Жития византийских Святых - Коллектив авторов - Страница 55

Легенды о чудотворных иконах

(XI-XII вв.)

(Текст переведен по изданию: E. Dobschutz. Christubilder. Leipzig, 1899. = Texte u. Untersuchungen zur Geschichte d. altchristl. Literatur, NF, Bd. III.)

1.

Прекрасным, сладостным и весьма поучительным кажется мне, о верные прихожане, благочестиво сюда собравшиеся, поведать вам об удивительном и великом чуде. Я думаю, и вы согласитесь с этим, если склоните к словам моим внимательное ухо. Знайте, возлюбленные, что три патриарха, я разумею Иова Александрийского, Христофора Антиохийского и Василия Иерусалимского, [421]вместе с многочисленным собором епископов и тремя тысячами монахов, составив и написав пространное послание, подкрепленное [334] многими доводами, отправили его императору Феофилу, [422] дабы подвигнуть и склонить императора к тому, что по изначальной вере святых отцов должно почитать пречистые и честные иконы святых. Началом да будет это предание о предивном чуде.

Святейший вселенский патриарх Герман, [423] много пострадавший от христоненавистных и безбожных иконосжигателей, а потом осужденный ими на изгнание, покидая патриархию и взяв с собою святую икону Господа и Спасителя нашего, украшенную по краю драгоценными камнями, пришел с нею в место, называемое Амантий, [424] на берег моря и своей рукой начертал на табличке для письма [425]: “Учитель, спаси себя и нас”. [426] Табличку он привязал к лицевой стороне иконы и, пустив икону в море, возрыдал, поклонился земно и отбыл в изгнание. И эта святая и пречистая икона, как гласит нелживая молва, через сутки оказалась в древнем Риме. Папа Григорий [427] по откровению Божию узнал о ее явлении. И этот человек Божий тотчас вышел, чтобы встретить икону. Он сел в лодку и, путеводимый свыше смотрением Божиим, увидел икону и приблизился к ней. Слушайте дальше об этом дивном чуде и трепещите пред величием его. Чуть только архиерей устремился к чудотворной иконе, не сводя с нее очей своих и потянувшись к ней руками, а паче того сердцем, ибо исполнился слез, тотчас она поднялась над водами и возлетела к рукам этого достойного служителя своего, стоявшего посредине лодки. О великое и удивительное чудо, знамение и предание! Кто, слыша его, не страшится и не ликует, громко не славит и не восхваляет человеколюбца Бога? Тогда Папа в страхе и удивлении, [335] из вод речных прияв в руки свои преславный образ Господа нашего Иисуса Христа, в сопровождении несметных толп народа, сошедшегося туда со свечами, кадилами и песнопением, отнес его в храм святого первоверховного апостола Петра. И после усердных молитв и приличествующих славословий преславную эту и драгоценную святыню убрали туда, где хранится священная утварь для святого богослужения, и там этот святой и пречистый образ находится до сего дня, и все верные его почитают и поклоняются ему. На нем еще виден след морской воды и влаги — полоса шириной в пять пальцев. Это чудо, страшное и удивительное, думаю я, не менее, возлюбленные, сотворенного праведным богоприимцем Симеоном, [428] который руками своими приял младенца, создавшего все своим словом и велением, не уступает и чуду жившего до него Моисея, кто приял своей рукой скрижали, начертанные Богом. [429] Пусть устыдятся, скроются и исчезнут с лица земли те, кто от всего сердца не чтят и от всей души не поклоняются святой и пречистой иконе Господа нашего Иисуса Христа, Пресвятой Приснодевы Марии, родившей Его во плоти, и всех святых Его, и да не обретут они Царствия Небесного. А мы обратим слово свое к преданию о другом чуде.

2.

