Стратегия обмана. Трилогия (СИ) - Ванина Антонина - Страница 93

   Неожиданно. Почему-то такой ход событий ему не пришёл в голову раньше. Самостоятельная особа, что живет в фешенебельном районе и приглашает его к себе - определенно, в этом веке раскованность женщин начинает понемногу пугать.

   Всю дорогу она не сводила с него глаз. Легкая загадочная улыбка не давала покоя, и он не мог отвести от неё глаз. Ощутив прикосновение пальцев к кисти, Ицхак заскользил ладонью по её руке к локтю и выше. Невольно он поддался вперед, склоняясь к её губам, и она ответила тем же.

   Долгий поцелуй, но формальный и без капли страсти, он продолжался пока такси резко не затормозило. Девушка разорвала поцелуй и вопросительно оглянулась на водителя.

   Двери резко распахнулись, снаружи возникли вооружённые люди. Последнее, что видел Ицхак, перед тем как ему накинули мешок на голову, так это как чужие руки грубо вытаскивают девушку из машины, и она не в силах отбиться. Протяжный крик и звук заткнутого рта, вот и всё, что он слышал, прежде чем шею сдавила чужая рука и яркая боль обрушилась на голову.

   Полузабытье не давало потерять сознание и оттого доставляло только мучение. Темнота, руки заведены за спину и туго стянуты веревкой. Он лежит на боку не в силах выпрямиться, совсем рядом слышится шум колес и даже стук камушков по металлу - значит, его запихнули в багажник и везут по проселочной дороге.

   Время тянулось бесконечно долго, и заставляло о многом поразмышлять. Сарваш и не думал всерьёз, что возмездие Синдоны найдет его так быстро. В сердцах он "поблагодарил" рыцаря Умберто и мастерски введенную им в заблуждение Семпронию, которая завтра наверняка начнет искать Сарваша, когда их встреча так и не состоится.

   Но это всё не важно, главное другое - расставшись с Карлой, он смог уберечь любимую женщину, которой он оказался не нужен, от кары бандитов, но сейчас поставил под удар едва знакомую англичанку, что захотела только провести с ним ночь. И это не давало покоя. Что похитители сделали с ней? Он видел, как её грубо выволокли из машины, слышал крик, пока ей не заткнули рот. А что было потом? Её тоже похитили вместе с ним? Или оглушили ударом и выкинули на дорогу как ненужную вещь? От всего этого становилось не по себе. За себя волноваться не приходилось, даже если его будут бить или пытать, это ерунда - лишь бы с ней все было хорошо, лишь бы она была жива и здорова, лишь бы с ней ничего не сотворили. Иначе он не простит себя, не простит ту минутную слабость, когда увлек её за собой, когда посадил в то злосчастное такси. А ведь всё к тому и шло, он должен был понять после слов Семпронии, что знакомство Синдоны и Ортолани не просто совпадение, а хорошо продуманный план. Надо было признаться в этом самому себе, и не искать развлечений, тогда бы с девушкой ничего не случилось.

   Машина остановилась, через минуту щёлкнул замок багажника и две пары рук грубо вытащили его наружу. Хлопки дверей, ступеньки под ногами, деревянный пол, опять скрип петель. Остановились, начали развязывать руки, с головы стянули мешок, но всё равно ничего не видать. Хлопок двери за стеной, скрежет закрывающегося замка. Через минуту зажглась тусклая лампа под потолком.

   Сарваш стоял посреди небольшой комнаты без окон, больше похожей на полупустой деревянный сарай - только стул, стол, продавленная кровать, отхожее место в углу и больше ничего. Сарваш осторожно проверил - вся мебель была прикручена в полу, и передвинуть её не получилось бы.

   Он сел на кровать, и матрас жалобно скрипнул. Ситуация обрисовывалась следующим образом - мафия похитила его и будет держать какое-то время в этой халупе. Значит, в этот же день его не застрелят. А что сделают с ней? Если поймут, что она богата, за неё потребуют выкуп у семьи, а пока будут держать под замком, могут делать что угодно - мафия с похищенными женщинами не миндальничает.

   Прошел час или два, прежде чем дверь отворилась. В проёме стоял бородатый араб с револьвером в руке:

   - Руки за голову и выходи, - уверенно и твердо скомандовал он по-английски.

   Сарваш повиновался. Происходило что-то странное, совсем не то, на что он рассчитывал.

