Бункер. Смена - Хауи Хью - Страница 32

Трой вспомнил. Это не было случайностью. Он вспомнил разговор, состоявшийся в иной, большой капсуле, в которой находился другой человек, разговор о приближающемся конце света, о необходимости отвоевать себе место, покончить со всем этим, пока оно не закончилось само.

Управляемый взрыв. Иногда взрывами гасят пожары.

Он вытер еще одно покрытое инеем стекло. На ресницах лежащей под ним женщины поблескивали кристаллики льда. Он ее не знал. Трой зашагал дальше, но воспоминания о тех событиях возвращались. В руке ощущалась легкая пульсирующая боль. Но судороги прошли.

Трой вспомнил катастрофу, но она была устроена для видимости. Реальная, незримая угроза витала в воздухе. Бомбы сбросили, чтобы заставить людей двигаться, напугать их, сделать их плачущими и ничего не помнящими. Люди хлынули вниз по склонам грунтовой чаши. Нет, не чаши — воронки. Кто-то объяснял, почему они были спасены. Он вспомнил белый туман, как он шагал сквозь белый туман. Смерть уже затаилась в них. Трой вспомнил металлический привкус во рту.

Иней на следующем стекле был уже потревожен: кто-то недавно его стер. Капельки растаявшего конденсата преломляли свет крохотными линзами. Трой протер стекло и понял, что произошло. Он увидел внутри женщину с золотисто-каштановыми волосами, до сих пор собранными на затылке в пучок. Это была не его жена. Это была женщина, которая хотела того. И хотела, чтобы и он сейчас лежал в такой же капсуле.

— Эй!

Трой обернулся на голос. К нему направлялся врач из ночной смены, лавируя между капсулами. Он шел за ним. Трой накрыл рукой болезненное пятнышко на руке. Он не хотел, чтобы его снова уложили. Они не смогут заставить его забыть.

— Сэр, вам нельзя здесь находиться.

Трой не ответил. Врач остановился в ногах капсулы. Внутри лежала женщина, которая не была его женой. Не была, но хотела ею быть.

— Почему бы вам не пройти со мной?

— Я предпочел бы остаться, — ответил Трой, испытывая необычайное спокойствие. Всю его внутреннюю боль смыло. Это оказалось даже сильнее, чем забывать. Он вспомнил все. Ему отрезали душу.

— Я не могу оставить вас здесь, сэр. Пройдемте со мной. Тут вы замерзнете.

Трой взглянул на ноги. Он забыл обуться. Он поджал пальцы ног… потом медленно распрямил их.

— Сэр? Пожалуйста.

Молодой врач указал на проход. К распахнутой двери хранилища подбежал высокий запыхавшийся охранник. Трой заметил, как врач махнул охраннику, чтобы тот отошел. Они старались не испугать его. Но они не знали, что его уже нельзя напугать.

— Вы уложите меня спать навсегда, — сказал Трой.

Это было нечто среднее между утверждением и вопросом. Осознание. Может, он стал таким же, как Хэл — как Карлтон, — и таблетки на него уже никогда не подействуют? Он взглянул в дальний конец хранилища, зная, что пустые капсулы находятся там. Вот там его и похоронят.

— Легко и просто, — подтвердил врач.

Он повел Троя к выходу. И он же забальзамирует его той жидкой небесной голубизной. Они шли молча, оставляя за спиной капсулы.

Охранник глубоко дышал, заполняя дверной проем, и его могучая грудная клетка натягивала ткань комбинезона. Скрипнули подошвы: к нему присоединился второй. Трой понял, что его смена закончилась. Оставалось две недели. Он почти справился.

Врач махнул охранникам, чтобы они отошли в сторону. Похоже, он решил, что они не понадобятся. Те, очевидно, считали иначе и встали по бокам от них. Троя повели по коридору. Его направляла надежда, а рядом шагал страх.

— Вы ведь все знаете? — спросил Трой врача и пристально вгляделся в его лицо. — Вы все помните.

Врач не стал поворачивать к нему голову, он просто кивнул.

Трою показалось, что его предали. Так было несправедливо.

— А почему вам разрешено помнить?

Трою хотелось знать, почему тем, кто выдает лекарство, нет нужды принимать его самим.

