Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ) - Счастная Елена - Страница 87

Только руки его она убирать не стала, потому что, кажется, уже много лет никто не касался её – так... А тихие и совсем не убедительные слова остались неуслышанными. Пусть их Млада могла повторить сотню раз: не стоит с ней связываться, не стоит привыкать, ведь она здесь не навсегда! Она погибнет от руки Палача, поляжет в сражении или уйдёт по собственной воле. Потом. Но так или иначе в дружине ей не быть. И с Медведем не быть, хоть, наверное, с ним надёжно и спокойно. Если суждено Младе когда-то познать спокойствие.

Но Медведю неведомы были её мысли. Он склонился и прижался жёсткими обветренными губами к её губам. Так просто, будто делал это сотню раз. И Млада приняла его поцелуй, словно не был он первым. Потому что от него становилось тепло – как в обжитом доме, куда возвращаешься каждый день после тяжёлой работы.

Медведь прижал к себе Младу крепко ровно настолько, чтобы не причинить боли, но и не дать вырваться, если бы подобная глупость могла вдруг взбрести ей в голову. Она опустила руки ему на плечи – вырываться вовсе не хотелось. Пусть будет так. Сегодня. А что дальше – она давно уже отчаялась предугадать.

От Медведя пахло влажным мехом воротника и сталью, зима вплетала в этот запах свежесть мороза; снег падал на лицо, а ветер лизал щёки, от чего губы кметя казались ещё горячее. Но больше ничего… Не поднималось внутри желания, которое, затопив разум полностью, не оставило бы места сомнениям. Ощущение нарастающей ошибки ворочалось в груди собственными только что произнесенными словами: «не стоит». Так будет только хуже.

Но Млада упрямо прильнула к Медведю ещё теснее, и кто знает, куда завёл бы их этот поцелуй, если бы издалека её не окликнул Рогл.

– Млада, где ты ходишь? Там… – он осёкся, видно, разглядев сквозь снегопад и Медведя.

Она отпрянула от кметя, выдохнув, и поправила почти слетевшую с головы шапку. Тот едва слышно выругался, желая мальчишке вскорости быть пришибленным сосулькой.

– Что у тебя стряслось?

Вельдчонок, странно скривившись, помолчал и добавил гораздо более тускло:

– Там княже с Хальвданом поединок удумали.

– Чего это на воеводу нашло? – Млада переглянулась с Медведем.

– Не на воеводу, – качнул головой Рогл. – Это князь его вызвал.

Да уж, на такое местные зеваки, верно, и не рассчитывали. Не каждый день сходятся в схватке правитель и его ближник. На это стоило взглянуть хотя бы потому, что становилось любопытно, каков в бою Кирилл. А уж тяжесть руки Хальвдана Младе довелось ощутить на себе.

Она быстро пошла обратно, не заботясь, поспевают ли за ней Рогл с Медведем. Нарастал в ушах гул возбужденной толпы. Кажется, людей кругом стало ещё больше – и каждому хотелось подобраться к месту поединка ближе. Князь и воевода, скинув с плеч кожухи, уже спускались на ристалище. Кирилл впереди, Хальвдан, слегка удивлённо его оглядывая – позади. Ох, по всему видно: не ожидал верег такого вызова и, знать, как и все вокруг, гадал сейчас, что же послужило ему причиной.

Нагло протолкнувшись к самому помосту, Млада остановилась под навесом с молчаливого разрешения гридня. Отсюда наблюдать было удобнее всего: не мелькали перед глазами головы и спины, никто не бубнил в ухо, обсуждая увиденное с соседом.

Кирилл вышел в круг, кивком принял из рук подоспевшего отрока турнирный меч, взмахнул им, примериваясь, и повёл плечами. Ветер трепал его тонкую шерстяную рубаху, то обрисовывая мышцы на руках и груди, то снова скрывая. Он, пожалуй, ничем не уступал воеводе в силе, только телом был чуть более суховат. Хальвдан подошёл к нему нарочито неторопливо, покачивая клинком в руке; сосредоточение на его лице уже сменилось извечной полуулыбкой, за которой не разгадаешь истинных мыслей.

Верег протянул князю руку, и они пожали друг другу запястья, показывая, что никаких обид между ними нет. Кирилл сделал пару шагов назад и медленно начал обходить Хальвдана сбоку, разглядывая, словно никогда до этого не видел. Воевода поворачивался вслед за ним, наблюдая за малейшими движениями Кирилла, но меча пока не поднимал. Так и держал в опущенной руке. Но его поза мгновенно переменилась, и Хальвдан ударил с замаха. Кирилл легко парировал и тут же атаковал. Верег ловко крутанулся, отступил вбок, но нападать не стал, подпуская князя ближе. Меч Кирилла сверкнул размытой дугой и с лязгом врезался в клинок верега. Тот покачнулся, шагнул навстречу и что-то негромко сказал. Кирилл оттолкнул его и снова встал в боевую стойку.

