Создатели реальности 4: Герой? (СИ) - Аразин Александр Михайлович - Страница 74

Практически бесшумно (подсознательно, я ожидал услышать жуткий скрип) дверь отворилась, явив узкую винтовую лестницу, круто уходящую вниз. "Угу, ждут они, - промелькнуло у меня в голове. – Ещё несколько минут назад первосвященники бодренько распевали гимны перед аристократами и вдруг – ждут. Прям, заждались уже". Стоило переступить порог, как дверь за мной захлопнулась, погрузив помещение в полумрак. Редкие магические шары светили еле-еле, позволяя рассмотреть край ступенек, да и то с трудом.

Спуск был долгим. Несколько лет назад, после какой-то пьянки, я заночевал у знакомого, а жил он на шестнадцатом этаже. Утром, по закону подлости, выяснилось, что лифт сломан и мне пришлось, с больной головой, идти вниз своим ходом. В тот день, весь путь я проделал за десть минут, а этот спуск затянулся на полчаса! Мне было немного жутковато. Если предположить, что моя скорость тогда и сейчас одинакова, значит, я спустился на сорок восемь этажей! Ну, хорошо, пусть на сорок, но... это ж до фига!!!

Внизу была ещё одна дверь. Открыв её, я увидел огромную, в принципе, хорошо освещённую комнату. Почему: в принципе? Да потому, что о реальных размерах помещения мне оставалось только догадываться. Знаете, как бывает ночью, когда вы из освещённой комнаты посмотрите в окно на улицу? Первоначально кажется, будто там непроглядная тьма. Однако стоит присмотреться, и вы начинаете различать силуэты домов, деревья... так же и сейчас. Центральная круглая площадка комнаты, радиусом пятнадцать метров – была отлично освещена, но вне этой зоны – царила тьма, наполненная странными силуэтами.

Каменный пол помещения покрывал замысловатый узор из тонких линий, мастерски вырезанных в граните. Они соединяли двенадцать алтарей, расположенных на границе света и тьмы, с округлой выемкой в центре зала. Недалеко от дверей стоял персонаж, обряженный в серый, мешковатый балахон и с колпаком палача (ку-клукс-клана?) на голове.

- Ты готов пройти посвящение? – без лишних сантиментов, поинтересовалось существо голосом епископа Белограда.

- Готов, - решительно ответил я.

- Следуй за мной, - пафосно изрёк первосвященник и последовал в центр комнаты.

Мы остановились прямо перед центральной выемкой. Теперь я смог её рассмотреть более детально. Была она глубиной около дести сантиметров и примерно метр в диаметре, а формой, больше всего, напоминала солнце, от которого отходят двенадцать лучей.

- Повторяй за мной, - торжественно сказал Мовеславович.

- Здесь и сейчас, пред мудрейшими сынами Прайма, принимая сан Патриарха, я Сергей Инок клянусь:

быть непогрешимым в вопросах чести и достоинства;

быть безжалостным к врагам, благосклонным к братьям в вере, нейтральным ко всем остальным;

из всех своих сил нести свет веры;

не совершать поступков, позорящих честь и доброе имя священнослужителя;

не отступать перед трудностями;

всегда, везде и во всем следовать постулатам моей веры и ни при каких обстоятельствах не нарушать законов великих богов Прайма.

"Клятва ни о чем, - подумал я, повторяя последние слова за епископом. – Тут этих богов, как грязи и у каждого свои законы, правила. Один говорит: Не воруй! А другой: Воровство – это добродетель. Хотя... возможно, так и задумывалось. Первосвященник, по аналогии с аристократами, это кто-то вроде князя или герцога. Согласится ли подобный человек, добровольно (!), ограничить свои возможности? Да никогда! Вот и придумали такую клятву... удобно".

Ритуал ещё не закончился. Епископ оставил меня в центре зала, а сам отошёл к одному из алтарей.

- Обращаюсь к Светочам Веры, достоин ли этот жаждущий стать членом нашей большой семьи? – вопросил тьму первосвященник. – Светоч Неба?

- Достоин! – Из мрака, к другому алтарю вышла фигура, одетая в те же рубища что и Мовеславович.

- Светоч Закона?

- Достоин! – Раздался женский голос и возле следующего алтаря появилась новая таинственная личность.

- Светоч Огня?

- Достоин!

- Светоч Войны?

...

Всего было двенадцать Светочей Веры, каждый признал меня достойным.

- Внесите дары! – Воздев руки вверх, провозгласил Мовеславович.

"Плюшки! Плюшки, плюшки, -  я мысленно потёр руки. – Моя прээлесть. Это дело я люблю. Надеюсь, подарки будут достойны первосвященников".

Из тьмы, к каждому патриарху, шагнул обнажённый человек. Мальчики и девочки, юноши и девушки, мужчины и женщины – все они были абсолютно голые, но этот факт, казалось, их не смущает.

"А как же подарки? - Я не заметил, как начал говорить в чат. – Их же в мешок не покладешь... то есть не положишь".

"Рабы, - предположил Потам и добавил: - Надеюсь".

"Угу, - согласился с ним Громыхайло. – Я тоже надеюсь. Очень надеюсь".

Только я хотел спросить: "Почему, надеюсь?", как все стало на свои места. Люди самостоятельно, со счастливыми улыбками на лицах и пустотой в глазах, укладывались на алтари. Двенадцать первосвященников, двенадцать алтарей, двенадцать жертв. "Мы же светлые, - я не мог поверить в происходящее, повторяя одну и ту же фразу. – Мы светлые..."

В руках жрецов блеснули кинжалы, взметнулись вверх и вонзились в податливую плоть жертв. Ручейки крови стекали по алтарям в канавки, вырезанные на полу и, заполняя весь узор, устремлялись в центр зала.

"Я не могу на это смотреть", - с отвращением сказала Яри и вышла из отряда.

Было в происходящем что-то мистическое, иррационально-жуткое, затрагивающее первобытные струны души. Как в детском кошмарном сне, когда просыпаешься с бешено колотящимся сердцем и потными ладонями, но описать что же тебя так испугало не в состоянии. Ибо нет названия для первобытного ужаса.

Кровь собиралась в центральном бассейне, образуя гладкую, зеркальную, багряную поверхность. Неожиданно она пошла волнами, из которых вверх потянулись красные жгуты, складываясь в мужскую фигуру.

Я всматривался в порождение кровавого ритуала и вдруг понял, кого оно мне напоминает. Это же я!!!

В этот момент меня что-то толкнуло. Окружающий мир дёрнулся, и я оказался в теле голема.

"Что за нах? Как так-то?" – я таращился на своё, безвольно оседающее на пол, тело.

"Не хочу! Где тут кнопка Выход? Мать вашу, где меню персонажа?!!"

Я не мог не то что управлять новым телом, но и привычный игровой интерфейс был для меня закрыт. Хором напевая какой-то гимн, ко мне подходили первосвященники.

"Ребята? – я попытался связаться с друзьями. – Да хоть кто-нибудь меня слышит?! Админы!!!"