Life in me (СИ) - "Viktoria Form" - Страница 145

Я вытерла слёзы и увидела, что они прозрачные, значит, макияж не пострадал.

Мы снова поворачиваемся к священнику и смотрим на него.

Мужчина снова читает молитву и просит опустить короны на головы брачующихся. Я ощущаю на себе небольшую корону красного цвета — я её видела. Кэтти надевает её на мой пучок, дабы не испортить причёску и фату. Я пытаюсь удержать её и слушать священника, а также успокоиться и осознать слова клятвы моего любимого.

— Согласны ли вы, Дэвин Ли Албертон, взять в жёны Эммануилу Элизабет Коулман, и соединиться с ней святейшим браком перед Господом Всевышним, и прожить с ней до конца ваших дней, в горести и радости? — спрашивает мужчина в накидке, в которой просто невозможно различить его телосложение и вообще хоть что-то.

— Согласен, — коротко отвечает любимый и говорит «спасибо», перекрещиваясь.

— Согласны ли вы, Эммануила Элизабет Коулман, взять в мужья Дэвина Ли Албертона и соединиться с ним святейшим браком перед Господом Всевышним, и прожить с ним до конца ваших дней, в горести и радости? — повторяет слова священник, немного переделав их.

Я медлю, смотря на Дэвина. Он мрачнеет, и я понимаю, что в эту минуту вся моя жизнь зависит от одного слова. Но тут в мозаике на окне церкви загорается свет, и я понимаю, что нужно делать. На моём лице появляется улыбка, и я поворачиваюсь к священнику.

— Согласна, — говорю я. Готова решать его загадки, снова и снова читать эту таинственную книгу.

====== Глава 5. Эмма ======

Начало безумства

Господи Боже, до сих пор не верю в то, что я теперь миссис Албертон! Кажется, только недавно всё начиналось, но завтра будет ровно два года, как моя жизнь в корне поменялась. Завтра первое сентября. Я на восемнадцатой акушерской неделе беременности, и, в конце концов, решила не париться и довериться моему врачу. Середина пятого месяца, свихнуться можно!

За эти две недели чего только не произошло: Николь выписали из роддома с нашим богатырём, но в основном мы только путешествовали. Дэвин показывал мне близлежащие к нашему городу штаты и города. Мы хотим как можно быстрее посмотреть мир и начали с США. Дэвин задумывает что-то новое, постоянно роется в Интернете и рассматривает карту мира, подозрительный он. А ещё у нас растёт самый пугливый кот в мире. Это писклявое создание боится всего: звонков, непонятных ему предметов, шума, он боится своей жёлтой мыши, которая пищит. Игрушек у него уйма. Прямо мини детский мир! Самая любимая — розовый осьминог с жёлтыми ногами. Он оторвал ему лапу и гоняет её по всему дому. А как он катается в совке для подметания пола! Это просто нонсенс. Но не только это изменилось в нашей жизни. Я начинаю всё больше чувствовать движения ребятишек. Это нечто. Я каждый раз начинаю плакать. Живот у меня пока больше не растёт, но не факт, что дети не растут. Сегодня узнаем, как они выросли за две недели, потому что теперь я прохожу плановые обследования каждые две недели. В прошлый раз на плановом осмотре и УЗИ они были 11,5 сантиметров и 120 грамм каждый, это удивительно, что они такие маленькие, а я чувствую их движения. Нам сказали, что сегодня скажут примерный пол детишек, но также предупредили, чтобы мы не сильно огорчались или радовались. В середине пятого месяца толком ещё ничего не понятно, всё только начинает развиваться.

Но Дэвин хочет отвезти меня и миссис Тайлс на платный осмотр в неприлично дорогую клинику, где просто сверхточная аппаратура. Самая точная в Германии, но нам туда лететь нельзя: слишком долго и вредно. Поэтому Дэвин нашёл эту клинику, записал нас на приём к светиле медицины и сделал так, чтобы миссис Тайлс разрешили смотреть на монитор вместе с врачом. Она ему благодарна, так как для неё это большая практика. Она всю жизнь работала в моей больнице, выезжая в командировки только в городские поликлиники, и участвовала в конференциях. Эта навороченная больница находится в центре Лос-Анджелеса. Да, недалеко, но зато у нас одна-единственная такая больница, и в соседних штатах их нет, насколько я знаю.

