Стратегия обмана. Трилогия (СИ) - Ванина Антонина - Страница 65

   В тот же вечер, не тратя время на переодевание и грим, Алистрина просто отправилась в Белгравию и сделала то, что обещала. Фешенебельный район и дома богатых и знаменитых встряхнуло от взрыва.

   Перемирие началось.

   1973-1974, Нью-Йорк

   Пять лет Карла Боффи возглавляла экономический департамент Франклинского национального банка, и за эти годы она, сорокачетырёхлетняя ухоженная, элегантная зеленоглазая блондинка, если и бывала на светских мероприятиях, то всегда в окружении уже осточертевших за двадцать лет работы в банке коллег. Так и в этот раз, ей пришлось изысканно одеться и потратить время на макияж только для того, чтобы слушать на званом завтраке в отеле хвалебные речи в честь владельца банка Микеле Синдоны.

   Прошёл год, как "итальянский Ротшильд", а именно так его порой называли, выкупил банк и занял свой пост, но до сих пор Синдона оставался для Карлы, как и для многих служащих банка, личностью глубоко загадочной. Он не любил публичности, и это казалось странным. Но в этот раз на завтраке в отеле собралось много людей. Присутствовал и премьер-министр Италии Андреотти. Политик настолько расчувствовался во время своей торжественной речи, что назвал Микеле Синдону ни много ни мало, а "спасителем лиры".

   - Чем же он заслужил столь громкую похвалу? - поинтересовалась Карла у сидящего от неё по правую руку главы отдела ценных бумаг.

   - Кто знает, что на уме у этих итальянцев, - пожал тот плечами. - Это ещё что, я слышал, как кто-то назвал его величайшим итальянцем после Муссолини. В Риме говорят, что курс лиры всё падает, безработица растёт, за коммунистов голосует всё больше и больше людей. Но раз премьер-министр считает, что всё в порядке, и Синдона спас лиру, может так оно и есть.

   А потом Карла посмотрела поодаль в сторону помянутого Микеле Синдоны, но взгляд её задержался на темноволосом смуглом молодом человеке, что сидел от него по левую руку. Карле внезапно стало жутко интересно, чем в таком возрасте можно заслужить право быть приближенным "спасителя лиры". С минуту она, не отрываясь, наблюдала за молодым человеком, как он неспешно перебирает тонкими изящными пальцами столовые приборы, как учтиво наклоняет голову в сторону своего патрона, пока тот что-то нашептывает ему, как сам не суетливо и с достоинством что-то ему отвечает. Карла никак не ожидала, что юноша заметит её внимание и сам посмотрит в её сторону. В испуге она отвела глаза.

   - Кто это, рядом с Синдоной? - спросила она у главы отдела.

   - Изаак Блайх, швейцарский консультант Синдоны. Занимается антикризисным управлением в банке. Кто-то средний между мальчиком на побегушках и серым кардиналом.

   Карлу не на шутку заинтриговала столь противоречивая характеристика.

   - Хочешь, устрою вам встречу? - предложил глава отдела, расценив её молчание как знак заинтересованности.

   - Что? Нет, - тут же отчеканила Карла, и уже после подумала, - хотя... Не знаю, может быть. В рабочем порядке.

   На следующий день, когда Изаак Блайх действительно пришёл в рабочий кабинет Карлы Боффи, она даже растерялась от такой неожиданности. Быстро собравшись с мыслями и напустив на себя флёр холодной бизнес-леди, непроницаемым голосом она начала:

   - Мы не представлены, ваше имя мне известно. Моё вам, полагаю, тоже. Проходите, присаживайтесь. Начнём работу.

   И молодой человек повиновался. Он даже не стал задавать лишних вопросов, и Карла это оценила. Она тут же подала ему папку с документами и велела:

   - Будьте добры, ознакомьтесь со списком наших контрагентов. Завтра финансовый комитет должен вынести решение для кого из них мы закроем лимит, а для кого нет. Было бы интересно узнать ваше мнение.

   - Оно интересно лично вам или комитету? - улыбнувшись, спросил Изаак.

   Карла пару раз моргнула, пытаясь понять: он так пытается с ней шутить или это просто самоуверенное хамство? И отчего-то он как-то странно на неё смотрел.

