это мог быть тот постукивающий, шлепающий, капающий звук. Он, казалось, стал громче. Дыхание Рейн звучало не равномерно, и ее сердце билось ужасно быстро для спящего человека. Рейн нуждалась в чем-то — в чем-то важном. Мне необходимо было понять, что это за странный, напоминающий о лагере звук, и вспомнить в чем нуждается Рейн. Ее имя натолкнуло меня на простой ответ для этих двух вопросов.

— Дождь.

Я ударил руками по дну плота, а мой разум стремительно сфокусировался. Если система сбора работала нормально, то дождь должен собираться с верхней части плота. По идее мы уже должны иметь питьевую воду. Рейн была необходима вода. Она умрет, если не получит ее, но мышцы на моих руках стонали и сопротивлялись мне, отказываясь меня держать.

Я упал обратно вниз, пытаясь держать тело Рейн рядом с собой, так чтобы не раздавить ее. Мой организм слишком устал, и я лежал на полу, обнимая ее и чувствуя, как волны медленно поднимаются и падают под нами. Я уткнулся лбом в ее волосы и пытался нормально дышать. Находясь здесь, я чувствовал себя хорошо — гораздо лучше, чем пытаясь двигаться. Если я просто отдохну здесь некоторое время, я мог пойти и сделать... как бы там ни было, я должен был сделать... или сделаю... все, что угодно. Я сделаю это позже. Сейчас мне нужен покой.

— Вставай, черт возьми.

— Да пошел ты, Лэндон, — проворчал я. Мы здесь больше пяти часов. Я требую чертов перерыв.

Я услышал тихий щелчок его пистолета и медленно открыл глаза, чтобы увидеть, что он направлен мне между глаз.

— Отдыхай и ты умрешь, — сказал он. Его голос был холоден и равнодушен. Ты думаешь, они будут ждать, пока ты отдохнешь для честной борьбы? Если ты не в курсе этого, только скажи мне слово, и я с тобой закончу прямо сейчас. Я не собираюсь тратить свое время на чертового придурка, которому необходим долбаный сон.

Я вновь оттолкнулся от дна плота, немного поежившись, когда голова Рейн свалилась с моей руки на пол. Мой желудок накренился, и в голове зашумело. Мне пришлось силой открыть глаза и посмотреть вниз на ноги, чтобы заставить мышцы двигаться. Я был не так уж далеко от контейнеров для сбора воды, первый был уже почти полон. Сквозь пелену боли в голове и дрожащие мышцы на руках и ногах, я поменял клапан, чтобы вода бежала во второй контейнер, и вытащил почти полный пакет.

«В случае потери давления в кабине, пожалуйста, наденьте на себя кислородную маску, прежде чем прийти на помощь детям или другим пассажирам».