Я наконец перестала пить эти витамины, мне оставили только кальций и магний, а это всего две капсулы. Я наконец-то ощущаю себя нормальной беременной девушкой, а не наркоманом каким-то. Да, я мажусь кремом от растяжек и специальным маслом, но это даже приятно и убаюкивает моих любимых красавцев, кто бы там ни был. Я попрощалась со сном и теперь, когда все спят, я иду и играю с котом или же погружаюсь в мир литературы. В одну из бессонных ночей, а их пока было не так много – всего около четырёх – я бродила по сайту, на котором висело моё опубликованное произведение, и наткнулась на заявку «Семь смертных грехов». Мне стала интересна эта тема, и у меня в голове мелькало множество картин с грехами и тем фэндомом, который я люблю. Да, я фанат OneRepublic, они играли у меня на свадьбе. В общем, я решила написать новую книгу и поговорила с автором заявки, она не против этой группы.

Ну, а свадьба прошла у нас просто шикарно. Я не знаю, как Дэвин их уговорил, но One Republic выступали с почти всеми моими любимыми песнями. «Secret» — одна из самых-самых любимых! Половину гостей на свадьбе я не видела вообще и со столькими же не смогла чисто физически поговорить. Я мало того, что с пятимесячным животом хожу, так ещё и зал был просто огромный. Украсили его в итальянско-греческом стиле, София раскрыла рот от удивления, когда мы приехали в ресторан. А после того, как я сказала «согласна» и решила свою судьбу, по проходу прошёл Картер с маленькой Оливией на руках. Девочка улыбалась и даже пыталась хлопать в ладоши, но не умела. Мы пока с ней научились только сближать ручки и касаться ими друг друга, но не хлопать. До этого ещё долго. Пока мы только и умеем что дрыгать ножками и агукать, издавая странные звуки, которым подражает наш Кайл.

Малышку нарядили в беленькое платье, в котором её крестили. Да, крестины прошли на четырнадцатой неделе моей беременности. Я снова забыла дату! Ну вот, опя-я-ть, ну почему-у-у-у? Я начинаю плакать.

— Что случилось, родная, почему моё солнышко плачет? — спрашивает Дэвин, и я говорю, что задумалась об Оливии. Не могу вспомнить, когда у неё были крестины.

— Вот, опять, я н-начинаю всё-ё забыва-а-ать, — ною я на нашей кровати с балдахином. Мы поменяли кровать в комнате. Мне надоела старая. Она таких же цветов и из такого же дерева, только с балдахином.

— Родная, 31 июля, — коротко говорит парень, повернувшись ко мне. Дэвин массажировал мне ноги. Я успокаиваюсь и, вытерев нос салфеткой, благодарю его, мы целуемся.

Вот зачем нужен муж! Чтобы успокаивать вас в трудные минуты! У меня в последнее время иногда проявляется такое, просто из-за ничего. Вот просто хочу и плачу! Хочу и ору на Дэвина!

После того как мы надели кольца, нам дали испить из святой чаши, после глотка из неё мы поклялись друг другу в том, что будем оберегать нас и наше благополучие. Потом мы, поцеловав чашу, поблагодарили Господа и, перекрестившись, вышли из здания, сняв перед этим короны. Нас ждали с рисом и монетами. Было немного больно, когда в нас кидали монетами, но до жути приятно, что он смог меня поднять.

После застолья и долгого празднества с дискотекой мы уехали от них в отель, решив праздновать первую брачную ночь отдельно от семьи.

О-ох, вот тогда настало настоящее безумство!

Как только мы пришли в номер, у меня разбежались глаза, столько всего там было: и плазменный телек, и рояль, и большие, нет, просто огромные диваны красного и бежевого цветов! Вся гостиная в этих цветах. Мы приезжали туда на два дня. Про санузел я вообще молчу. Джакузи там просто огромная, хоть плавай. А выглядит ванная, как в комнате у Николь в большом доме. Морской стиль, золотые краны, душевая кабина, два туалета и два биде. Мне сначала пришла в голову мысль, что это номер для геев, но потом я увидела, что в номере есть ещё один туалет. В первую брачную ночь мы в основном двигались только в сторону спальни. На нас напало что-то вроде голодного жора. Я толком-то не разглядывала номер, а больше смотрела, как Дэвин раздевается по пути к спальне. Мы привезли с собой сумку с вещами, так что второй раз надевать свадебное платье будет не нужно.