Врач завел Троя в свой офис. Там их уже ждал его помощник в пижамной рубашке, он подвешивал на стойку для внутривенных вливаний пластиковый мешочек с синей жидкостью.

— Некоторые из нас помнят, — ответил врач, — потому что мы знаем: то, что мы сделали, — хорошо. — Он нахмурился и помог Трою лечь на каталку. Судя по его виду, он был искренне озабочен состоянием Троя. — Мы здесь делаем хорошее дело, — продолжил он. — Мы спасаем мир, а не губим его. А таблетки действуют только на то, о чем мы сожалеем. Некоторые из нас ни о чем не сожалеют.

Охранники плотно перекрыли дверной проем. Помощник расстегнул комбинезон Троя. Тот лишь наблюдал за его действиями.

— Чтобы воздействовать на то, что мы знаем, понадобился бы препарат другого рода, — пояснил врач.

Он снял со стены дощечку с зажимом и вставил в него листок бланка. Затем вложил между пальцев Троя ручку.

Трой рассмеялся, подписывая распоряжение о замораживании себя.

— Тогда почему я? — спросил он. — Почему я здесь?

Ему всегда хотелось задать этот вопрос тому, кто мог знать ответ. До сих пор это были лишь несбыточные мечты, но теперь появился шанс на какой-то ответ.

Врач улыбнулся и взял дощечку. На вид ему было чуть меньше тридцати, и на смену он заступил всего недели две назад. Трою уже слегка перевалило за сорок. И все же этот врач обладал всей мудростью и знал все ответы.

— Хорошо, когда руководят такие люди, как вы, — вполне искренне ответил врач.

Дощечка вернулась на колышек. Один из охранников зевнул, прикрывая рот. Комбинезон Троя спустили до пояса. Ноготь с четким щелчком стукнул по игле.

— Я хотел бы над этим подумать, — сказал Трой.

Его окатила внезапная волна паники. Он знал, что происходящее должно завершиться, но желал лишь побыть несколько минут наедине со своими мыслями, насладиться краткими моментами осознания. Да, он хотел заснуть, но не прямо сейчас.

Охранники в дверях зашевелились, почуяв сомнения Троя, увидев страх в его глазах.

— Я сам хотел бы, чтобы имелся какой-нибудь другой способ, — грустно сказал врач.

Он опустил руку на плечо Троя, уложил его на каталку. Охранники приблизились.

Трой ощутил укол в руку — глубокий укус без предупреждения. Опустив взгляд, он увидел торчащую из вены иглу, через которую в него вводили синюю жидкость.

— Не хочу… — пробормотал он.

Ему прижали лодыжки и колени, на плечи навалилась тяжесть. Но гнет в груди появился по другой причине.

Горячая волна прокатилась по венам, немедленно сменившись оцепенением. Его не усыпляли. Его убивали. Трой понял это столь же внезапно и быстро, как и то, что его жена мертва, а другая женщина пыталась занять ее место. И сейчас он отправится в гроб навсегда. А груды земли, наваленные сверху, наконец-то послужат какой-то цели.

Перед глазами начала сгущаться тьма. Он смежил веки, попытался крикнуть, чтобы они остановились, но у него ничего не получилось. Ему хотелось лягаться и сопротивляться, но его удерживали не только руки. Он тонул.

Его последние мысли были о жене, но они ему почти не помогли: он погружался в мир снов.

«Она в Теннесси», — подумал он. Трой не знал, откуда или как он об этом узнал. Но она находилась там — и ждала его. Она уже была мертва, и рядом с ней имелось местечко как раз для него.

У Троя оставался всего один вопрос, одно имя, которое он надеялся нашарить и схватить, прежде чем утонуть во тьме. Частицу себя, чтобы унести ее с собой в эти глубины. Оно уже было на кончике языка, как горькая таблетка, настолько близко, что ощущался вкус…

Но потом он забыл.

2052 год

Округ Фултон, штат Джорджия

Дождь наконец-то прекратился как раз к тому времени, когда воздух над собравшимися на холмах людьми заполнился противоречивыми объявлениями и звуками соперничающих оркестров. Пока главную сцену готовили для вечернего гала-концерта, это создало у Дональда впечатление, будто реальные мероприятия проходят на всех других сценах. По мере того как жужжание вездеходов стихало, музыка звучала все громче.