…Или право имею… Лучшие из худших - 2 (СИ) - Бочков Александр Петрович "Алекс" - Страница 98

- Девочки – бодро воскликнул я – а не поводить ли нам хоровод ? "Девочки" недоуменно переглянулись – блажит командир. – Хочу хоровод – капризно потребовал я и топнул ногой – а ну взялись за руки ! Замкнул круг – прыжок и мы на берегу Аральского моря. Невдалеке виднеется железная дорога с эшелонами, на берегу расставлены палатки, на пятачке перед ними пластиковые красные столы со стульями, возле берега на плаву странная четырехугольная: 6х5 метров платформа и… бескрайняя водная синь, с лениво накатывающим на берег прибоем. Шок, столбняк … а потом – крики, визги, обнимашки, поцелуи командира. Принял как должное, даже отвечал. Затем толкнул небольшую речь:

– Все вы внесли свой вклад в то, чтобы прославить Спецназ, а кто то – посмотрел на Богданову и Окуневу – сделают это в ближайшее время. А Спецназ умеет быть благодарным ! Поэтому от лица Спецназа и от себя лично – сегодня и только для вас: купание, праздничный ужин и конечно – концерт ! Снова буря восторга. Зашел в ближайшую палатку, вынес сумку, стал выкладывать на стол разноцветные купальники (все сплошные)в упаковке – выбирайте, одевайте и купаться !

Первой сориентировалась Кудрявцева. Подошла, выбрала купальник, насмешливо глянула на Морозову и… стала раздеваться, складывая снятую одежду на край стола. Полностью разделась, взяла одной рукой одежду в охапку и стала поворачиваться в разные стороны: не знаю – куда положить свою одежду… А ведь еще светло… Наконец решилась наклонилась к одному из дальних стульев – чем то именно он ей приглянулся: подтянула и стала аккуратно развешивать форму, не замечая ошарашенных взглядов. Чертовка… Краем глаза взглянул на Морозову – думал будет злиться. Как бы не так – лицо Кати стало мечтательно томным… Небрежно подошла к столу, выбрала купальник, сняла кепи и мотнула головой. Потрясающе – темно-каштановые волосы тугой волной прокатились по плечам и разметались в стороны, опав на спину, плечи, грудь. Непринужденно стала раздеваться – безо всякой рисовки, но как притягательно… А что вы хотите – колдунья и ведьма в одном стакане… Достала купальник, стала одевать, запнулась:

– Вы не поможете мне товарищ командир – томным, зазывающим голосом проворковала она, бросив на меня призывный взгляд, полный обещания неземного блаженства. Хорошо, что я непокобелимый ! Ну конечно: отказать такой – потом всю жизнь сожалеть и мучится… Подошел, стал помогать надевать, проводя руками по девичьему телу. Пустил в сознание волну желания, обострил тактильные ощущения кожи, эрогеных мест. Катя разрумянилась, глаза заблестели, задышала чаще, грудь стала вздыматься выше, по телу покатилась еле заметная волна возбуждения. А я все поправлял, разглаживал… Чувствую – вот - вот не выдержит – бросится, забыв про всех. Отступил на шаг, вздохнул:

– Нечего больше разглаживать и поправлять – идеально сидит, по фигуре. – Неужели нечего ? – хриплым возбужденным голосом выдохнула она. Я еще отшагнул, оглядел и с сожалением развел руки… Плотину прорвало – девушки стали подходить брать купальники, переодеваться крутясь и так и сяк. А я переводил довольный взгляд с одного обнаженного тела на другое и взглядом и посылом восхищался – красиво, восхитительно, прекрасно… И общий посыл – купаться… Специально выбрал этот день - три дня подряд стояла жара, вода прогрелась. Не парное молоко, но купаться можно – холодит слегка: приятное ощущение. Пока они купались я накрыл общий стол, сдвинув все столы. Посидели, поговорили, посмеялись, а потом я пригласил всех продолжить отдых на воде…

Столкнули, общими усилиями, в воду плот, загрузили едой и напитками, я принес чехол с гитарой; оттолкнувшись от берега отпустил в воду лодочный мотор, завел и на малых оборотах повел плот от берега. Отплыли метров 100, сбросил якорь - метров пять до дна. Вытянул лишку, закрепил - готово. Снова купание вино, фрукты, шутки, подначки, смех… Стемнело… Достал гитару, начал петь… Грустное песни сменялись веселыми. Уже традиционная "А метель метет белая" прошла, как всегда, на ура. Вспомнилось: почему то захотелось исполнить песню одной певицы. Пока настраивался, входил в образ девчонки видимо что то почувствовали – притихли… Закрыл глаза, ушел в образ: Я – это она и поет она о себе…

Теперь облака между нами, с тобой не поговорить

Ты знаешь, как больно мама одной по земле ходить…

Как хочется мне до озноба прижаться к рукам твоим

Тебе рассказать о взрослой, о первой своей любви…

Слегка возвысив голос запел припев:

Ты знаешь мама он какой? Он не такой как все, он не такой, другой Надежный ласковый родной. Он только мой, он мой…

А я за ним как за стеной. Ты знаешь он – он такой смешной

А я до слез наговорилась с тишиной. Ты хоть во сне побудь еще со мной - побудь со мной !

