Выжить с Рейн (ЛП) - Саваж Шей - Страница 60

Она опять закатила глаза.

Я использовал трость, чтобы сесть на пол в хижине, и постарался не сморщиться, когда оперся на больную ногу. Рейн принесла мне воды попить и затем начала сплетать кучу листьев вместе. Я взглянул в дальний угол хижины и увидел, что она сделала, включая четыре прямоугольных плоских мата, на которых можно было сидеть или ставить на них еду, чтобы держать подальше от песка. На матах стояла деформированная треугольная корзинка, и, казалось, что Рейн пыталась сделать еще одну корзинку. У нее была готова основа, осталось соединить куски кокосовой пальмы по кругу с основой и начать оплетать боковины.

— Первая, кажется, не получилась? — спросил я и, как ни странно, почувствовал робость. Рейн посмотрела на меня и нахмурилась, когда я указал на бесформенную корзину.

— Это намного сложнее, чем кажется, — ответила Рейн, совершенно не раздраженная моим вопросом. — Я вспомнила, как мы делали корзинки на уроках труда в школе, но с тем материалом было проще работать — он был однородным. Я пытаюсь сделать из этих листьев квадратную корзинку, но пока не получается.

— Она должна была быть квадратной? — усмехнулся я.

— Не испытывай судьбу, — отрезала Рейн и потом улыбнулась. — Ты все знаешь. Может, и знаешь, как плести корзинки?

— Никогда не пробовал, — заметил я, — но думаю, у тебя здорово получается.

— Угу, — Рейн покачала головой и снова принялась за плетение.

— Я собираюсь продолжить строить новую хижину, — сказал я.

— Не сейчас, — ответила Рейн. Ее тон был решительным и безоговорочным. Ей было не интересно слушать какие-либо аргументы. Но я все-таки собирался спорить.

— Знаешь, я вполне способен сделать это дерьмо, — рявкнул я.

— В обычных условиях, конечно, способен, — ответила Рейн, — но ты должен дать еще немного времени ране, чтобы она зажила. Ты снова можешь заболеть.

— Я не заболею снова, — возразил я. — И я не собираюсь рассиживаться как старый хрен и смотреть, как ты вяжешь какую-то херню.

— Не стесняйся попробовать свои силы в творчестве, — сказала она, указывая на большую кучу тонких листьев.

— Черта с два. Я буду работать над хижиной. — Я потянулся за тростью и начал подниматься, пока не услышал голос Рейн.

— Бастиан? — мне пришлось замереть, потому что ее голос больше не был раздраженным или дерзким. Когда я посмотрел через плечо, то увидел, как слезы наполняют ее глаза. — Пожалуйста, не надо. Я знаю, что ты хочешь это, и знаю, что ты не любишь быть беспомощным, что тебе не нужна помощь, но ты напугал меня, когда был так болен. Пожалуйста, пожалуйста, успокойся. Хорошо?

Что б меня! От вида слез в ее глазах, мне захотелось упасть перед ней на колени и дать все, что она захочет, независимо от того, хочу я этого или нет. Я разозлился, но не на нее, а на себя. Я закрыл глаза на секунду, сделал глубокий вдох и снова их открыл.

— Ладно, — пробубнил я, ощущая себя полным дерьмом, потому что не намеревался расстраивать ее. Я встал с земли, используя трость, и вышел из хижины. Я вполне мог поработать, когда она спала. Я сделал пару шагов по песку и сел возле костра. Я бросил несколько веток и обломков в костер и наблюдал за тем, как они горят, но быстро устал от этого занятия.

Я хотел напиться.

Я посмотрел на пляж и заметил темное пятно возле границы прилива. Это были остатки углей от костра, который я развел до того, как меня свалила лихорадка. Я мог с уверенностью сказать, что там больше не было и следа от останков людей, и задумался о том, что же с ними случилось.

— Что ты с ними сделала? — спросил я, достаточно громко, чтобы она меня услышала.

— С кем?

— С... ммм... костями и прочей хренью.

— Я закопала их, — просто ответила она.

Я резко повернулся к ней.

— Да? Где?

— На северной стороне пляже, — ответила она. — Около тропического леса. Я не хотела, чтобы они были близко. Я использовала весло, чтобы вырыть яму — как тогда, когда мы делали солнечную яму. Я не слишком глубоко выкопала, чтобы... эм... похоронить их всех, и они... не поместились в одну... эм... могилу... поэтому я выкопала две.

— Черт, детка, прости.

— За что?

— Ты не должна была делать этого. — Я убил четверых ублюдков, и ей пришлось убирать за мной. Зашибись.

— Я не хотела, чтобы они... лежали там. Ты был в не очень хорошей форме, чтобы помочь мне.

