Старт - Мандаджиев Атанас - Страница 118

На стене в мастерской висела старая, пожелтевшая фотография, вырезанная из газеты, на которой улыбался дядя Влади Иларионов. Видно было, как он доволен своими красивыми тонкими усиками, широкими плечами и лавровым венком, который вешает ему на шею какой-то толстяк.

К нам очень редко заглядывали клиенты, приносили ключи от английских замков и просили чемпиона их подпилить. Он подпиливал и брал за это жалкую замызганную банкноту. (Не припомню, были ли в то время стотинки.)

Дядя Влади был молчаливым человеком и часто приносил мне мармелад. Давал мне очень старый велосипед и разрешал поездить по нашему кварталу. Он выходил из мастерской и смотрел, как я еду.

— Что ты раскачиваешься на седле, все время вертишься? Ты должен сидеть как привинченный. Ни одного лишнего движения!

В другой раз он говорил:

— Подучишься немного, окрепнешь, и я пошлю тебя к тренеру Янко Станеву — он сделает из тебя чемпиона мира.

Откровенно говоря, я не слишком стремился стать чемпионом мира, потому что мне гораздо больше нравился футбол. Но не хотелось обижать дядю Влади.

Иногда он ненадолго отлучался и оставлял меня в мастерской одного. Если в это время случайно появлялся клиент, я брал у него ключ от английского замка, вертел его в руках и разглядывал, нахмурив брови. А клиент поглядывал на меня с недоверием и спрашивал:

— А где мастер?

— Здесь, знаете ли, два мастера, — отвечал я. — Если вас интересует мой коллега, чемпион мира, то он скоро вернется. Вам придется его подождать, потому что именно он, чемпион мира, и является специалистом по таким ключам. Я же занимаюсь только ключами от сейфов.

— Неужели? — удивлялся клиент.

— Да. Изготовление ключей от сейфов — исключительно сложная работа, и только наша мастерская производит их и распродает по всей стране. А я — единственный специалист по этой части.

Возвращался дядя Влади. От него пахло ракией, он сопел, кряхтел и на скорую руку чинил ключи. А потом, как всегда, начинал рассказывать мне о своих больших победах на велотреках мира.

В двадцать восьмом году борьба за звание чемпиона мира была особенно острой. Соперниками дяди Влади были непревзойденный поляк Яржембовски и итальянец Капулетти. И на велотреке в Неаполе, который был построен еще императором Нероном, разгорелась ожесточенная борьба между Яржембовским, Капулетти и дядей Влади. То один лидировал, то другой, то третий. В конце концов дядя Влади напрягся, собрал все силы и обогнал их.

На минуту мастер замолкал, щурился, причмокивал губами, а потом каждый раз спрашивал:

— Так на чем я остановился?

— На том, что ты их обогнал.

— Да… И вот тот на фотографии, что вручает мне лавровый венок, это сам Гаэтано Боджаньоли, президент Международной федерации велосипедного спорта… Да-а… А если ты наконец перестанешь вертеться в седле, я пошлю тебя к знаменитому Янко Станеву, чтобы он и из тебя сделал чемпиона мира…

Я обещал не вертеться. И, возможно, поэтому однажды дядя Влади посадил меня на свой допотопный мотовелосипед и отвез на местный велотрек.

Мы оставили мотовелосипед с педалями у входа, вошли и сели на деревянную скамейку на трибуне. Под лучами палящего солнца несколько ребят, ненамного старше меня, носились на своих велосипедах по бетонной дорожке, на головах у них были красивые белые шапочки, и мне вдруг страшно захотелось стать чемпионом мира. Я ни разу в жизни еще не садился на настоящий гоночный велосипед.

— «Свифт», всемирно известная марка… — шептал дядя Влади, не отрывая глаз от гонщиков.

К нам подошел лысый, толстый здоровяк в белых брюках. Увидев его, дядя Влади встал, и они обнялись. Правда, у подошедшего человека был такой огромный живот, что руки его едва коснулись чемпиона мира. Живот нависал над белыми брюками, и вообще все было страшно забавно.

— Как поживаешь? — спросил живот.

— Хорошо, — ответил мастер.

— Пришел посмотреть, не выдержал, а?

