Ах ты... дракон! (СИ) - Белова Елена Петровна - Страница 149

      Я взял кружку - налили туда от души, по края. А сказать что? Мы с Максом уперлись взглядами в Терхо - и тот не подвел.

      - Светлого пути странствующему в сады Пяти. И милости богов.

      Показалось - или улыбки "провожающих" стали более напряженными? Но когда мы с Максом повторили напутствие и выпрямились после поклонов, ничего не изменилось. Опустевшие кружки вернулись к хозяевам, нам поклонились в ответ, и четверо носильщиков снова подхватили ручки носилок. И процессия двинулась дальше.

      Мы остались смотреть им вслед.

      - И что это было? - озадаченно пробормотал Макс.

      - Доброго пути! - донеслось с дороги.

      - Ооли, - отозвался маг.

      - Что?

      - Ну напиток. Ооли. Из зерна и ягод делают...

      - Да я не про него... Чего это они дернулись, когда ты им про милость Пяти говорил?

      - Тебе тоже показалось?

      - Мне не кажется. У драконоверов пять богов?

      - Ох... - маг хлопнул себя по лбу. - Я идиот!

      - Самокритично.

      - Четыре у них. Стихии.

      - Ладно, пошли. Но из поселка убираемся по-быстрому. Купим продукты и сматываемся.

      Но напиток оказался вкусным. На эль похож, с фруктовыми нотками и с легкой горечью. И настроение отчего-то повысилось.

      Когда процессия завернула за скалы, покойник в гробу шевельнулся и сел.

      - Не вылили? - напряженно спросил он у носильщиков.

      - Нет, выпили.

      - Что ж, посмотрим, сработает ли на них ловушка.

      Дракона мы увидели совершенно неожиданно. Очередной извив, очередная скала - и на ней барельеф с серебристым крылатым телом. Летящим...

      Это было так неожиданно и так красиво, что мы замерли на месте.

      - Смотри, как осмелели... - выдохнул вельхо. - совсем не боятся...

      - Может, в мире что-то изменилось? Раз драконоверы не боятся Нойта-вельхо.

      - Или это не драконоверы... кстати, а там что-то написано... мелко только... Слав?

      Я прищурился.

      - Первое слово явно вельхо. А дальше...

      А дальше была темнота...

      Славка не любил, когда шепчутся.

      Когда ему было четыре, в их веселой дружной семье взрослые вдруг стали шептаться, а потом бабушка "уехала далеко-далеко", и в следующий раз он увидел ее лицо только на могильном памятнике... Связи Славка тогда не ощутил, но подсознательно запомнил. И, услышав год спустя шепот, насторожился и стал слушать. Конечно, малышу было непонятно, что такое "пресс налоговых" и "возможно, это подготовка к рейдерскому захвату" и "вышел бы ты из состава акционеров, пока не поздно". Но когда папа после этого шептанья вдруг "заболел" и оказался в больнице "с огнестрелом", он не просто выучил новые слова. Он понял, что на свете есть не только хорошее, но и плохое, и страшное. И в его памяти это страшное навсегда осталось связано с шепотом. Став старше, Славка, конечно, осознал, что дело не в понижении голоса, просто родители таким образом старались беречь сына от взрослых бед. Он даже учебник психологии читал и уяснил, что да, родители были правы, и у них получилось не пустить в его жизнь фобии, панические атаки и прочие отклонения, которые часто берут начало в детских страхах.

      Но все равно: стоило кому-то рядом начать шептаться - и по затылку словно проводило невидимой ледышкой, а глаза сами собой щурились, выискивая незаметную пока угрозу.

      Сейчас он очнулся именно от этого.

      Рядом кто-то шептал...

      Привычная ледышка прокатилась по затылку от линии волос до спины, прояснив сонный еще разум... и юноша замер, поняв, что открыть глаза не может. Не может открыть взглянуть, не может шевельнуть рукой, и похоже вот это, на запястье и на ногах, у щиколоток - веревки.

      Ледышка стала сугробом, снежной лавиной, в который провалилось сердце. Провалилось и бешено трепыхалось там, пока хозяин торопливо тащил из памяти последние воспоминания...

