Девяносто триллионов Фаустов - Чалкер Джек Лоуренс - Страница 26

– Трис знал арамейский, – тихо проговорила Модра. – Это был его родной язык.

Джимми даже не услышал.

– Для арабских цифр было еще слишком рано, хотя это был бы самый простой вариант… – Он вздохнул. – Проклятие, нам нужен образец алфавита Кинтара! Тогда я бы смог сравнить их закорючки с системами счисления, которые могли быть известны христианскому мистику второго века!

Модра воодушевилась.

– Не знаю, сколько у нас осталось времени, но перед нами же целый город. Наверняка здесь где-нибудь кто-нибудь построил кому-нибудь памятник, или написал указатели.

Им всем не терпелось заняться чем угодно, лишь бы не сидеть и ждать неведомо чего.

– Все лучше, чем торчать тут, – сказал Джозеф. – Правда, я не знаю ни одного из этих языков.

– Ты напрасно беспокоишься, – сказала Тобруш. – Все это просто теории. Здесь нет станции, а вернуться к любой из знакомых нам – значит пройти мокрый мир без припасов и огненный мир без скафандров, и в любом случае, таким решением не обманешь ни Кинтара, ни любого телепата.

Модра передала капитану разговор, он кивнул.

– Достаточно точная оценка, но я ставлю на то, что станция будет работать автоматически. Если бы вы оказались на месте Кинтара и вас продержали бы в стазисе несчетные века – захотелось бы вам побыть там еще хоть какое-то время, если бы вас освободили? Та первая станция оказалась автоматической, и я думаю, они все такие. Подумайте сами, для чего расе телепатов вообще может понадобиться охранный знак? Логичный ответ только один – для того, чтобы они могли свободно пользоваться автоматическим оборудованием. И не будьте так уверены, что здесь нет станции. Если они все ушли, то ушли путем, которым и мы могли бы воспользоваться. Невзирая на всю их мощь, Кинтара сделаны из плоти и крови, как и мы. Готов спорить, что им даже нужны сортиры, хоть мы пока и не видели ни одного. Станции построены для них. Им они нужны.

– Он прав! – воскликнула Модра, неожиданно почувствовав надежду. – Если бы только удалось вычислить этот знак!

– И если они действительно ушли из Города, – добавил Джимми.

– Пойдем посмотрим, – ответил капитан.

Они вышли наружу. На открытом воздухе все испытали определенное облегчение после замкнутого пространства пирамиды. Ветра не было.

– Как и прежде, все холодно и мертво, – заметил Джозеф.

– Надолго ли? – ответил Джимми, осматриваясь. – Большой босс и его подручные начальнички на свободе, так что это лишь вопрос времени – когда они наконец удовлетворятся положением вещей и освободят остальных. Может, они уже и начали, а ваша перебежчица ломает для них печати, до которых им не дотронуться. Как думаете, сколько их там в этой перевалочной станции, в паре шагов от всех этих порталов, ведущих Бог весть куда? Сотни? Тысячи?

Они совсем позабыли про Гристу, или ту, кто обитал в теле Молли, выдавая себя за нее. До сих пор она молча шла за ними, но сейчас она сказала:

– Джимми…

– Заткнись, Гриста! – сердито огрызнулся он, сам изумившись, что снова произносит эту фразу. – Ты уже немало натворила за этот день! Миллионы, если не миллиарды существ во всех трех империях будут жутко мучиться, или умрут, или будут молить о смерти! И все это только потому, что ты добавила свой треклятый голубой к комбинации из их растреклятых алого и золотого!

– Джимми… я… я не знала. Я до сих пор не знаю, что тут происходит. И потом, это сделала не я – я просто была там, вот и все.

Он раздраженно повернулся к ней.

– И тем не менее, Гриста, без тебя у них бы ничего не получилось.

– Не знаю, – грустно покачала головой она. – Я думала, все обрадуются. Ведь это должно было случиться. Никому из вас не приходилось выбирать – сделать то, что сделала я, или провести вечность в ничто, в водовороте пустоты. Вот та миколианская шлюха – кстати, пришедшая с вами – сделала же это, сделала добровольно и с радостью. И выглядела по-настоящему счастливой, пусть даже ее кривую физиономию и поцарапали.

Ган Ро Чин тут же подскочил к ней.

