Психоанализ и бессознательное. Порнография и непристойность - Лоуренс Дэвид Герберт - Страница 72

Но каждый новый побег появляется вместо прежнего, предшествовавшего ему. Сухие листья обязаны опадать, а старые формы — отмирать. Если каждый год миллионы людей умирают и оказываются в земле, то почему бы и листьям каждую осень не умирать и не падать на землю? Из опавших листьев получается прекрасный гумус. Так же, как из умерших людей. И даже из душ умерших людей.

Если смерть должна быть уделом многих, пусть будет так. Если Америка должна изобрести смертоносный отравляющий газ, пусть себе изобретает. Если смерть для нас — цель из целей, то нам ничего не остается, как искать новые способы умерщвления, какими бы пылкими ни были наши уверения в благих намерениях.

И вот, как мне кажется, наступает то время, когда человечество должно пройти через зимнюю пору, пору смерти и оголенных ветвей. Некоторые нации просто обязаны пойти на это. Ибо ныне нет такого огромного энергетического резервуара варварской жизни, как во времена Римской империи. Где древние готы и галлы, германцы и славяне? В мире много народов, но все они деградируют, роскошествуя в условиях своих собственных цивилизаций, и у всех имеются наши пороки, наши механизмы, наши средства уничтожения. Но на сей раз самой развитой цивилизации не удастся так же просто и спокойно умереть, как умерли Греция, Рим и Персия. Ее ждет долгий и мучительный коллапс. Но через весь этот коллапс ей придется пронести ключ к следующей цивилизации. И нечего думать о том, чтоб передать его Китаю или Японии, Индии или Африке или же другому подобному муравейнику.

Но очень уж мы непохожи на людей, которым есть что передавать новой эре. В самом деле, что у нас есть за душой? Не теория же относительности Эйнштейна, в самом деле! До чего же нас взбудоражило это слово «относительность»! В нем есть нечто такое, чего мы все давно уже ожидали. Но чего? Насколько я понимаю, для широкой публики «относительность» означает лишь то, что в физическом мире нет такой абсолютной силы, которой должны были бы подчиниться все прочие силы. Нет одного-единственного, главного, абсолютного принципа, управляющего всем миром. Великие космические силы или механические принципы познаются лишь в их взаимодействии друг с другом, да, собственно, и существовать они могут лишь посредством такого взаимодействия. Но, говорит Эйнштейн, это взаимодействие между механическими силами имеет постоянный характер и может быть выражено математической формулой, каковая математическая формула может служить универсальным уравнением для всех механических сил во Вселенной.

Надеюсь, вышесказанное звучит не слишком по-дилетантски. Во всяком случае, именно так я понимаю теорию Эйнштейна. Что вызывает у меня сомнение, так это сама математическая формула. Кроме того, мне кажется, что скорость света в пространстве — deus ex machina[99] Эйнштейновой физики. Кто-нибудь в один прекрасный день насыплет соли на хвост этому самому свету, перемещающемуся в пространстве, и тогда его простая скорость превратится в нечто необычайно сложное и формула теории относительности разлетится вдребезги. Но я закоренелый аутсайдер, так что уж лучше попридержу язык.

Я знаю одно: люди слишком уж носятся с этим новомодным словечком «относительность», а это указывает на то, как и всегда в подобных случаях, что в массовом сознании созрела потребность в возникновении новых заумных идей и понятий. Нам только недоставало еврея[100], чтобы выбить последний и главный костыль, на который опиралась наша идеально сконструированная Вселенная. Еврейские интеллектуалы всегда пробивали бреши в наших идеальных системах — как научных, так и общественных, что оказывалось для них невероятно полезным. И вот теперь мы рады думать, что мистер Эйнштейн выбил самую ось из самой идеальной среди наших систем — системы мироздания и Вселенной. Во всяком случае, так это воспринято массовым сознанием. Формула или уравнение здесь ни при чем. Отныне, согласно массовому сознанию, Вселенная, лишенная скрепляющей ее оси, может подобно перекати-полю носиться туда и сюда в безграничном пространстве, повинуясь дуновениям космических «ветров». Поистине анархическое умозаключение. Но еврейский ум с присущим ему коварством всегда подводит нас к анархическим умозаключениям. А мы, так или иначе, всегда рады быть выведенными из ложной автоматической фиксации. И поскольку нас уже вывели прямиком к нигилизму, мы должны найти способ не только войти туда, но и выйти оттуда.

