Просто позови. Практика жизни - Сурикова Марьяна - Страница 15

Эта новость повергла Стива в полнейший шок, однако не заставила отречься от любимой женщины. Мэри сказала ему, что должна возвратиться домой, иначе родные начнут искать ее. Когда мой друг уточнил, как она представляет себе их будущее, Мэри ответила, что останется с ним, но сперва должна завершить все дела, которые еще связывают ее с прошлой жизнью. Она говорила о любимой сестре, о своих обязательствах перед родней и о том, что ей необходимо объясниться с ними хотя бы посредством записки.

Они договорились сбежать вместе через две недели, Стив собирался все подготовить. Вот только в оговоренное время Мэри не явилась на условленное место. Тогда и начались наши долгие поиски. Мой друг не знал имени рода своей жены, хотя разумному человеку это даже сложно представить. Впрочем, теперь я хорошо понимаю причину ее скрытности – Стив всегда боролся за равноправие, а Лавальеро… хотя не стоит об этом сейчас. В конце концов, мы выяснили, кто такая Мэри, а потом долгое время искали, куда родные спрятали девушку. Оказалось, что ее увезли в поместье, специально приобретенное на имя совершенно другого человека.

Прошло уже около семи месяцев с момента последней встречи, с того дня, когда Стив и Мэри поженились. Я несколько раз задавал ему вопрос, зачем он взял в жены юную девушку, гораздо младше себя, которую едва знал, почему ищет ее сейчас, когда не осталось и тени сомнения в том, насколько различно их положение в обществе? Мэри с детства привыкла к совершенно другой жизни, а вот со Стивом ее ожидали настоящие испытания, и выдержала бы она их, я до сих пор не знаю. Я уверял его, что все это чистое безумие, а он отвечал, будто такова истинная любовь и понять дано лишь тому, кто ее испытал.

Амир замолчал, снова отпил из стакана, а потом вдруг швырнул его в камин, и я вздрогнула от громкого звона и рева взметнувшегося вверх пламени. Мужчина продолжил совершенно иным тоном:

– В тот день Стиву удалось передать Мэри записку. Он написал, что приехал за ней и ожидает весточки под окном ее комнаты. Он спрятался в кустах и сразу увидел, как Мэри выбросила из окна веревку. Я наблюдал из-за деревьев, где мы спрятали карету, как девушка спускалась вниз и почти добралась до земли, а потом вдруг сорвалась и упала. Друг подхватил ее на руки и бросился в мою сторону. Я вскочил на сиденье возницы и, когда Стив уложил в карету бесчувственную жену и запрыгнул следом, тотчас же хлестнул лошадей.

Мы мчались так быстро, как только могла ехать карета. Но родные не собирались позволять Мэри сбежать с виером. Погоня настигла нас на горной развилке, а потом Рональд, который скакал во главе, выстрелил в меня. Лошади рванули вперед в тот же миг, когда пуля прошила мне плечо, и я упустил повод. Карету качнуло в сторону, а меня скинуло со скамьи, и я ударился головой о камень. Дальше помню лишь тот момент, когда очнулся. Я лежал у края дороги, под скалой, вокруг не было ни души. Когда события всплыли в памяти, я подполз к краю обрыва, и вот там, на дне ущелья, где бежала быстрая река, я увидел обломки кареты среди камней. Тел уже не было видно, их унесли стремительные горные воды…

Амир снова замолчал, и я решила, что он больше не заговорит, но мужчина поднялся, снова наполнил до краев стакан и остановился у камина. С видимым усилием он продолжил:

– Когда-то давно, много лет назад, Стивен спас мою жизнь, а я не смог спасти его. В тот миг на краю ущелья я очень ясно осознал, что благородство не зависит от происхождения. Убийцей может стать и чистокровный, воспитанный в истинных традициях аристократ, который настолько печется о чести рода, что готов смыть позор кровью. Свой долг перед Стивом я попытался вернуть позже, когда перешел на сторону виеров, чтобы воплотить в жизнь его мечту, внести свой вклад в историю виерского движения и приблизить, насколько это возможно, столь желанное другом равноправие.

Амир закончил свою речь и взглянул на меня.

– Теперь ты понимаешь, отчего не сложились мои отношения с твоими родителями, Виолетта?

Я лишь покачала головой в ответ.

– Роланд не убийца. Вы ошиблись тогда. Пуля просто срикошетила от скалы и попала в ваше плечо.

– Срикошетила?

– Да.