   - Я доведу до комитета ваши соображения, - холодно пообещала Карла.

   Молодой человек только безразлично пожал плечами и углубился в изучение документов. С минуту Карла наблюдала, как тонкие пальцы торопливо перебирают страницы. Её заворожили эти легкие невесомые движения так, что она не сразу вспомнила, что хотела ему сказать:

   - Может, лучше возьмёте материалы с собой и проведёте расчёты и анализ балансов?

   Изаак посмотрел на неё с теплотой и улыбкой, как обыкновенно смотрят воспитатели на неразумных детей, и ответил:

   - Насколько я знаком с работой финансового комитета, там никого не интересуют длинные формулы и сложные расчёты. Им нужны конкретные указания, кому давать деньги, а кому нет. Если позволите, я всё же закончу анализ в этом кабинете и сразу же скажу вам своё мнение.

   И Карла согласилась, хотя ей показалось, что Изаак вовсе не читает материалы, а просто бегло их перелистывает.

   Через пять минут он закончил перебирать бумаги и, разделив их на две части, одну стопку откинул на стол, а другую протянул Карле.

   - Этим пятерым можете спокойно отказать в доступе к кредитным ресурсам банка, - произнёс он.

   Карла принялась изучать данные неблагонадежных контрагентов, силясь понять, что же подозрительного нашёл в них молодой финансист:

   - Хорошо. А почему именно они?

   Молодой человек лишь пожал плечами.

   - Так подсказывает мне мой опыт, - улыбнулся он.

   - Ну, уж нет, - возмутилась Карла, - это больше походит на гадание на кофейной гуще.

   - Возможно. Но если не хотите подвести финансовый комитет...

   Карла раздражённо перебила его:

   - Я не согласна.

   - Ну, не согласны, так не согласны, - без капли раздражения, но с возмутительным равнодушием ответил он, - зачем тогда надо было спрашивать моё мнение?

   И он ушёл. Карле оставалось только удивляться такому безразличию к её мнению, но видимо, близость к Синдоне застлала молодому финансисту глаза. И Карла поручила двум своим ассистентам произвести расчёты для финансового комитета. С этими данными на следующий день она отправилась на собрание. Президент банка тут же отверг все её доводы. Он назвал всё тех же пятерых контрагентов, что и Изаак Блайх, и поручил с сегодняшнего дня закрыть для всех пятерых лимит. Карла возражала, спорила, что именно эти пятеро всегда были надежными клиентами и исправно погашали долги, но в итоге поняла, что бессильна идти против зарвавшегося Блайха, который нашептывает глупейшие решения Синдоне, а тот спускает их правлению банка.

   Каково же было её негодование и удивление, когда в течение двух недель те пять контрагентов, что отметил Изаак, объявили о своём банкротстве. Внутри у Карлы всё похолодело. Если бы она настояла на выводах своих ассистентов, банку пришлось бы не сладко. Получается, молодой финансист и вправду хорош, как о нём и рассказывают. Но от осознания его правоты легче на сердце у Карлы не стало.

   Когда она случайно столкнулась с Изааком в холле банка, то не захотела даже смотреть в его сторону, не то, что говорить. Но он подошёл к ней сам:

   - Не расстраивайтесь, - мягко произнёс молодой человек, - просто дон Микеле уже давно привык верить мне на слово и не требовать доказательств.

   - Вы слишком самонадеянны, - холодно заметила Карла.

   - Вы тоже.

   От удивления она не нашлась, что и сказать, только обескураженно уставилась на Изаака. А он доброжелательно улыбался. Но было в этой улыбке, в этих глазах и что-то иное, такое странное и неожиданное. Нет, Карла отказывалась верить, что молодой человек с ней флиртует. Ведь это немыслимо, сколько ей лет и сколько ему. Наверное, лет двадцать разницы, не меньше. Растерявшись, Карла ушла прочь.

   Каждый день она видела Изаака, то на заседании кредитного комитета, то на совещаниях, да и просто в коридорах банка. И ни разу он даже не пытался с ней заговорить, только смотрел, внимательно, выжидающе, как охотник на добычу. Эти глаза, насыщенно карие, по-восточному раскосые, манили и завораживали её.