— Пришел вот…

— Посмотри-ка на того, маленького, на вираже. Из него получится великий велосипедист. Какая ярость у чертенка…

— А я тебе привел вот этого молодца, сделаешь из него чемпиона мира.

— Неужели? Не слишком ли он худой?

— Зато выносливый.

— Ну-ка, парень, умеешь ездить на велосипеде?

— Умеет, умеет…

— Беги тогда на дорожку и скажи этому, маленькому, что я велел дать тебе велосипед. Беги, беги… Уж не думаешь ли ты, что у нас тут на каждого есть отдельный велосипед, а?

Так я ушел из мастерской дяди Влади и оказался на велотреке у тренера Янко Станева.

Как-то раз после долгой и страшно утомительной тренировки мы, ребята из команды, вместе с тренером возвращались домой. Был прекрасный вечер, ни теплый, ни холодный, в парке было полно влюбленных, пели влюбленные сверчки, пахло зеленью. Мы расположились на двух стоящих рядом скамейках, тренер закурил. Поговорили о том о сем, постепенно Янко Станев ударился в воспоминания о своем спортивном прошлом.

— Ближе всего к победе мы были в двадцать восьмом году. На велотреке в Неаполе в финальном заезде участвовало трое: поляк Яржембовски, итальянец Капулетти и я. Вначале мне удалось вырваться вперед, но потом… Разве мог мой велосипед, тяжелый, неповоротливый и старый, сравниться с их велосипедами?! У Капулетти был «Бианки»… Вот такие дела, мальчики… Как же мне было тоскливо, когда президент федерации Боджаньоли награждал победителя и весь стадион приветствовал его восторженными криками, а на меня, болгарина, единственного болгарина, никто не обращал внимания! Но я еще возьму свое, через вас возьму…

— А дядя Влади? — вспомнил я.

— Что дядя Влади?

— Разве не дядя Влади стал тогда чемпионом мира?

— Дядя Влади? Да он никогда не был велосипедистом! Он был человеком, без которого мы не могли обойтись, — он чинил велосипеды. Но в Неаполь его не послали — никто не хотел давать денег на техников.

— Не может быть, — возразил я. — Ведь я сам видел его на фотографии, где этот толстяк вручает ему лавровый венок. Он там с усиками, улыбается…

— Это фотография итальянца Капулетти, мой мальчик. А Влади Иларионов был чемпионом мира среди техников. В этой области ему не было равных. Он так умел настроить наши развалюхи, что…

По пути домой я заглянул в мастерскую чемпиона мира среди техников. Он, как всегда, горбился над прилавком и ковырялся в угасающем примусе. Со стены улыбался усатый Капулетти. Своей плоской физиономией он совсем не походил на нашего дядю Влади.

— Ну, как идут тренировки?

— Идут себе.

— Это я и хотел услышать.

— Представляешь, сегодня тренер Янко Станев рассказал нам одну любопытную историю.

— И что же?

— Историю, которая произошла на стадионе в Неаполе в двадцать восьмом году.

— Какую историю? — Мастер снял очки, испуганно посмотрел на меня и бросил взгляд на фотографию. Потом непонятно зачем переложил пилу с одного конца прилавка на другой.

— История очень интересная. О том, как ты выиграл у Яржембовского и итальянца Капулетти.

Мастер смотрел на меня внимательно, с недоверием:

— Это правда?

— Да. Рассказал, как ты сделал посмешищем обоих и стал чемпионом мира.

— Это неправда. Неправда, что я их сделал посмешищем. Они оба были великими спортсменами.

— Именно так и было, как нам рассказал Янко Станев. Но ты их победил, и это делает твою победу еще более ценной. Раньше я не очень-то тебе верил, но теперь знаю, кто действительно чемпион чемпионов.

— Это так. Но только мне не верится, чтобы Янко Станев мог такое сказать.

— И все-таки он именно это и сказал.

— Ну… значит, это правда…

И он снова принялся ковырять примус, а я ушел.

Друзья мои, не удивляйтесь, когда иной раз я рассказываю вам о своей фантастической победе над непревзойденным поляком Яржембовским и итальянцем Капулетти на велотреке в Неаполе в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году. Не удивляйтесь и… простите меня.