— Знаю, я об этом и говорил.

— Прекращай.

— Что прекратить?

— Прекращай мучить себя за то, что не смог проконтролировать. — Рейн склонила голову и подняла брови, набравшись смелости поспорить со мной.

— Я мог проконтролировать, — возразил я, принимая вызов. — Я не должен был позволять этим ублюдкам ранить меня.

— Бастиан, их было четверо.

— Не важно, бл*дь, сколько их было! — крикнул я. У меня не было намеренья срываться на крик, но она все равно отпрыгнула. Видения из прошлого вспыхнули в моем сознании. Я впечатал кулак в песок и отчаянно пожелал иметь здесь гребаную бутылку хоть чего-нибудь. — Я должен был двигаться быстрее. Я должен был убить их с одного удара. Я должен был разорвать его чертову глотку за то, что он прикоснулся к тебе, и должен был быть с тобой, когда они появились, тогда бы этого дерьма вообще не произошло!

Она оказалась рядом со мной еще до того, как я закончил кричать, сначала мне хотелось оттолкнуть ее. Я хотел этого, потому что, в первую очередь, не заслужил ее. Я оставил ее. Ее могли убить или увести далеко. Я, бл*дь, оставил ее одну. Я не был рядом с ней. И последнее, что она мне могла предложить — это утешение. Я не был там, когда она нуждалась во мне.

Но вот она здесь, стоит на коленях рядом со мной и обнимает руками мою голову, прижимая к своей груди, и гладит по лицу кончиками пальцев. Я зажмурился и обнял ее. Уткнулся в местечко между ее шеей и плечом.

— Прости, что не был там, — пробормотал я. — Я должен был быть там. Они не должны были прикасаться к тебе. Я никогда никому не позволю причинить тебе боль, Рейн. Клянусь перед Богом. Никогда!

— Тсс, Бастиан. — Рейн гладила меня по волосам, вокруг уха и вниз по колючей челюсти. — Все хорошо. Я в порядке, и ты тоже будешь. Ты спас меня, Бастиан. Ты спас меня от них.

— Они... они... — Я проглотил ком в горле, пытаясь понять, почему не могу ничего произнести. Руки тряслись, поэтому я обнял ее крепче, пытаясь замедлить поток адреналина в венах, но это не помогало. Пульс участился, я едва мог сделать выдох. Приложив усилия, я выдавил несколько слов, но, скорее всего, они не имели никакого гребаного смысла. — Они никогда... они не должны были так близко подходить к тебе... прости... прости... я должен был быть быстрее. Я никогда... не должен был оставлять тебя... эти гребаные ублюдки, бл*дь, трогали тебя...

— Бастиан, пожалуйста, успокойся, — прошептала она. — Я в порядке. Ты спас меня. Они не сделали мне больно, Бастиан. Ты успел вовремя.

— Но они почти... я продолжаю видеть их... во снах... и они... они... делают тебе больно, а я не могу добраться до тебя.

— Бастиан... — Я почувствовал, как обе ее руки обхватили мою голову, и она начала медленно раскачиваться из стороны в сторону, повторяя снова и снова, что это всего лишь сон. Она была в безопасности. Я спас ее. Они не прикасались к ней так.

— Я хочу тебя, — прошептал я напротив ее кожи. — Ты нужна мне, пожалуйста, Рейн...

Все было как в тумане, я даже не понял, как она сняла свои шорты так быстро, не отпуская меня. Вцепившись в ее спину руками, я прижимал ее к своей груди так долго, как мог. Я почувствовал, как она расстегивает мои шорты, и стягивает их достаточно низко, чтобы освободить меня. Мгновение спустя она толкнула меня в плечи, пока я не лег на песок. Она оседлала меня, обхватила член у основания и ввела в себя.

Такой позы у нас еще не было — она сверху. Я предпочитал, чтобы она была подо мной, и весь контроль был в моих руках. Не знаю почему — просто мне так нравилось. Мы даже не пытались по-другому. Это было... иначе... и как только мои плечи оказались на земле, я почувствовал щелчок в голове и последовал за ним. Глаза закрылись, когда ее плоть обхватила меня, я позволил разуму отключиться и мог лишь чувствовать. Я чувствовал ее плоть, ее теплое дыхание и глубокую внутреннюю связь, которая никак не была связана с единением наших тел. Я почувствовал желание к ней и ее любовь ко мне, когда она наклонилась и пробежала руками по плечам и шее, прежде чем коснуться пальцами челюсти. Я чувствовал все и позволил ей обладать мной — моим разумом, телом и душой. Я не знал, нуждалась ли она в этом и хотела ли, как хотел я, но так или иначе я дал ей это.