      Драконы, Старшие и просящий рык: "Только осторожней. Только вернитесь...". Торговый рейд. Горы. Эпопея с пуговицами, первый отправленный обоз, дорога... поворот на поселок, встреченная похоронная процессия, внимательный взгляд "друга", вкус незнакомого хмельного напитка на губах... Потом фигура дракона на скале - и темнота.

      Ловушка. Это была ловушка? Недаром так вызывающе размещена фигура дракона на придорожной скале. Расчет на то, что свои, предупрежденные, пройдут мимо, верующие пройдут мимо... а любопытные и неосторожные полезут смотреть. И ведь полезли же.

      Ловушка.

      Похоже, они влетели в нее с размаху, и даже Максово чутье не помогло.

      Но чья? Кто связывает пленных - так? Руки заведены за спину и связаны в запястьях, причем кисти дополнительно чем-то не то обернуты, не то обвязаны. Пальцы едва двигаются, как в очень жестких кожаных варежках. Боль есть, но несильная, и онемения нет, но высвободиться не получится... Ноги связаны слабее - просто чтобы не дать подняться. А вот руки - серьезно. И повязка на глазах. Мягкая, но плотная...

      Обороту, если что, не помешает, но оборот - последнее средство. Не стоит выдавать свой драконий облик, их и так считают... а кем, кстати, считают? Кого так важно лишить способности видеть и двигать руками, но при этом не блокировать речь и слух?

      Вельхо.

      Именно они опасны своими Знаками... и возможностью отбиваться, задействуя боевые узоры.

      Их сочли магами? Похоже, что так... Посчитали за вельхо и постарались блокировать возможность коснуться знаков даже на ощупь.

      И что с... стоп.

      Шепот!

      Этот шепот, что заставил его очнуться, тихий, едва слышный сердитый шепот...

      Это же...

      Славка вслушался. Знакомый голос, сейчас искаженный шипением и высокими частотами, сердито костерил горы, горные дороги, тропы, а, главное, горных козлов, здесь обитающих, и особенно их упертые козлиные мозги, толкающие хозяев на сооружение тупых ловушек! Чтоб они горели! И скалы с драконами, и резвый покойничек, так его и растак! И его, Макса Воробья, персональная безмозглость, не позволившая учуять такую примитивную подставу!

      И, несмотря на адреналин, на неизвестность и собственную беспомощность Славка на миг, на какой-то крохотный кусочек времени, позволил себе улыбнуться. Если Макс ругается, значит, он не считает ситуацию безнадежной. Вот если бы Макс молчал вмертвую, как тогда, в горах, уже замерзнув практически до обморожения, или вдруг пускался в откровенность - вот тогда да, тогда впору бить в набат и кричать SOS. А так... ничего особенного. Шипя и осыпая нехорошими словами некстати попавшееся на пути препятствие, его шебутной напарник как бы настраивал себя на боевой лад.

      Воробей...

     - Как же меня достал этот придурочный мир... - с внезапной тоской вдруг тихо проговорил Макс. - Устал... черт, устал уже...

      И несколько сорванных, запаленных выдохов, почему заставивших Славку порадоваться, что напарника своего он не видит. Так тяжело, вымотанно дышат после чего-то по-настоящему напряженного. Чего-то... кросса с нагрузкой. Сотки отжиманий. Чего? Но больше откровений не последовало. Примерно минута тишины, потом что-то зашуршало - тихо, почти неслышно. И стихло.

      Славка подождал с вопросами - вряд ли скрытник-Макс обрадуется, что его подслушали - и уже более энергично заворочался на месте, делая вид, что только что начал приходить в себя.

     - Славка? - почти сразу послышался напряженный вопрос.

     - Да... Макс? Черт, где мы? Ничего не вижу...

     - Наконец-то! Вы с Терхо тут уже часа два изображаете спящих красавиц!

     - И он тут?

     - Ага... если я ничего не путаю, то он где-то справа. Облился своими духами на основе морской розы, блин, на всю камеру несет. Дорвался...