Млада напрягала слух, как могла, но ветер унес слова Хальвдана в другую сторону. Люди вокруг перешёптывались, обсуждая поединщиков и делая предположения, кто же из них победит.

Князь крутанул мечом и снова рванулся вперёд. И если верег вальяжностью по-прежнему напоминал лесного кота, то князь – боевого коня, поджарого и стремительного. Они схватились, осыпая друг друга быстрыми ударами, многие из которых даже невозможно было рассмотреть за снежной пеленой.

Хальвдан как будто нарочно злил Кирилла, позволял ему нападать чаще, чем нужно. Хотя и сам уже мог нанести с десяток ударов. Нет, воевода не так прост, чтобы просто убегать, но он, казалось, истоптал уже всё ристалище, уворачиваясь от княжеского меча. И как любой противник, которого нарочно изматывают, Кирилл свирепел всё больше. Резче и тяжелее становились его удары, всё реже он позволял верегу ускользать. И силы его, казалось, не уменьшались. Словно осознав это, Хальвдан одумался, начал наступать, вынуждая теперь князя пятиться и отклоняться.

Кирилл парировал очередной удар, увернулся от следующего и толкнул верега ногой под дых. У другого, верно, хрустнули бы рёбра, но Хальвдан, вовремя изогнувшись, сделал несколько шагов назад и повалился на спину. Князь тряхнул головой, отбрасывая упавшие на лицо мокрые от снега волосы. Тёмные, налитые яростью глаза сверкнули в свете костров. Сейчас Кирилл казался гораздо старше своих лет, и искажённые глубокими тенями черты его были как будто совсем незнакомыми. Он удобнее перехватил меч и шагнул к Хальвдану. Млада, уже давно напряжённо вцепившаяся в опору навеса, подавила желание броситься на ристалище и остановить его. Настолько могучая и неприкрытая угроза тугой волной ударила её в грудь.

Убьёт. Млада снова качнулась вперёд, но замерла. Нет, вздор! Такого просто быть не может.

Хальвдан ещё не успел подняться, как князь обрушился на него. Придавил коленом локоть, взял клинок обеими руками и замахнулся. Меч сверкнул, воткнулся в утоптанный снег на пядь, ударив затупленным лезвием лицо верега. Изогнулся – и переломился пополам. В толпе раздался испуганный женский вскрик. А поединщики на ристалище будто застыли. Кирилл сгорбил спину, упираясь ладонью в землю и тяжело дыша. Хальвдан держал его за запястье, словно в последний миг хотел остановить, и непонятно было издалека, жив ли он.

Наконец князь выпрямился и, отбросив обломок меча в сторону, встал. Не глядя на верега, он невозмутимо пошёл к помосту.

Толпа поражённо молчала.

Хальвдан оказался невредим. Он поднялся, немного ошеломлённо проводил взглядом Кирилла и отряхнул снег с рубахи. Небрежно, будто ничего не случилось, поднял свой клинок, сломанный меч и отправился вслед за правителем. Млада отошла в тень: лучше остаться незамеченной. Мало ли, не сорвётся ли кто на неё за своеволие – в таком-то состоянии. Что князь, что остальные зрители на помосте выглядели мрачнее некуда.

Кирилл спешно, надевая кожух на ходу, ушёл, в сопровождении Вигена и Бажана с тысяцким. Воевода, кажется, даже начал ворчать, но правитель вряд ли его слушал. Геста тоже поднялась, сделала знак служанке следовать за ней и вернулась в замок. За спиной сотник степенно объявил об окончании ристаний и попросил всех горожан покинуть детинец. Люди зашевелились, и толпа разделились на два потока — один двинулся к воротам детинца, а другой — в сторону дружинницких, где кметей ожидал пир в честь Валра.

Сегодня они славно уважили Бога.

Хальвдан, дождавшись, пока все удалятся, накинул на плечи кожух и внимательно оглядел обломок, оставшийся от меча Кирилла. На щеке верега остался красноватый след от удара. Пореза не было, хоть показалось со стороны, что клинок пропорол ему кожу. Однако к утру расплывётся солидный синяк. Следовало бы приложить снег, но воеводу, похоже, это мало беспокоило. Хмыкнув своим мыслям, он отдал сломанный меч отроку из тех, что суетились кругом, собирая мусор, снимая установленные повсюду факелы, и отправился в дом.