Бункер. Смена - Хауи Хью - Страница 66

Фрэнки был уверен, что сможет провести их через охрану и дальше в Ай-Ти, только если отыщет своего отца. Миссия рассказал, насколько легко смог перемещаться по лестнице в белом комбинезоне. Возможно, он сумеет добраться до отца Фрэнки, если уж совсем прижмет. Элли достала принесенные с собой свежие фрукты и раздала их. Ворона пила свой темно-зеленый напиток. У Миссии нарастала тревога.

Он медленно вышел на лестничную площадку, разрываемый между желанием дождаться остальных и стремлением отправиться в путь. Вполне могло статься, что Родни уже ведут на смерть. Очистки, как правило, успокаивали людей, подавляли недовольство, но ситуация теперь совершенно не походила на увиденные прежде вспышки насилия. Это было пламя, о котором говорил отец, мгновенно вспыхнувшее из тлеющих углей недоверия. Он видел, что такое надвигается, но оно примчалось со скоростью ножа, упавшего в лестничный пролет.

Выйдя на площадку, он услышал снизу топот поднимающейся толпы, а приложив руку к перилам, ощутил вибрацию лестницы под множеством ног. Он вернулся к остальным, но ничего не сказал. Не было оснований предполагать, что эта толпа направляется к ним.

Когда он возвратился, у Элли был такой вид, словно она только что плакала: глаза влажные, щеки раскраснелись. Ворона рассказывала историю о Древних Временах, и ее руки изображали в воздухе какую-то сцену.

— Все в порядке? — спросил Миссия.

Элли покачала головой так, как будто предпочла молчать.

— Тогда в чем дело?

Он взял ее за руку, слушая, как Ворона рассказывает об Атлантиде, этом разрушенном и утраченном волшебном городе за холмами, и о былых временах, когда эти превратившиеся в руины дома сияли, как новая монетка.

— Расскажи, — попросил он, гадая, уж не эти ли истории повлияли на нее так, как когда-то влияли на него, наводя необъяснимую печаль.

— Я ничего не хотела рассказывать, пока все не закончится, — призналась она и снова заплакала.

Она вытерла слезы, а старуха замолчала, уронив на колени руки. Фрэнки тихо сидел в сторонке. Какой бы ни была эта тайна, он тоже ее знал.

— Отец, — догадался Миссия.

Это наверняка связано с отцом. И он мгновенно понял, что отца больше нет. Элли была близка с его отцом так, как Миссия не был никогда. И его внезапно охватило горькое сожаление о том, что он вообще ушел из дома. Пока Элли вытирала слезы, не в силах выдавить ни слова из дрожащих губ, Миссия представил, как он стоит на четвереньках и копает землю — ради отцовского прощения.

Элли заревела, а Ворона принялась напевать песенку о прежних временах. Миссия подумал об отце, которого больше нет, и обо всем, что он давно собирался ему сказать, и ему захотелось сорвать со стен плакаты и разодрать в клочки эти призывы уходить и быть свободным.

— Это все Райли, — сказала наконец Элли. — Мис, мне так жаль…

Ворона перестала напевать. Все трое уставились на него.

— Нет, — прошептал Миссия.

— Не надо было ему говорить… — начал Фрэнки.

— Он должен знать! — возразила Элли. — Его отец хотел бы, чтобы он знал.

Миссия разглядывал плакат с зелеными холмами и синим небом. Этот нарисованный мир расплывался из-за слез.

— Что произошло? — прошептал он.

Элли рассказала, что было нападение на фермы. Райли упрашивал, чтобы его отпустили помочь фермерам отбиваться. Ему запретили, а потом он исчез. Его так и нашли, сжимающим кухонный нож.

Миссия встал и принялся расхаживать по комнате, смахивая со щек слезы. Он не должен был уходить. Ему следовало остаться на ферме. И Кэма он тоже не спас — смерть опережала его повсюду, где он не смог оказаться. И с матерью произошло то же. И теперь смерть грозила им всем.

На лестничной площадке послышался топот, который стал приближаться по коридору. Миссия вытер щеки. Он уже перестал надеяться, что к ним присоединится кто-то еще. Наверное, к ним идут охранники с винтовками. И они спросят, где его винтовка, а затем поймут, что он самозванец, и перестреляют их всех.

