Жития византийских Святых - Коллектив авторов - Страница 41

Так все и шло, и так отец наш подвизался. И вот Господь посылает ему честную двоицу родных братьев — я разумею Феодора и Феофана. [281] Феодор имел от роду 25 лет, святой Феофан — 22 года. Взойдя к игумену лавры, отец наш великий Михаил уведомляет его об их приходе, и тот велит принять обоих и путеводить в жизни по Богу. По велению игумена он постриг братьев во иночество и ввел в ангельский образ уединенного жития, и вместе с ними творил славословие Богу, наставляя их на пути спасения как добрый учитель, преподавал им грамматику, философию и многое из поэтики, так что в краткое время пресвятые братья достигли мудрости, и молва о них дошла до пределов земли той и до самого благого и православного предстоятеля апостольского престола. Патриарх часто призывал их к себе для беседы и толкования Священного писания. И, внимая течению [248] премудрых речей их, струящихся как воды речные, он радовался и ликовал духом и славил милостивца Бога, явившего в дни его таких светочей. Удивлялся он также великому смирению и воздержанию во всем премудрого Михаила. Ибо тот, обладая преизобилием мудрости, совершенной добродетелью и благородным происхождением, был украшен величайшим смирением.

Потому что святые так угождали Богу чистой своей жизнью, постоянно множился народ Божий, просвещаемый их учением и истинно православными и божественными догматами. На пятидесятом году жизни великого Михаила патриарх Фома, которого я уже упоминал, по откровению Божию делает блаженного и великого Михаила своим синкеллом. Потому он, повелев Михаилу оставить прежнюю свою отшельническую келию, отвел его в церковь во имя Святого Воскресения Господа нашего Христа вместе с двумя учениками, я разумею Феодора и Феофана, предуставив им жить в монастыре Спудиев, построенном святейшим патриархом Ильей [282] близ церкви во имя Святого Воскресения Господа нашего Христа. Спустя немного дней патриарх в церкви во имя Святого Воскресения Господа нашего Христа рукоположил во пресвитеры учеников его, я разумею премудрого Михаила, Феодора и Феофана. И с того времени были неразлучны великий Михаил и упомянутый святейший патриарх Фома.

Издавна пресвятой и великий Михаил желал, денно и нощно моля Бога, чтобы, если угоден Ему, Бог удостоил его поклониться святым мощам первоверховных апостолов Петра и Павла, [283] [249] пострадавших в великом граде Риме, когда в нем правил нечестивый Нерон. В дни те, о которых у нас речь, восстали некие иереи и монашествующие из племени франков, говоря в Символе веры, утвержденном 150 святыми отцами, собравшимися в Константинополе при императоре Феодосии Великом на второй собор против безбожного Македония, осмелившегося произнести хулу на Дух Святой: “И в Духа Святого, Господа животворящего, исходящего от Отца и Сына”. [284] Потому немало был смущен великий град Рим; Папа, правивший тогда римским престолом, [285] воспротивился и не пожелал, чтобы прибавлены были какие-нибудь слова, которые отсутствовали в Символе веры, установленном собранием святых отцов. Этот Папа в послании великому Фоме, патриарху Святого града Господа нашего Христа, просил, чтобы он помог его церкви, которой угрожает опасность, и послал от апостольского своего и святого престола каких-нибудь людей, украшенных красноречием и мудростью, противустать тем, кто зломысленно придерживается прибавления франков к Символу веры, как упоминает великий Михаил в своих святых посланиях, обращенных им к православным монахам, живущим в Сицилии. Упомянутый святейший патриарх Фома посоветовался со своим православным и святым собором и святыми отцами, пустынножительствующими близ Святого града Господа нашего Христа, и всеми единодушно было положено отправить к упомянутому Папе в великий град Рим великого и святого Михаила, как способного объединить Церковь Божию и преградить [250] необузданные уста безбожных франков, научив их говорить истину и не презирать того, что должно думать, и следовать неоспоримому учению святых отцов, рекших по внушению Святого Духа: “Исходящего от Отца, вместе с Отцом и Сыном поклоняемого и славимого”. [286] Безбожные агаряне в это самое время наложили величайшую денежную дань на церковь во имя Святого Воскресения Господа нашего Христа и на прочие церкви Господни святого Иерусалима, так что жители этого Святого града Господа нашего Христа не в состоянии были заплатить столько денег. По двум этим причинам патриарх и святой собор его постановили отправить к упомянутому Папе пресвятого Михаила, чтобы он заставил умолкнуть тех, кто ложно учит о Символе веры, а равно возвестил Христову иерарху о денежной дани, наложенной на церковь во имя Святого Воскресения, дабы тот простер длань помощи граду Господню в беде его. И вот святейший патриарх, святой собор и отцы написали упомянутому Папе послание относительно Символа веры и наложенной дани; было предуставлено также отправить послания константинопольскому патриарху Феодоту, ересеначальнику иконосжигателей, и императору Льву Армянину [287] в надежде и их отвратить от иконоборческой ереси и привести во Вселенскую Апостольскую Православную Церковь. Это случилось в начале царствования упомянутого Льва. И вот великий Михаил, собираясь в путь к святому Папе Римскому, намеревался посетить также молитвенные дома Божий священного этого и царственного града. [251]