Итак, во всей Вселенной не осталось ничего абсолютного. Аорд Холдейн[101] называет абсолютом чистое знание. Несомненно — коль скоро чистое знание признать таковым. Но чистое знание — слишком хрупкий кусочек Вселенной, к тому же всегда относительный как по отношению к предмету, так и к носителю знания.

Я и сам придерживаюсь логики относительности. Я полагаю, что во Вселенной нет ни одного абсолютного принципа. Думаю, что в ней действительно все относительно. Но в то же время я убежден, что каждое индивидуальное живое существо абсолютно само по себе, в своем собственном бытии. И если во Вселенной все относительно, то именно по отношению к индивидуальному живому существу. А индивидуальные живые существа относительны друг по отношению к другу.

А как насчет конечной цели? Ответ не вызывает сомнений: конечной цели не существует. Но каждый пройденный шаг имеет свою собственную, маленькую, относительную цель. Каким же, интересно, будет следующий наш шаг?

Ну, а самое главное — это чтобы каждое индивидуальное живое существо обрело свою собственную, особую, индивидуальную полноту бытия. «Очень хорошо, — скажете вы, — но как?» Да хотя бы посредством живых динамических взаимоотношений с другими существами. «Очень мило, — снова скажете вы. — Все это звучит замечательно. Но какого рода должны быть эти живые динамические взаимоотношения?» Во всяком случае, это не должны быть взаимоотношения любви, братства и равенства. Отношения человека с человеком, мужчины с мужчиной должны строиться в духе взаимного доверия и ответственности, преданности и уважения, дисциплины и уважения к авторитету. Люди должны избрать себе лидеров и беспрекословно им подчиняться. Должна сложиться система «пирамидальной» аристократии, то есть общественная пирамида из аристократов, на острие которой должен находиться верховный вождь.

Многим все это может показаться непривлекательным. Но мы просто обязаны учиться новому порядку на всех тех печальных уроках, которые дает нам наша эпоха «любви, духовности и демократии».

Мы пытались извлечь целое из части. И не смогли. Ибо невозможно извлечь из части целое. Сначала мы хотели, чтобы в светлое время суток мы имели дело с одними лишь нашими прекрасными «я». Но из этого ничего не вышло. Ибо, хотим мы того или не хотим, у нас есть еще и наши «я» для темного времени суток, и от них никуда не деться. Даже самая духовная из женщин, когда-либо рожденных на этот свет, должна исполнять свои естественные функции точно так же, как и любая другая, даже самая заурядная женщина. Мы никогда не должны забывать об этом.

Ну, так вот, у каждого из нас есть свои «ночные "я"». А ночное «я» — это основание динамического «я». Наш истинный источник и исток — это сознание текущей в нас крови и страсть, рождаемая в нас кровью. Это не значит, что мы должны всегда оставаться у истока. Или же видеть в нем свою цель, как это пытается делать Фрейд. Дело живущего — найти себе путь, начинающийся у истока. Но совершать этот путь нужно заново каждый день, получив сначала заряд новой свежести от истока. Каждое утро мы должны просыпаться бодрыми и исполненными энергии, освеженными в темном море крови.

Отправляясь спать, говорите себе:

— Вот умирает тот человек, который является мною.

А когда просыпаетесь утром, говорите себе:

— Вот рождается заново человек, который является мною.

Это «я», которое каждое утро рождается заново, выходя нагим из темного моря страстной, глухо зовущей крови, — представитель тех «я», из которых будет строиться новое общество. Магнитное тяготение чувственной крови индивида — к жизни и к избранному вождю — такова динамика будущей цивилизации. Мощное и страстное тяготение души к душе более сильного, великого индивида, страстная вера, исходящая из крови, в реальное воплощение этого тяготения — вот что составит смысл жизни людей будущей цивилизации.