В ограде святой и великой церкви Божией перед воротами, обращенными к востоку, там, где с обеих сторон их на плитах проконесского мрамора [430] дивно высятся честные, святые и нерукотворные [336] кресты, внушая трепет, почтение и благоговение, находится святой и пречудный кладезь, называемый так потому, что источник мудрости Господь наш Иисус Христос освежился водой его и отдохнув от трудов пути, беседуя с самаритянкой [431] о тайнах мудрости и познания, В восточном углу места сего на высоком столпе находилась святая и пречистая икона Господа Спасителя нашего. И некий иудей из числа живших здесь часто проходил мимо — ибо тут все ходят — и видел святую эту и пречистую икону, которой поклонялись верные. Этот несчастный, уязвленный в сердце стрекалом злого демона, тотчас же задумал безбожное и чудовищное дело, которое в сердце ему заронил отец его диавол. Улучив время, чтобы его никто не заметил, иудей взял кинжал и пронзил им середину того святого образа Христова. И тотчас икона стала источать святую кровь, и она обагрила хитон беззаконного иудея. Что мне сказать и что молвить, о Христе Боже мой, сколько ты каждодневно терпишь от злобных убийц твоих, иудеев, да и от нас, гневящих тебя и не исполняющих святые заповеди твои?! А этот беззаконный иудей в страхе и ужасе перед происшедшим чудом сорвал святую икону с места ее и бросил в колодец, а сам бежал. Прохожие, увидев, что этот несчастный иудей бежит, а одежда его запятнана кровью, подумали, что он убийца, и, схватив его, стали уличать в преступлении. Принужденный сбежавшейся туда благочестивой толпой, он сознался в том, что дерзнул совершить, и “если не верите”, сказал, “посмотрите — икона лежит на дне колодца”. И вот тотчас зажгли [337]светильники, и подняли икону из колодца, и узрели чудо дивное и несказанное: кинжал был вонзен в икону и она продолжала источать святую кровь. Это предивное чудо, превосходящее все прочие знамения и чудеса, возвеселило верных, сомневающихся укрепило, а враждебных истине и суемысленных заставило умолкнуть и обрекло погибели.

3.

Рассказывают, что Петр и Иоанн, возлюбленные ученики и апостолы Господни, построили в городе Лидде, называемом также Диосполем, [432] прекрасный храм во имя Богородицы, и благолепно украсили его, и вознесли моления свои с плачем и сердечным стенанием, говоря: “Дева Богородица, Матерь Божия, верная заступница прибегающих к тебе, явись нам, смиренным и недостойным рабам твоим, и открой сердцу нашему, милостива ты к нам и приемлешь ли малый труд сей, свершенный нами во честное и святое имя твое”. И тотчас же на чистом мраморе явлена была икона Богоматери величиной в три локтя, [433] будто написанная рукой живописца: была и багряница, и другие одежды, и руки, и лик, и все остальное. Это дивное и великое чудо всех поразило и привело в трепет и смятение, и люди говорили: “Кто когда-нибудь видел такое предивное чудо или хотя бы слышал о нем? Истинно — никто и никогда. Дивен ты, Господи, и дивны дела Твои, и неисследимы пути Твои”. [434] Когда Юлиан Отступник [435]узнал, что верные чтут ту [338] святую и честную икону и поклоняются ей, тиран этот, охваченный неодолимым гневом, послал камнесечцев (о злодей!) стесать и уничтожить лик. Но сколько они в безумии своем ни наносили ударов, святое изображение становилось все отчетливее и яснее. И после Юлиана другие неверные, не раз безуспешно повторив то же самое и пав духом, уходили ни с чем и только дивились превеликому этому чуду.

4.

Есть священный и прекрасный храм святой Преславной и Пречистой Богородицы, отданный монахам, который горожане и поселяне, живущие вокруг царственного града, зовут на местный лад Одигис. [436] Входящий в храм с восточной стороны попадает в помещение, отведенное женщинам, [437] где они собираются для божественного песнопения и причастия. Там есть святой образ Пречистой Богоматери, держащей на руках Господа нашего Христа, ради нас рожденного ею во плоти, на котором чистое тело Его изображено было не в полный рост. Служители этого храма, в страхе перед жестоким приказом императора Льва [438] и считая совершаемое ими нечестие все же более благочестивым, чем этот приказ, сохранили икону, накрыв ее покровом, обмазанным глиной и с двух сторон прибитым гвоздями. Таким образом они сделали икону невидимой, так что всем казалось, будто ее нет на стене. Спустя некоторое время после того, как этот святой и честный образ был ими скрыт, глина вдруг отпала, то ли по произволению свыше, [339] то ли от рук человеческих, а покров исчез. Я не могу этого утверждать, так как ничего подлинно не известно, но, хотя многие приписывали случившееся божественной силе, святая и пречистая икона Божией Матери открылась всем и стала ясно и отчетливо видима.