– Ты видела ее? После? А может, ты заодно видела и этого… его?

– Нет, я не стала смотреть на него. Я вроде как встретила его тогда, в ничто, и встречаться по-настоящему мне не хотелось. Так что, когда Джимми крикнул, чтобы все закрыли глаза и не смотрели, я прижалась к стене и тоже закрыла глаза. Но когда я ощутила, что он ушел – внезапно, будто исчез; так странно… – тогда я подсмотрела. Она шла между двумя демонами, задрав нос, без единой ссадины, как будто и не дралась. Выглядела она… ну, почти привлекательной, как будто все ее шрамы исчезли, и еще сильной. После всей этой драки у нее осталось только три красных царапины на лбу.

Джимми Маккрей вдруг заинтересовался.

– Царапины?

– Ага. Прямо посреди лба. Как будто кто-то провел когтями сверху вниз.

Джимми поднес три пальца к волосам и провел ими до бровей.

– Так?

Она кивнула.

– Да. Точно так.

– Это важно? Царапины? – спросил капитан.

– Очень может быть, особенно если это вовсе не царапины, – ответил Джимми. – Это же иврит! «Вав, вав, вав» – шесть, шесть, шесть. В иврите буквы обозначают также и числа. Число шесть обычно пишется просто как вертикальная черта. Старый святой Иоанн Богослов на самом деле видел поклонников Кинтара! Две тысячи лет при помощи нумерологии пытались понять, о чем же он говорит, доказали все что угодно, да только не то. Да, должно быть так! Достаточно просто для любого, имеющего под рукой уголек или даже грязь, и достаточно загадочно, чтобы никто не понял, что это значит!

– Слишком просто, – заметила Криша, понимая, что Гриста получила в наследство от Молли навыки эмпатии, но не такие сильные, как у остальных, благодаря заложенным конструкторами ограничениям. – Можно ли ей доверять? Или это еще один способ помучить нас?

– Даже если она действительно Гриста и говорит чистую правду, я бы не доверял ей, – честно ответил Джимми. – У нее всегда были свои цели, как правило, мало связанные с чьими-то еще, а ведь ей больше не нужно заботиться о моей безопасности.

– Все равно, это очень подозрительно, – заметила Тобруш. – Откуда нам знать, что они не обманули ее, чтобы запутать нас, просто чтобы мы могли потешить себя надеждой, перед тем как нас скормят существам иного мира?

– Есть только один способ доказать эту гипотезу, а заодно и узнать еще кое-что важное, – сказал капитан, догадавшись о содержании их переговоров. – Кому-то из нас придется провести себе эти линии на лбу, подняться по мосту до сада и посмотреть, пропустят ли его идолы. Если да, то предположение верно, и тогда ему надо заодно поискать там следы наших приятелей-демонов – не выходили ли они там. Если они пошли там, то значит, здесь станции нет. Но если она здесь, то мы, считай, выбрались.

Остальным вдруг вспомнился Морок, пытающийся перебраться через невидимый барьер и поглощенный им.

– Ты вызываешься добровольцем? – нервно спросил его Джозеф. Лингвистические упражнения Маккрея не произвели на него ни малейшего впечатления.

– Нет! – закричала Криша. – Не надо!

Ган Ро Чин улыбнулся.

– Я должен. Помни, они могут читать мысли. Мы уже говорили, что там некие разумные существа, способные действовать в этом измерении через идолов. Маккрей нанесет мне метки на лоб чем придется, и я пойду туда на разведку, один. Уверяю тебя, я вовсе не испытываю восторга от перспективы карабкаться туда, но у меня есть ощущение, что времени осталось мало.

– Я не пущу тебя! – воскликнула она с истерическими нотками в голосе. – Ты – все, что у меня осталось!

Он взглянул на нее, как обычно подавив невероятную жалость к ней.

– Так будет лучше. Если я останусь, то меня наверняка ждет печальная участь. Если дела станут совсем плохи, прыгайте в тот водоворот. По крайней мере, спасетесь от них, а может, и выберетесь как-нибудь. Я совершенно не способен чувствовать тот мир, и у меня нет иллюзий по поводу того, как меня будут убеждать примкнуть к ним. В лучшем случае съедят живым по кусочку. Как-то нет желания проверять. Так что или я выберусь до того, как они вернутся, или умру легко и быстро.