Песня затянула меня, повела в мир девичьих переживаний, страданий девушки, рано потерявшей свою мать…

- Как холодно и одиноко, как страшно решать самой

А мне на мгновенье только услышать бы голос твой…

Любовь словно дождь подступает, мне с ним хорошо молчать

И если ты слышишь мама – скажи что ему сказать…

Мой голос взлетел к небесам когда я снова запел припев. Я был ею: мое лицо, мимика, жесты движения, интонация – они стадали, радовались, грустили, плакали – жили ее жизнью; ее страданиями, переживаниями, чувствами… зазвенели струны - гитарный проигрыш поплыл над водой. Закрытыми глазами – ее… – я глядел куда то в даль и шептал:

- Ты знаешь – он такой смешной… он мой… РОДНОЙ …

И снова голос рвется из груди, раненой птицей взлетает к небесам…

- Ты знаешь мама он какой… Он не такой как все, он не такой – другой

Надежный ласковый родной. Он только мой, он мой…

А я за ним, как за стеной. Ты знаешь он, он такой смешной…

А я до слез наговорилась с тишиной. Ты хоть во сне побудь еще со мной… И шепотом, с душевной болью попросил: - Побудь со мной…

Затих последний аккорд, я медленно – не отпускал меня образ – стал приходить в себя… Открыл глаза. Сквозь пелену забвения стали выступать лица – девочки плакали: кто негромко всхлипывал, у кого слезы текли по щекам… Морозова и Краснова изо всех сил стискивали зубы, чтобы не разрыдаться.

- Что я наделал ?! – промелькнула мысль – половина сидящих, если не больше, потеряла маму в раннем возрасте… - Простите меня – прошептал я – не подумал дурак ! Тут они не выдержали: бросились ко мне, обхватили со всех сторон – зарыдали, заплакали… Я ничего не говорил – только дотягивался до каждой и гладил, гладил рукой по волосам… Наконец выплакались, успокоились… Снова пошел от грустной песни к веселой. Попели немного, а время уже за полночь – спать пора ! Несмотря на уговоры был тверд – купаемся и спать… Предложил поплавать голышом: кто плавал ночью, один, в тишине – тот знает, какой это кайф ! Обьяснил – не визжать не переговариваться а просто плыть… Когда через минуту, две, три стали вылезать на плотик – вылезали молча, глаза как блюдца и сияют неземным лунным блеском ! Вытащил якорь, завел мотор… Молча доехали, молча вытащили плот на берег. Первой подошла Кудрявцева:

– Мне никогда не было так хорошо, как сегодня. Наверное и не будет… - Кто знает… - загадочно произнес я. – Спасибо вам ! Вы самый лучший в мире мужчина. Обняла, поцеловала в щеку и пошла в свою палатку. Подходили девочки, благодарили, целовали уходили… А я – желал им спокойной ночи и прекрасных снов. И мысленный посыл – спать до утра не просыпаясь ! Последней подошла, конечно, Катя. – Как мне повезло, что я встретила ВАС ! Обьятья, поцелуй и … посыл на сон…

Положил резиновый коврик и спальник на плотик, лег. Пошел ментальным воздействием по девичьим сознаниям – успокаиваемся и засыпаем с приятными сновидениями. Сны смотреть не стал – догадывался о чем они… Позже всех угомонилась Катя – пришлось поднапрячься, чтобы все выглядело естественно. Наконец заснула. Выждал еще полчасика, разбудил Богданову. И снова все естественно – проснулась, вышла: командир не спит – подошла… Перебросились парой фраз, я взял спальник, подошел к Свете, обнял – не возражала. Прыгнул на пару километров от палаток – на всякий случай. Спальник на траву, туда же одежду. Затягивать прелюдию не стал: несколько поцелуев, обьятия, поглаживания, сжимания – посыл очень сильных ощущений и чувств и приступил к основному. Уже на второй минуте застонала, на третьей завсхлипывала, а потом и закричала, забилась с сладостных судорогах. Минут через двадцать, после очередных сладостных вздрагиваний, отпустил. Она рухнула на смятый спальник. Через несколько секунд пришла в себя.