Он захлопнул дверь, увидел, что у нее нет замка, и подпер ручку партой. Фрэнки подбежал к Элли и велел ей забраться под стол Вороны. Потом схватил кресло Вороны за спинку, но та сказала, что может справиться сама и что бояться нечего.

Но Миссия знал, что это не так. К ним идут охранники или кто-то другой. Он прошелся по лестнице и знал, что там творится.

В дверь постучали. Задергалась ручка. Топот прекратился — все столпились возле двери. Фрэнки прижал палец к губам, его глаза были распахнуты. Провод над креслом Вороны скрипнул, раскачиваясь.

Дверь сдвинулась. На какой-то миг Миссия еще лелеял надежду на то, что они уйдут, что охранники всего лишь делают обход. Ему пришло в голову, что можно было спрятаться под тканью, которой накрывали парты, но мысль запоздала. Дверь распахнулась, со скрежетом отодвинув парту. И первым вошел Родни.

Его появление стало внезапным и ошеломляющим, как пощечина. На нем был новехонький белый комбинезон с еще не разгладившимися складочками. Волосы коротко подстрижены, щеки свежевыбриты, на подбородке легкий порез.

У Миссии возникло ощущение, будто он смотрится в зеркало, а они с Родни — ряженые в костюмах. За спиной Родни в коридоре толпились люди в белом с винтовками в руках. Родни велел им оставаться на месте и вошел в комнату с аккуратно расставленными пустыми партами.

Элли отреагировала первой. Удивленно ахнув, она бросилась вперед, разведя руки, как будто хотела кого-то обнять. Родни выставил перед собой ладонь и велел ей остановиться. В другой руке он держал небольшое оружие — с таким ходили помощники шерифа. Взгляд Родни был устремлен не на друзей, а на Старую Ворону.

— Родни… — начал Миссия.

Его разум пытался осознать, что друг уже здесь. Они собирались его спасать, но Родни, похоже, в этом не нуждается.

— Дверь, — бросил Родни через плечо.

Мужчина вдвое старше Родни помедлил, но все же выполнил его приказ и плотно закрыл створку. Пленники так себя не ведут. Прежде чем дверь захлопнулась, Фрэнки бросился к ней, выкрикнув: «Отец!» — как будто увидел отца в коридоре.

— Мы собирались пойти к тебе, — сказал Миссия. Ему хотелось приблизиться к другу, но в глазах Родни читалось нечто опасное. — Твоя записка…

Родни наконец-то перевел взгляд на Миссию.

— Мы шли тебе на помощь…

— Помощь мне была нужна вчера.

Он обогнул парты, опустив руку с пистолетом и быстро переводя взгляд с лица на лицо. Миссия попятился и оказался рядом с Элли возле кресла Вороны. То ли чтобы защитить ее, то ли чтобы ощутить себя защищенным — он сам не мог понять.

— Ты должен быть здесь, — назидательно проговорила миссис Кроу. — И сражение твое не здесь. Ты должен был сражаться с ними.

Тонкий палец показал на дверь.

Пистолет в руке Родни чуть приподнялся.

— Ты что? — спросила Элли, изумленно глядя на пистолет.

Родни наставил пистолет на Ворону.

— Скажи им, — велел он. — Скажи всем, что ты делала. И что делаешь.

— Что они с тобой сотворили? — спросил Миссия.

Его друг изменился. У него были не только другие прическа и форма. Изменились его глаза.

— Мне показали… — Родни ткнул пистолетом в плакаты на стене, — что все эти истории — правда. — Он рассмеялся и повернулся к Вороне. — И я был зол — ты ведь говорила, что я разозлюсь. Зол на то, что они сделали с миром. Мне захотелось все здесь разнести в клочки.

— Так сделай это, — сказала Ворона. — Сделай им больно.

Ее голос был скрипучим, как дверь, которая вот-вот захлопнется.

— Но теперь я знаю. Они мне все сказали. Нам звонили. И теперь я знаю, чем ты тут занималась…

— О чем это ты? — спросил Фрэнки, все еще в комнате. Он шагнул к двери. — Почему мой отец…

— Стой! — приказал Родни. Он оттолкнул в сторону парту и шагнул в проход. — Не шевелись. — Его пистолет теперь смотрел не на Фрэнки, а на Ворону, чье кресло подрагивало в такт дрожи ее руки. — Все эти лозунги на стенах, рассказы и песенки… это ты сделала нас такими, какие мы есть. Ты сделала нас злыми.