Люди Весны (СИ) - Онойко Ольга - Страница 42

Яд?

Неплохая мысль. Отравить воду, а чуть позже Арга сам заставит колдуна её выпить. Маррен не станет сопротивляться. Подумав об этом, Арга нахмурился. Способ мог сработать. Благодарение богам, что вирсанцам не пришло это в голову… А можно ли вообще отравить Маррена? Его тело изменено магией и эта магия по–прежнему действует. Ногти и волосы у него почти не растут. В еде и сне он нуждается куда меньше, чем простой человек, хотя нуждается. На магов Чёрной Коллегии не раз покушались, он сам так сказал. Одержимые подозрениями и окружённые ненавистниками, они умели защищать себя.

«Я мыслю не как вирсанец, — отметил Арга. — Отцы города вряд ли хотят войны. Тегра писал, что соглядатаи много слушают проповеди в храме Фадарай. Может, Элевирса попытается решить дело миром?» Но будь так, они давно отправили бы послов. Послов не было. И это тоже было странно.

Время шло. Арга почти спал наяву и в полусне продолжал размышлять. Перед его внутренним взором сменялись видения. Всё это были карты: городов, земель, целого мира. Арге вспомнилась живая карта Цании на совете в шатре Фраги. Вспомнился план атаки, который Арга выкладывал тростинками на зелёном ковре травы; Фрага тогда тоже был рядом. Наконец Арга увидел роскошную карту мира в кабинете директора Академии, принадлежавшем теперь Лесстириану… Незримыми стенами вставала вокруг тишина, и в этой тишине всё словно бы становилось немного легче — вещи и мысли, дела и решения.

Маррен спал рядом.

Арга подумал о соглядатаях в Сельне и Суре.

Подумал о давнем штурме Железной Цитадели. Замышляя нападение, одновременно с этим Фрага долго готовил мятеж в подвластных Деве землях Ранганы. Когда Рангана взбунтовалась, Цитадель лишилась не только союзных войск, но и поставок провизии.

Арга понимал: невозможно удержать Белый Берег, имея непокорённую Элевирсу на полпути к нему. Жители Нареаковых Врат надменны и согласятся признать над собой только власть короля. Сельн богат и независим, Зиддридира и Анаразана ближе ему, чем Цания и Аттай. Но в Суре много Воспринятых, в Суре любят святого Лагу и поминают сады Фадарай, когда хотят благословить близких. Нет, отцы Суры не пойдут против Элевирсы и не заключат союзы с весенними, пока Элевирса стоит. Но что, если… Ведь можно пустить слухи. Элевирса встревожится, Совет города обратит мысли к Суре, силы начнут дробиться. «Нужно разведать, — решил Арга. — Отправить туда посла. Возможно, священника из доверенных людей Эрлиака. Да, Эрлиаку это понравится. Пусть он подумает о Суре».

— Маррен, — наконец сказал Арга. — Просыпайся. Поговорим.

Колдун медленно открыл глаза.

Арга обвёл взглядом комнату и нашёл, что в ней нет ни одной свечи. Он встал и принёс светильник из коридора. Поставил его на пол. Золотые отсветы легли по стенам, как огромные лепестки. Арга снова сел на край постели, но к Маррену больше не прикасался.

— Арга…

— Что?

— Мне… — едва слышно проронил Маррен, — можно говорить?

Арга удивился, но вспомнил, чем завершилась прошлая их беседа, и слегка усмехнулся.

— Можно.

Колдун зашевелился и неловко сел, придерживая на горле воротник плаща Арги. Один раз он вскользь заглянул Арге в лицо и тотчас потупился.

— Арга, пожалуйста…

— Что?

Маррен покусал губу, крепче стянул плащ на плечах и вдруг выдохнул:

— Пожалуйста, не сердись на меня!

Брови Арги поползли вверх, а следом и углы его губ.

— Пожалуйста, прости меня, — шептал Маррен, застыв, крепко стиснув пальцы. — Я больше не буду… делать… ничего, чтобы ты сердился.

Он не смотрел на Аргу. Арга улыбался. Поколебавшись, он протянул руку и похлопал Маррена по плечу.

— Я не сержусь. Ты не виноват. Я сам велел тебе говорить в тот раз. Ты сказал что думал, и сделал правильно. Делай так и впредь. Я не буду сердиться. Обещаю.

Колдун поднял глаза.

— Да, Арга. Что… О чём ты хочешь поговорить?

Повременив немного, Арга потянулся за кувшином. Вылил в чашу остатки воды, подал Маррену.