   В комнате снаружи было куда более яркое освящение, с непривычки оно резало глаза. Араб ткнул Сарвашу дулом под ребра и приказал сесть на стул у стены. Сарваш огляделся: ещё один араб сидел около двери и прожигал его взглядом, первый продолжал держать его на мушке. У окна расположился ещё один мужчина, темноволосый, смуглый, но явный европеец.

   - Ты в народной тюрьме, - объявил человек с оружием, - ты понимаешь, за что ты здесь?

   - Я отвечу на все ваши вопросы, - постарался удержать уверенность в голосе Сарваш, - только, пожалуйста, скажите, что вы сделали с девушкой?

   Тип у двери переглянулся со своим подельником с пистолетом. Тот кивнул, и первый, открыв дверь, крикнул:

   - Нада, иди сюда, тебя хотят видеть.

   Через пару мгновений уверенной походкой в комнату вошла девушка в рубашке, джинсах и кедах. Растрепанные густые кудри по плечам, серые глаза, а в остальном совсем другой человек.

   - Привет, дон жуан, голова не сильно болит? - весело спросила она, проходя в комнату, даже не взглянув в его сторону.

   А Сарваш, смотрел, изучал лицо, фигуру и не понимал, что происходит. Другая форма носа, другое очертание скул. От прямой осанки не осталось и следа, походка совсем не та, но почему-то именно эта девушка ему смутно знакома.

   - Ну, что так смотришь? Больше не нравлюсь? - спросила она, сев рядом с похитителем возле окна. - Всё как в сказке, после полуночи Золушка превращается в тыкву.

   Теперь он всё понял и невольно рассмеялся, рассмеялся над собой, и своей глупостью. Долго он ходит по этой земле, но за триста с лишним лет увлечение женщиной ещё не заводило его в "народную тюрьму". Но всё когда-нибудь случается в первый раз. Осталось только понять, кто эти четверо такие, если не мафия.

   - Что, ухмыляешься? - недовольно спросил араб с револьвером.

   - Нет, я просто восхищен мастерской работой вашего слаженного коллектива. Можно спросить вас, Нада?

   - Спрашивай, - лениво согласилась она.

   - Как вы изменили черты лица?

   - Пластический грим. Для большей завлекательности, так сказать.

   - Зря. Без него вы намного красивее.

   Нада даже не сразу нашлась, что ответить, видимо ожидала проклятий и оскорблений, но никак не комплимента. Что ж, любой другой на месте Сарваша так бы и поступил, поддавшись эмоциям в тяжелой ситуации. Просто он, в виду богатого жизненного опыта, не считал эту ситуацию безвыходной.

   - Я ещё в своем уме, - серьезно произнесла Нада, - чтобы светить родной физиономией перед толпой господ. И мне, собственно говоря, плевать, что ты там думаешь на мой счёт.

   Она закурила, быстрыми отточенными движениями отвела сигарету от губ и выпустила дым через ноздри. Удивительная манера, больше характерна для мужчин, чем для женщин. И тут Сарваш вспомнил, где уже видел эти все эти движения. У неё самой, но ровно тридцать лет назад.

   - Хватит пустых разговоров, - произнёс человек с револьвером, и обратился к Сарвашу, - теперь ты в нашей тюрьме, и прекрасно знаешь почему.

   - Если честно, - ответил он, - если бы вы все четверо были итальянцами, я бы точно знал, что к чему. А так, я теряюсь в догадках. Кто вы?

   После слова "итальянцы" все четверо переглянулись между собой, на лицах читалось непонимание. Человек с револьвером продолжил.

   - Видимо ты многим успел насолить. Мы из Народного фронта освобождения Палестины...

   - Опять?

   Палестинец заметно растерялся от такого вопроса:

   - Что значит опять? - сурово спросил он.

   - Да так, - пожал плечами Сарваш. - Несколько лет назад я летел в Афины одним рейсом с вашей коллегой Лейлой Халед. Вернее, это я летел в Афины, но поскольку госпожа Лейла захотела приземлиться в Дамаске, пилоты не смогли ей отказать.

   После всеобщего молчания Нада звонко рассмеялась, и это был совсем другой смех, нежели тот, что он слышал несколько часов назад - в нём была такая необычайная живость эмоций, что Сарваш поразился её мастерством к перевоплощению из нормальной живой женщины в степенную аристократичную англичанку.