– Виолетта, никто не станет стрелять в возницу кареты на горной дороге, если не желает убить всех, кто в ней едет. По-твоему, Роланд совершенно не ожидал, что выстрел напугает лошадей, а карета может свалиться в пропасть?

– Этого могло и не произойти!

– Могло. Вот только у меня был амулет, особенный ментальный амулет, который я сам изготовил. Тот, что предупреждал об опасности, несущей угрозу моей жизни. Он был очень нужен тогда, в довольно бурный период молодости. Он нагревался каждый раз, когда удар был направлен против меня. В тот миг, за секунду до выстрела Роланда, амулет раскалился едва ли не докрасна. Но, может быть, он тоже ошибся, приняв благие намерения твоего отца за попытку убийства?

– Нет! – Я вскочила на ноги. – Нет!

Хотела продолжить и задохнулась вдруг. Тело била крупная дрожь, как сегодня утром, когда Амир вытащил меня из лабиринта.

Уйти, сбежать отсюда! Сейчас же! Куда-нибудь, где можно спрятаться, туда, где меня не будут окружать ненависть и боль, и все эти чувства, которые практически невозможно выдержать. Я схватилась руками за голову, не видя, куда бегу, и споткнулась обо что-то, почти упала, когда Амир поймал меня за талию и помог устоять на ногах.

– Куда ты?

– Пустите, пустите! Отпустите! Я задыхаюсь рядом с вами, я не могу!

– Виолетта! – Он вдруг крепко сжал меня руками, потом ухватил за волосы и запрокинул голову. Край стеклянного стакана коснулся моих губ. – Пей! – прозвучал короткий приказ, и в меня буквально силой влили какую-то жидкость, обжегшую горло. Я закашлялась, отворачиваясь, а Амир снова поднес питье к губам и велел: – Еще!

С трудом сделала глоток, и тепло разлилось по телу, растворяя озноб. Ректор убрал стакан и поддерживал меня какое-то время, ожидая, пока перестану дрожать. Я уткнулась лбом в его плечо, чувствуя его напряжение, слыша тяжелое дыхание над ухом. Он резко отстранился, потянул меня за руку и почти толкнул в кресло. Взгляд упал на бутылку, и я потянулась к ней, налила себе еще волшебной жидкости, а когда хотела пригубить, Амир накрыл стакан ладонью.

– Не стоит напиваться, Виолетта. Не поможет.

– Сами ведь напиваетесь, отдайте! – Я столкнула его пальцы и разом осушила стакан. Дыхание перехватило, зато огонь пробежал по венам, голова закружилась, тело расслабилось. Алкоголь немного притупил боль, и дышать стало гораздо легче. Комната покачивалась перед глазами, а ректор отобрал остатки «чудодейственного лекарства».

– Помогло?

– Мм, дайте еще.

– С тебя уже довольно.

Он забрал бутылку и поставил на каминную полку, повернулся ко мне, наблюдая, как я поудобнее устраиваюсь в его кресле и подкладываю ладонь себе под щеку.

– Никак спать собралась?

– Мм.

Силы меня оставили. Голова кружилась все быстрее, и даже с закрытыми глазами легче не становилось. Я весь день сегодня толком не ела из-за волнения, а сейчас пьянела слишком быстро.

Послышался звук шагов, ректор поднял меня и еле успел подхватить на руки, когда я не смогла устоять на ногах. Уцепившись за его плечи, открыла глаза и с удивлением рассматривала пляшущий потолок и стены.

– Я хочу на крышу, танцевать с луной.

– Могу предложить только комнату для гостей. Танцы на моей крыше грозят окончиться не слишком мягким падением.

– Несите в общежитие, там лестница… – Слова звучали все невнятнее, но мне казалось, что он непременно послушает.

– Уже бегу. – Амир поднял меня повыше и понес, не преминув сделать замечание: – Весь вечер это пью, и хоть бы какой эффект, а вот тебе крепче воды ничего нельзя давать.

– Идем танцевать? – доверительно шепнула я.

– Идем спать! – Амир вышел из кабинета, пошел куда-то по коридору, а я откинула голову назад, рассматривая темный потолок. Глаза сами по себе стали слипаться. Вокруг было так тихо, темно, мерная ходьба мужчины укачивала, а голова по-прежнему кружилась. Я уложила ее поудобнее на широкое плечо, зевнула и подумала, что если пора спать, то почему бы не здесь. А дальше провалилась в темную мягкую мглу без сновидений.