— Эти цанийцы, — сказал он, — или вирсанцы, кто угодно… Тебя могут отравить? Вокруг полно соглядатаев, а пищу и воду не проверяют.

Маррен уставился в чашу. Снова покосился на Аргу, и Арга кивнул. Колдун сделал пару глотков.

— Всё проверяют, — вполголоса ответил он. — Сторан Баншир… В его доме всё делается по его слову. Он опытен и знает людей.

Арга не мог не согласиться. «Коли уж речь об играх, — подумалось ему, — то Баншир — из первых игроков в городе. И сейчас он на нашей стороне. Нужно, чтобы так и оставалось. Магистр Альвериан…» На миг Арга задумался, какое дело поручить родичу Баншира, чтобы тот остался удовлетворён и не начал мешать Лесстириану. Но пришла мысль получше: поговорить об этом с самим Банширом. И, чуть позже, с Даяном Тегрой. Вполне возможно, Цинтириан попытается вступить в связь с бывшим собратом. Тогда всё может обернуться немного… интересней.

— Но в доме Баншира тоже есть соглядатаи, — сказал Арга Маррену. — Даже среди управляющих.

— Баншир знает об этом. Он ждёт… — Маррен едва заметно поморщился. — Он готовится… подарить тебе их всех. В знак верности и признательности.

— Ха! — Арга хлопнул в ладоши. — Отлично!

Маррен поглядел на его широкую улыбку и сам неуверенно улыбнулся.

Поколебавшись, Арга спросил:

— Почему Чёрный Вестник?

— Что? — колдун моргнул. — Почему я носил такое имя в Коллегии? Нужно было выбрать какое–то. Я узнал, что меня так называют. Выбор стал проще.

— Почему тебя так назвали?

— Я был у Девы на побегушках, — легко ответил Маррен.

И вдруг его перекосило. Он стиснул пальцы, выламывая их. Лицо его окаменело в гримасе муки. Арга встревожился.

— Прости… — выдавил колдун, — пожалуйста… это не так, я просто… обычно так отвечал на этот вопрос. Я нечаянно. Прости…

— Прощаю. Почему на самом деле?

— Она… Железная Дева… Когда она гневалась, то посылала меня… известить об этом. И… я оставлял в живых одного или двух, чтобы они несли весть дальше. Обычно… слепыми.

«Не забыл ли я, с кем имею дело?» — Арга покривил рот. Колдун день ото дня казался ему всё менее опасным, несмотря на все предостережения. Это могло закончиться бедой. «Я буду расспрашивать его, — решил Арга. — Пусть сам рассказывает, кто он. Так… станет проще».

— У неё было имя? — спросил он. — Человеческое имя?

— У Железной Девы?.. — Маррен помолчал. — Её звали Юмиз.

— Это полное имя? — зачем–то уточнил Арга.

— Да.

— Откуда она взялась?

— Из деревни. В горах. Как и я. Кажется, мы были в каком–то родстве. Там все были в родстве. Поэтому рождалось много уродов. И магов.

— Вот как.

Маррен посмотрел на Аргу.

— Этого народа больше нет, — сказал он. — Дева сделала так, чтобы его не стало. Было время, когда… она выслеживала последних, словно охотничья сука. В Элевирсе. В Зиддридире. Никого не осталось.

— Её тоже продали в рабство? — угадал Арга.

— Роду не нужно было столько девочек. — Маррен наклонился и поставил на пол пустую чашу. — Больше, чем своих родичей, она ненавидела только своего хозяина. Он прожил так долго, что его убили весенние во время штурма.

— Как ты попал в плен?

Маррен опустил глаза.

— Фрага хотел взять пленного. Так случилось, что им оказался я.

— Как это случилось?

— Меня загнали в угол, — колдун пожал плечами. — Я дрался до последнего. Последнее заклинание преломило мой посох и эхом ударило по мне. Я потерял сознание… Что мне ещё рассказать?

Арга усмехнулся. Он видел, что воспоминания для колдуна мучительны. Закон Прощения удавкой сжимал его шею и хватка не ослабевала. Маррен помнил каждое из своих преступлений. Мысли о них причиняли ему боль. Кусая губы, колдун плотнее завернулся в плащ Арги и уставился в стену. Арге захотелось снова погладить его, чтобы увидеть, как просветлеют его черты. Приятно было сознавать свою власть — и избавлять от боли было приятно. Вначале Арга сдержал себя, но передумал и тронул Маррена за руку.