Святой исповедник Феодор Студит, [288] сосланный при императоре Никифоре на восток, обратился с посланием к упомянутому первосвященнику Святого града Господа нашего Христа с просьбой помочь и вместе с ним поддержать Божию Константинопольскую церковь, утесняемую безбожными еретиками иконоборцами. Потому-то патриарх Фома и собор его написали послание к упомянутому выше патриарху, вернее злотриарху, Феодоту и владыке Льву, вразумляя их и наставляя отказаться от нечистой иконосжигательной ереси.

Отец наш, великий Михаил, не смея ослушаться, а паче того, прияв такое веление святых отцов как бы от Бога и издавна моливший быть удостоенным поклониться первоверховным апостолам, сотворил вместе с посылающими его молитву и, наряженный ими, как их соратник, вышел из Святого града Господа нашего Христа вместе со своими учениками, я разумею Феодора и Феофана, и еще с одним монахом Спудийского монастыря по имени Иов, чья непорочная по Богу жизнь многими засвидетельствована. До Диосполя и Лидды [289] Михаила провожали святой патриарх с иерархами и сонмом святых отцов. Обняв их и попрощавшись, он начал путь свой.

Проходя через город Селевкию, Михаил встретил там некиих супротивных монахов, отрицающих седьмой Никейский собор, [290] собравшийся в правление священных императоров Константина и матери его Ирины и во патриаршество Тарасия, и не числивших в священных диптихах святых, исповедников и великих патриархов Тарасия и Никифора. [291] [252] Премудрым своим поучением и собственным примером он убедил их признать этот святой собор и согласиться с его постановлениями. И не только их он убедил согласиться с постановлениями этого святого собора и со Вселенской и Апостольской Церковью Божией, но всех, с кем ему по дороге довелось об этом беседовать, он заверял, говоря, что Божия Иерусалимская Церковь и ее телеарх со своими архиерархами и отцами пустынножителями признал, одобрил и числил в святых диптихах святой вселенский седьмой собор наравне с предшествовавшими ему шестью святыми вселенскими соборами, а также признал архиерархов его Тарасия и Никифора единодушными себе и единомысленными. Убежденные его словами, все они признали седьмой святой вселенский собор и приняли его постановления.

Не скрылось это от нечестивого, богопротивного и звероименитого императора[292] и его иерарха, точнее ересиарха, Феодота, и он стал скрежетать зубами. Когда же святой отец наш и поборник благочестия Михаил вместе с учениками своими в мае седьмого индикта [293] вошел в счастливый град Константинополь и довел до сведения императора и патриарха Феодота порученное ему дело, император тогда еще таил гнев свой на святых. Получив послание и прочитав его, и он, и патриарх не только не были вразумлены и не согласились с истиной, но впали в еще злейшее заблуждение. Они определяют великому Михаилу и ученикам его остановиться в Хорском монастыре и отдохнуть от трудов пути, назначив им довольствие за счет императорской казны. [253]