Наука и религия в современной философии - Бутру Эмиль - Страница 45

I

РИЧЛИАНСТВО

Рассматривая здесь ричлианство, мы остановимся главным образом на его общем духе, на его основных контурах, отодвигая в сторону частные доктрины, далеко не одинаковые у различных его представителей.

Руководящая идея ричлианства состоит в том, что религия для того, чтобы стать неуязвимой и осуществиться по-настоящему должна тщательно очистить себя от всего, что не есть религия в собственном смысле слова; но, с другой стороны, она должна целиком удержать все то, что необходимо для ее положительного развития во всем ее своеобразии и во всей ее полноте.

Религия, в том виде, как она обычно исповедуется, смешана с такими элементами, которые ей чужды и ее разлагают.

Первый из этих элементов есть философия, метафизика, естественная теология. Прежде всего надо порвать с интеллектуализмом, со схоластикой, которая, будучи изгнана Лютером из религиозного сознания, снова обманом пробралась туда и утвердилась там. Философия, которая оперирует лишь с абстрактными понятиями и имеет в своем распоряжении лишь явление природы, не может, по самому определению своему, овладеть религиозным элементом, который есть жизнь, бытие, сверхприродная активность. Никакое познание, каково бы оно ни было, не в состоянии охватить объект религии; ибо способность к познанию, в том виде, как она имеется у человека, ограничена постижением законов материи, а в данном случае дело идет о предметах чисто духовных. Религия может быть только делом верования, а отнюдь не познания; примешивать к ней философские или научные элементы значит искажать ее.

Второй паразитический элемент, от которого должна быть освобождена религия, это человеческий авторитет, порабощающий религию в католицизме и играющий до сих пор крупную роль в различных формах протестантизма, особенно в пиетизме. Христианин не признает другого господина, кроме Иисуса Христа.

Но недостаточно очистить религию, необходимо осуществить ее во всем ее объеме. Шлейермахер высказал основную истину, заявив, что благочестие не есть ни познание, ни действие, а известное направление чувства или непосредственного сознания. Однако таким слишком общим принципом нельзя удовлетвориться, ибо он не достаточен для того, чтобы основать систематическую, специфически христианскую теологию, без которой религия не может обойтись, не растворяясь в частных мнениях. Чувство должно питаться универсальными религиозными истинами. Характерная сторона учение Ричля состоит не в том, что он противополагает философскому разуму и авторитету религиозное чувство, как таковое, а в том, что это последнее он хочет связать с религиозной историей, т. е. с откровением, как его рисует нам объективное изучение евангелия и общей истории человечества.

Впрочем существенная роль внутреннего настроение этим нисколько не умаляется. Ведь именно в душе, в глубине сердца, в духовной жизни и духовном опыте осуществляется религия. Принимая теорию своего ученика Вильгельма Германа 33, Ричль решается даже свести разницу между метафизическими и религиозными суждениями к, разнице между суждениями экзистенциальными и оценивающими и допускает, что евангелие истинно лишь потому и лишь постольку, поскольку мы в глубине нашего сознания признаем его достойным истины: „wert wahr zu sein*.

Но в то же время в библии и в общей истории чувство находит и воспринимает конкретное содержание, без которого оно, по мнению Ричля, не могло бы обойтись, и которое оно не было бы в состоянии создать для себя самостоятельно. Например, сердце испытывает чувство греховности и жажду блаженства. Но в откровении этим чувствам соответствует с одной стороны Бог справедливости и гнева, с другой стороны Бог милосердия. В этом Боге религиозное сознание находить причину таких впечатлений, которые в его глазах не могут быть объяснены естественными явлениями. Находя таким образом в Св. Писании свой смысл и свою основу, чувство становится все более и более ясным, богатым и крепким; оно выходит за пределы моего индивидуального я и может слиться с чувствами других людей в церкви; оно действительно осуществляет идею религии.

На этом принципе Ричль построил свою целостную и законченную систему теологии, которая, отстаивая все права догматики во всех ее существенных частях, в то же время отделила ее от всякой естественной науки, от всякой философии, от всяких чисто человеческих учреждений. Система эта состоит в точном и логически согласованном изложении всех идей, заключающихся в первоначальном христианском откровении; существенная ее задача — воплотит в себе духовное и вечное содержание евангелия.

Тот способ, при помощи которого Ричль старался обеспечить развитие истинно религиозной жизни в недрах души человеческой, ограждая в то же время эту жизнь от всяких поползновений науки, соответствовал настроению многих умов.

Кантианство приучило умы ставить над миром науки или природы в собственном смысле этого слова другой мир, мир свободы и духовной жизни, причем принималось за доказанное, что миры эти ни в одном пункте не могут столкнуться между собой. И как раз успехи положительных наук и материалистические и детерминистские замашки, которые обнаружили некоторые из представителей естествознания, заставили благомыслящих людей искать для объектов своих верований убежища, находящегося вне пределов досягаемости этих наук.

К тому же история, на которую опирается Ричль, сделалась в течение XIX столетия первоклассной наукой, образуя как бы дополнение и в то же время противовес к наукам о природе; в согласии с романтизмом, который в свою очередь способствовал ее развитию, история поставила своей главной задачей не отыскание общечеловеческого и, в основе своей, одинакового в явлениях различных эпох, а, наоборот, исследование различий, специфических черт, индивидуального и характеристичного.

Вообще романтизм, будучи экзальтацией чувства и внутренней жизни, выражал и развивал такие настроение в душе человека, которые особенно гармонировали с духовной и мистической формой религии.

Уже внутреннее христианство Александра Вине, с его двойственной, но существенно единой основой — человеческим сознанием и личностью Христа — было ориентировано в том же направлении, которое избрал впоследствии Ричль. Глубокие следы, оставленные учением Вине, заметны еще и в настоящее время.

Вполне естественно поэтому, что направление Ричля, в основных его чертах, разделяется в наши дни многими религиозно настроенными умами. В особенности это относится а Германии. где целая школа теологов питается идеями Ричля и значительно видоизменяя его частные определения, неукоснительно придерживается его основного принципа.

Одну из существеннейших трудностей, присущих ричлианизму, вскрывает Вильгельм Герман, выдающийся ученик Ричля. По Ричлю, религиозное сознание должно найти или определить себя в формулах св. писания. Но те теологические формулы, которые мы находим, например, у апостола Павла, выражают собою религиозный опыт, пережитый этим последним, и, весьма вероятно, вовсе не пережитый нами. а раз это так, каким же образом можем мы присоединиться к этим формулам? Не будут ли они в наших устах уже не актами веры, а механическими или лицемерными фразами?

По-видимому, мы сталкиваемся здесь с тою трудностью, которую сама реформация завещала своим последователям. Исторически реформация представляла из себя сочетание двух разнородных явлений: с одной стороны она была экзальтацией внутренней веры, явившейся следствием развития средневекового мистицизма, с другой стороны возвращением к древним памятникам и текстам, восстановленным в их первоначальной чистоте, благодаря гуманистам и другим деятелям эпохи возрождения. Создать ив этих двух разнородных начал единое учение, — вот та задача, над которой мучилась протестантская душа.

Решение, предложенное Германом, сводится к разделению двух элементов, тесно связанных между собой у Ричля, а именно: основание и содержание веры.